Варлам Шаламов

    Ислам Шекербековцитирует7 месяцев назад
    Однажды, когда вечерняя уборка закончилась, санитары сели в углу играть в домино и застучали костяшками.

    — Дурацкая игра, — сказал Андрей Михайлович, показывая глазами на санитаров и морщась от стука костяшек.

    — В домино я играл один раз в жизни, — сказал я. — С вами, по вашему приглашению. Я даже выиграл.

    — Немудрено выиграть, — сказал Андрей Михайлович. — Я тоже впервые тогда взял домино в руки. Хотел вам приятное сделать.
    Andrey Rafikovцитирует2 года назад
    И я понял самое главное, что человек стал человеком не потому, что он божье созданье, и не потому, что у него удивительный большой палец на каждой руке. А потому, что был он [физически] крепче, выносливее всех животных, а позднее потому, что заставил свое духовное начало успешно служить началу физическому.
    Дарья Лопаткинацитирует2 года назад
    Нам не было дела до диалектического скачка перехода количества в качество. Мы не были философами. Мы были работягами, и наша горячая питьевая вода этих важных качеств скачка не имела.
    Дарья Лопаткинацитирует2 года назад
    Что оставалось со мной до конца? Злоба. И храня эту злобу, я рассчитывал умереть. Но смерть, такая близкая совсем недавно, стала понемногу отодвигаться. Не жизнью была смерть замещена, а полусознанием, существованием, которому нет формул и которое не может называться жизнью. Каждый день, каждый восход солнца приносил опасность нового, смертельного толчка. Но толчка не было.
    Дарья Лопаткинацитирует2 года назад
    За все ведь надо платить. Чужой кровью, чужой жизнью…
    Дарья Лопаткинацитирует2 года назад
    Думать было больно. Но думать было надо.
    Дарья Лопаткинацитирует2 года назад
    «Фронтовой опыт солдата не может подготовить человека к зрелищу смерти в лагерях».
    Дарья Лопаткинацитирует2 года назад
    Язык мой, приисковый грубый язык, был беден, как бедны были чувства, еще живущие около костей. Подъем, развод по работам, обед, конец работы, отбой, гражданин начальник, разрешите обратиться, лопата, шурф, слушаюсь, бур, кайло, на улице холодно, дождь, суп холодный, суп горячий, хлеб, пайка, оставь покурить – двумя десятками слов обходился я не первый год. Половина из этих слов была ругательствами. Существовал в юности, в детстве анекдот, как русский обходился в рассказе о путешествии за границу всего одним словом в разных интонационных комбинациях. Богатство русской ругани, ее неисчерпаемая оскорбительность раскрылась передо мной не в детстве и не в юности. Анекдот с ругательством выглядел здесь как язык какой-нибудь институтки. Но я не искал других слов. Я был счастлив, что не должен искать какие-то другие слова. Существуют ли эти другие слова, я не знал. Не умел ответить на этот вопрос.
    Дарья Лопаткинацитирует2 года назад
    Для того чтобы дружба была дружбой, нужно, чтобы крепкое основание ее было заложено тогда, когда условия, быт еще не дошли до последней границы, за которой уже ничего человеческого нет в человеке, а есть только недоверие, злоба и ложь. Дугаев хорошо помнил северную поговорку, три арестантские заповеди: не верь, не бойся и не проси…
    Дарья Лопаткинацитирует2 года назад
    Лагерная тема не может быть темой для комедии. Наша судьба не предмет для юмористики. И никогда не будет предметом юмора – ни завтра, ни через тысячу лет.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз