Чак Паланик

На затравку. Моменты моей писательской жизни, после которых все изменилось

Сообщить о появлении
Загрузите файл EPUB или FB2 на Букмейт — и начинайте читать книгу бесплатно. Как загрузить книгу?
    Денис Перетокинцитирует2 месяца назад
    Эми Хемпель: «У собак одна мечта – чтобы никто никуда не уходил».
    Маргарита Коновалевскаяцитирует7 месяцев назад
    Если ты несчастен, когда моешь посуду, ты несчастен всегда
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Дайте своему докучливому обезьяньему уму какую-нибудь сложную задачу. Придумывая несуществующий кризис, вы просите злого робота рассчитать число «пи» до последнего знака. Только надо не просто решить проблему, а сперва ее придумать и развить. Стоит задать работу обезьяньему уму, вы удивитесь, какой чудесный покой установится в вашей жизни.
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Правило может быть только одно: никогда не используйте смерть в качестве развязки. Вашему читателю завтра вставать и идти на работу. Убийство главного героя – я сейчас не про жертву во втором акте говорю – самый простой и подлый финал из возможных.
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    ПРОЦЕСС: ХОРОШИЙ ПИСАТЕЛЬ КАК ПЛОХОЙ ХУДОЖНИК
    Если вы намерены стать хорошим писателем, не бойтесь быть плохим художником. Рэй Брэдбери увлекался живописью. Трумен Капоте составлял коллажи. Норман Мейлер рисовал. Курт Воннегут рисовал. Джеймс Тербер рисовал. Уильям Берроуз стрелял из ружья по шарикам, наполненным краской.
    Моника Дрейк, автор романов «Девочка-клоун» («Clown Girl») и «Племенная книга» («The Stud Book»), пишет маслом потрясающие натюрморты на рамках электрических выключателей. Она покрывает их лаком в несколько слоев, создавая, таким образом, удивительные крошечные шедевры, с которыми люди контактируют каждый день.
    Попробуйте себя в изобразительном искусстве, это наверняка поможет вам лучше писать. Работа с цветом и формой, создание чего-то своими руками подарит желанный отдых от бесцветного, ограниченного мира языковых средств.
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Недавно Стив Алмонд писал в «Нью-Йорк таймс», что такие семинары могут запросто заменить собой психотропные препараты, потому что это своего рода новая групповая терапия для людей с психическими расстройствами. Когда пишешь о своей жизни так, будто это вымысел, гораздо проще вскрывать и решать определенные проблемы. В поиске выхода для своего героя мы находим выход сами.
    Том согласился бы с этим утверждением. У него даже есть прием под названием Опасное Творчество, когда он побуждает учеников изучать свои самые потаенные страхи и тревоги. Проработка этих страхов на письме обязательно пойдет автору на пользу, независимо от публикации и продаж. И даже если все сложится наилучшим образом, успех станет только дополнительным бонусом, а не самоцелью.
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Заметьте, Коул Портер был знаменит не тем, что выдумывал прилипчивые фразочки, которые потом распевала вся страна, а тем, что умел эти фразы подслушать. Он посещал общественные места, подслушивал чужие беседы, выбирал самые популярные разговорные выражения и писал на их основе тексты песен. Когда выходила очередная песня, люди и так вовсю использовали в речи выражения вроде «you are the top!» («ты просто топ!») или «anything goes» («все сойдет»), и потому творчество Портера моментально попадало в активный обиход. Джон Стейнбек тоже любил сесть где-нибудь в уголочке и подслушивать, о чем и как говорят живые люди, что происходит в их жизни. Когда к нему пришла известность, он запаниковал, потому что очутился в центре внимания и больше не мог тайком собирать необходимый материал.
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Будь я вашим учителем, я признал бы, что со стороны все это выглядит довольно бесхитростно. Но если у вас есть постоянная работа, семья и куча повседневных обязанностей, а писать хочется, такое поэтапное экспериментирование поможет не сойти с ума.
