Уинстон Грум

Форрест Гамп

    Evgeniya Ukolovaцитирует2 года назад
    Любимый урок у меня был — обед
    Владимир Пятыровцитирует3 года назад
    Но если для студенческого футбола меня сочли туповатым, то для армии США я оказался в самый раз.
    Tanikulaцитирует10 месяцев назад
    Я так скажу: жизнь идиота — это вам не коробка шоколадных конфет. Со всех сторон смешки, придирки, гнустное отношение. Нынче говорят, что к людям с подобными недостатками следует относица терпимо, но вы уж поверьте: так бывает не всегда.
    pg163цитирует10 месяцев назад
    Кертис взял нам по паре пива, и мы придались воспоминаниям. Оказываеца, Змей был квотербеком команды «Грин-бэй пэкерз», пока не влил в себя литр польской водки в перерыве матча против «Миннесота вайкингз». После этого Змей подвязался в «Ню-Йорк джайентс», пока в третьей четверти матча против «Лос-Анджелес рэмз» не замахнулся на финт под названием «статуя Свободы». Тренер «Джайентов» заевил, что финт «статуя Свободы» не использовался профессионалами с тыща девятьсот трицать первого года, и фигли Змею приспичило с ним вылезать. Но на самом-то деле, сказал Кертис, дело было вовсе не в «статуе Свободы». Истина, по словам Кертиса, заключалась в следущем: Змей на столько обдолбался, что, отбежав назад, попросту забыл сделать пас, а левый энд случайно просек ситацию, забежал ему за спину и преспокойно отобрал мяч. Короче, сказал Кертис, теперь Змей подвязаеца помощником тренера какой-то зачуханной децкой команды в Джорджии.

    После пары пива у меня созрела одна идея, которой я не замедлил поделица с Кертисом

    — Хочешь на меня поработать? — спросил я.

    Минуту-другую Кертис орал и матерился на чем свет стоит — как видно, готовился спросить, в чем будут заключаца его обязанности. Я расказал про креведочный бизнес и что я бы поручил ему занимаца расширением сфер нашей деятельности. Он еще пошумел, но смысл его матюгов сводился к одному слову: «Да».
    pg163цитирует10 месяцев назад
    Между тем с майором Фритч произошла не понятная история.

    В один прекрасный день идем мы с хлопковой плантации — она, Сью и я, и вдруг из кустов высовываеца здоровенная черная ручища и жестами подзывает майора Фритч. Мы со Сью останавливаемся, а майор Фритч подходит к зарослям и спрашивает: «Кто там?» И тут эта ручища хватает майора Фритч и тащит в кусты. Мы со Сью переглянулись — и пулей туда. Сью меня опередил, я только собрался бросица в заросли, как он меня остановил. Головой качает и делает мне знак отойти; ну, отошли мы малость, стоим ждем. До нас доносяца все возможные звуки, кусты трясуца как бешеные. До меня на конец дошло, что там происходит, но, судя по голосу майора Фритч, никакая опастность ей не грозила, ничего такого, так что поплелись мы с обезьяном в деревню.

    Примерно через час появляеца майор Фритч, а с ней мощный такой конебал — и лыбица, рот до ушей. Она его за руку держит, как бы ведет за собой. Приводит его к нам в лачугу и говорит:

    — Познакомься, Форрест, это Грурк. — И подталкивает его в перед.

    — Привет, — говорю.

    Этого конебала я давно заприметил. Грурк с ухмылкой кивает, я ему тоже кивнул. А Сью знай яйца себе чешет.

    — Грурк предложил мне переселица к нему, — сообщает майор Фритч, — и я, пожалуй, соглашусь: здесь нам втроем тесновато, ты согласен?

    Киваю.

    — Форрест, ты никому не проболтаешься, а? — спрашивает она.

    Кому, интересно знать, тут можно проболтаца? Но я только помотал головой, майор Фритч тут же подхватилась и потопала за Грурком к нему в жилище. Вот и все дела.

    Потекли сутки, месяцы, а потом и годы; изо дня в день мы со Сью и майор Фритч вкалывали на плантации — я уже превратился типо в Дядюшку Римуса. По вечерам, обставив Большого Сэма в шахматы, забирался я в нашу лачугу со стариной Сью, и мы перед сном могли не много посидеть вдвоем. Дошло до того, что научились уже типо общаца: фыркали, рожи строили, махали руками. По происшествии долгого времени я свел во едино его биографию, которая примерно так же печальна, как и моя
    pg163цитирует10 месяцев назад
    Я покивал — и начал учица игре в шахматы.