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Такие рассказы потихоньку копятся. Каждый помогает обозначить вербальные особенности, «фишки» персонажа, которые я затем использую в остальных историях. К этому времени я распечатываю их все и таскаю с собой целую кипу бумаг. Когда выдается свободная минутка, я тасую эти истории по-всякому и смотрю, где для поддержания напряжения лучше вставить лирическое отступление или флешбэк, а где немного отвлечь читателя, чтобы потом огорошить внезапной развязкой.
    Такой трудоемкий процесс создания первоначального черновика Тим называет «высиранием кирпича». Например: «Да расслабься, пока сойдет, ты ж еще кирпич не высрал»
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Набрасывая заметки к своим текстам в течение дня, я собираю все необходимое заранее и сажусь за компьютер только «писать». То есть не трачу бесценное творческое время на обдумывание истории с нуля.
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Чтобы начать книгу или рассказ, я собираю воедино имеющиеся части – просто записываю их от руки в блокнот. Этот блокнот я всюду ношу с собой, чтобы сразу занести в него все подходящие идеи, мысли, образы и формулировки. Когда испишу так несколько страниц, перепечатываю текст в компьютер, нарезаю на куски и кручу эти куски по-всякому – смотрю, как работают различные комбинации.
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Вместо того чтобы спать, писатель, посещающий Лондон в рамках промотура, вынужден ночами просиживать в гостиничном бизнес-центре, впопыхах клепая статьи о своем любимом ужастике, интересных исторических личностях или верных способах выхода из творческого кризиса. Чтобы не угодить в эту ловушку, пишите роман так, чтобы отдельные его главы или эпизоды могли сойти за рассказ. Журналы и сайты с удовольствием напечатают такой отрывок – и он послужит рекламой вашей книги. Вы должны понимать, что каждому СМИ нужен бесплатный контент.
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Во-первых, лучше всего мне работается в скучных местах, там, где нечего делать, но рядом есть люди. Например, в аэропорту. Или в автосалоне. Или в вестибюле больницы
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Меня часто спрашивают: «Где вы берете идеи?» На самом деле вопрос следует поставить куда шире.
    Порой все начинается с какой-то строчки. Одна-единственная фраза или предложение могут послужить отправной точкой для целого рассказа или романа. Один мой коллега как-то сказал: «Я-то вижу, что вижу так же, как видишь ты». Прекрасное предложение, полное отзвуков и двусмысленности. Однажды я рассказал о нем своим коллегам-писателям на курсах, и они чуть не подрались, решая, кому оно достанется. Когда мы с Тоддом Доути – дражайшим Тоддом, лучшим пиар-агентом из ныне живущих – летели в Канзас-Сити, мы попросили менеджера по продаже авиабилетов записать весь багаж на меня (потому что у меня не было ограничений по багажу, ведь я летел бизнес-классом). Менеджер пожала плечами и весело ответила: «Я так раньше никогда не делала, но давайте попробуем. Посмотрим, что будет». Опять-таки, чудесные слова, полные любопытства и предвкушения. Они стали заглавием одного из рассказов в «Приманке» – раскраске для взрослых, проиллюстрированных фантастическим художником Дунканом Фегредо.
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Когда мы видим активный, динамичный глагол вроде «шагнул», «пнул» или «схватил», он активирует ту часть нашего мозга, которая отвечает за указанное действие. Мозг реагирует так, словно вы действительно плывете брасом или чихаете.
    А формы глаголов вроде «быть» и «иметь» не вызывают в нашем мозгу никакой ответной реакции. То же самое касается абстрактных глаголов вроде «верить», «любить» или «помнить». Когда мы их видим, когнитивного отзеркаливания не происходит.
    Поэтому текст: «В дверях была Арлин. У нее были длинные каштановые волосы, а лицо имело изумленное выражение» вызовет куда меньший отклик, нежели: «В открытую нараспашку дверь вошла Арлин. Одной рукой в перчатке она откинула упавшие на глаза длинные каштановые волосы; подведенные карандашом брови изумленно взлетели вверх…»
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Бизнесмен заселяется в гостиничный номер, открывает мини-бар, наливает себе стаканчик скотча и набирает номер досугового агентства. Когда те берут трубку, он тут же, пока не растерял запал и решимость, выставляет им свои требования: «Значит, так. Пришлите мне самого мощного негра и самого забитого тощего хлюпика. Я хочу смотреть, как черный верзила дерет белого хлюпика, а потом как белый хлюпик дерет черного верзилу. Затем я отдеру их обоих. Все записали? Можете это устроить?» Следует долгая пауза. Вежливый и подозрительно знакомый голос в трубке произносит: «Сэр, вы позвонили на ресепшен. Чтобы позвонить в город, наберите девятку…»
    Видите? Длинный зачин. Сюжет разбит на простые действия. Сильный мира сего желает увидеть, как другой сильный присунет слабому. Затем все должно перевернуться: слабый присунет сильному. А потом главный герой присунет обоим. Однако в финале он сам терпит унижение, полностью утрачивая власть и инициативу. Видите, даже в комедии без драматического напряжения никуда.
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Поэтому избегайте бесед, которые похожи на игру в теннис. Это когда один персонаж что-то говорит, а другой отвечает ему идеальной остротой. Такими часто бывают диалоги в комедиях. Безупречные отповеди. Блестящие ответы. Саркастичные комментарии. Мгновенное удовлетворение.
    Напряжение создается – и тут же спадает. Оно просто не успевает накопиться, а следовательно, энергии в таком диалоге нет.
    Например.
    «Венди украдкой покосилась на него.
    – У тебя есть герпес?
    Брэндон опустил глаза, но потом робко их поднял.
    – Да. Есть».
    Ответ получен. Конфликт улажен. Сколько в этой беседе энергии? Большой жирный ноль.
    Своему ученику я посоветовал бы не закрывать проблемный вопрос, пока не введете вместо него другой.
    Например.
    «Венди украдкой покосилась на него.
    – У тебя есть герпес?
    Брэндон опустил глаза, но потом робко их поднял.
    – Я купил те сервировочные салфетки, которые ты хотела».
    Или: «Венди, милая, я никогда тебя не обижу».
    Или: «Что ты вообще несешь?»
    Или: «Да эта Менди Уитни врет как дышит».
    На что Венди может ответить:
    «Какая еще Менди Уитни?»
    И тут уж Брэндон скажет: «Я купил те сервировочные салфетки, которые ты хотела».
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Поняли, что я сейчас сделал?
    Своего ученика я попросил бы написать о том, как его посетило озарение. Отыскать в памяти или придумать случай вроде того, когда я осознал, что портной из магазина «Братья Брукс» утешает меня куда быстрее и эффективнее, чем именитый психолог-юнгианец. Сам я решил не останавливаться на одном примере физической памяти, а привел еще несколько – про зубную щетку и про бегунок, которого не оказалось на бумажной странице.
    Я рассказывал, что моя мать обшивала всю семью? Нет, конечно, я ведь и сам про это забыл. Вернее, я-то забыл, а тело помнило.
    Все детство мама шила одежду для меня, двух моих сестер и брата. Каждый вечер она вызывала кого-то из нас наверх – мы смотрели телевизор в подвале, – чтобы снять мерки и прикинуть, как сядут будущие брюки или платье. Сначала она прикладывала к нам выкройки, потом раскроенную и сметанную ткань. Приходилось целую вечность стоять неподвижно, пропуская все самое интересное: киноантологию на канале ABC («Бульдозер-убийца» с Клинтом Уокером в главной роли), «Макмиллан и жена», «Коломбо» с Питером Фальком, «Старски и Хатч» с Дэвидом Соулом и «Волшебный мир Диснея».
    Во рту мама держала булавки и цедила одним уголком: «Стой смирно!»