    Каждый вечер, закончив труды на хлопковой плантации, мы с Большим Сэмом садились у костра и раставляли фигуры. Он мне показал ходы и первые несколько дней обьеснял стратегию. Но когда я у него выграл одну партию или даже две, обучение закончилось

    Прошло не много времени, и состязания наши стали длиннее. Иногда партия растягивалась на несколько дней, если Большой Сэм не мог решить, куда пойти. Сидит, бывало, уставившись на доску, потом одну фигуру куда-нибудь двигает, но мне всегда удавалось выграть. Иногда он прямо бесился, колошматил себя по ноге палкой, бился головой о камень, всякое такое.

    — Для выкормыша Гарварда ты неплохой шахматист, — говорил он, или еще так: — Слушай, Форрест, а почему ты сделал такой ход?

    Я, конечно, молчок, только плечами пожимал, и от этого Сэм приходил в ярость. Однажды он и говорит:

    — Знаешь, Форрест, я рад, что тебя сюда занесло, теперь хоть есть с кем в шахматы сыграть, и хорошо, что я не отдал тебя на съедение. Но тут вот какая штука: охота мне хотя бы разок тебя обставить.

    С этими словами Большой Сэм облизнулся — а я, конечно, идиот, но не до такой же степени: понял, что стоит мне один-единственный раз ему продуть, как он успокоица и, не долго думая, сожрет меня на ужин. Мне, понятное дело, расслабляца не приходилось
    pg163цитирует10 месяцев назад
    Так вот, — продолжает Большой Сэм. — Этой ночью мне удалось спасти вас от котла, но не могу поручица, что сумею долго удерживать моих людей на расстоянии. Они хотят извлечь хоть какую-то выгоду из вашего поевления.

    — Неужели? И какую, например?

    — Ну, во-первых, племя положило глаз на ваше животное. Его постановили употребить в пищу.

    — Это животное — собственность Соединенных Штатов Америки, — указывает майор Фритч.

    — И тем не менее, — стоит на своем Большой Сэм. — Я щитаю, вы, со своей стороны, должны сделать дипломатический жест.

    Старина Сью хмуро кивает и при этом скорбно поглядывает на дверь.

    — А кроме того, — продолжает Большой Сэм, — раз уж вас сюда занесло, будьте любезны на нас поработать.

    — Каким образом? — Майор Фритч заподозрила неладное.

    — Ну, например, — говорит Большой Сэм, — потрудица в сельском хозяйстве. Заняца земледелием. Поймите, я много лет пытаюсь изменить жалкую участь моего племени. Недавно мне пришла в голову одна идея. Нам достаточно воспользоваца здешними плодородными землями и применить современные достижения огрономии, чтобы выбраца из пут первобытно-общинного строя и занять свое место на мировом рынке. Короче говоря, преодолеть наследие отсталой, загнивающей экономики, чтобы стать конкурентоспособной, культурной нацией.

    — И что же у вас будет расти? — поинтересовалась майор Фритч.

    — Хлопок, душа моя, хлопок! Король товарных культур! Фундамент вашей империи, заложенный в недалеком прошлом.

    — Ты предлагаешь нам стать хлопкоробами? — проскрипела майор Фритч.

    — Клянусь твоей симпаптичной попкой, именно так, сестренка, — сказал Большой Сэм.
    pg163цитирует10 месяцев назад
    Наутро сидим мы в хижене — и являеца к нам Большой Сэм:

    — Утро доброе, как спалось?

    — Паршиво, черт возьми, — отвечает майор Фритч. — Как тут заснешь под такой вой и грохот?

    Большого Сэма аж перекосило от обиды:

    — О, прошу прощения. Но, видите ли, мой народ, заметив падение вашего корабля... эээ... так сказать... ращитывал получить дары небес. Мы с тысяча девятьсот сорок пятого года ждем возвращения ваших людей с подарками. А когда мое племя убедилось, что подарков не будет, вас решили отварить и съесть. Мне с трудом удалось вас отстоять.

    — Ты мне мозги пудришь, парень? — взвилась майор Фритч.

    — Что вы, что вы, — отвечает Большой Сэм. — Видите ли, мои соотечественники, выражаясь вашим языком, еще