    Мое тело сразу признало тупое скольжение портновского мелка по коже и вспомнило угрозу острых булавок. Конечно, этот русский портной в черной кожанке и мотоциклетном шлеме не был моей матерью, но мое тело считало иначе.
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Как-то раз – дело было в далекие темные времена – мои друзья арендовали на выходные домик на пляже, и мы все вместе поехали туда отдыхать. Пить, играть в настолки. В ходе «Тривиал персьют» одна моя подруга дала неправильный ответ на вопрос, и ее муж, который играл с ней в одной команде, не выдержал и набросился на нее с упреками: «Черт подери, Синди! Сколько можно тупить?!»
    Молодые супруги начали орать друг на друга. Скаля зубы и багровея, они припоминали друг другу все обиды и ошибки. Остальные игроки остолбенели, съежились и опустили глаза.
    Когда крики наконец стихли, я обнаружил, что вскочил на ноги и стою за столом. Нет, я не хотел вмешиваться в ссору, я… наслаждался. От перебранки мужа и жены исходило тепло пылающего очага или, если хотите, свет, как со слащавого идиллического пейзажа Томаса Кинкейда с каким-нибудь деревенским домиком среди роз на закате дня. Мое тело отреагировало инстинктивно, им двигала мрачная ностальгия по давно забытым временам.
    Крики, проклятия. Да, ссорились не мои родители, но мое тело считало иначе.
    В тот день я понял, что должен исследовать свой страх перед конфликтами и тягу к ним. В пляжном домике оказалось мало кроватей, и я ушел спать в чью-то машину. Именно тогда, в те выходные, я начал писать «Бойцовский клуб».
    Kirill Terleevцитирует7 месяцев назад
    Вот не помню – Кьеркегор или Хайдеггер, в общем, какой-то умник сказал, что картина мира формируется у человека в очень раннем возрасте. И с тех пор он старается вести себя так, чтобы преуспеть в этом мире. Если вас с детства хвалили за физическую силу, вы начнете вкладываться именно в физическое развитие. А может, станете умной девочкой. Или остряком. Или красоткой. И так будет лет до тридцати.
    Когда учеба подойдет к концу, вы поймете, что избранный вами путь оказался ловушкой. Причем кусок сыра в ней заметно уменьшился. Вы – клоун, которого никто не воспринимает всерьез. Или стареющая королева красоты. Приходится осознать, что вы сами когда-то выбрали этот путь и надо выбирать другой. Однако пойти по нему с прежним, детским, пылом уже не получится. Теперь вы делаете выбор сознательно, понимая, что когда-нибудь краски, скорее всего, вновь померкнут. Многие выдающиеся книги как раз об этом: главная героиня, пользуясь юностью и красотой, выходит замуж, затем использует брак, чтобы получить образование, а новые знания использует для того, чтобы разбогатеть. «Ярмарка тщеславия», «Великий Гэтсби», «Унесенные ветром» – все эти романы о том, как честолюбивый персонаж прокладывает себе путь наверх, меняя каждый ценный ресурс на другой, еще более ценный.
    Однако есть другой вариант развития событий. Забавный мальчик или красотка могут отказаться от своего выбора. Не идти по тому пути, который якобы должен привести их к успеху. Остряк превращается в злого циника. Теперь это умный, сильно пьющий, побитый жизнью художник, который живет с одной целью – причинять окружающим боль. Красотка превращается в злую королеву из «Белоснежки», готовую уничтожить любую, кто окажется краше.
    Большинство моих книг как раз о тех людях, которые исчерпали возможности одной, рано избранной модели поведения. Кто-то был послушным пай-мальчиком («Бойцовский клуб»), кто-то – сногсшибательной красавицей («Невидимки»), и каждый рано или поздно сознает необходимость перемен. Им нужно искать в себе другие сильные стороны. Или продолжать заниматься самообманом и эксплуатировать старую модель, давно доказавшую свою несостоятельность.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз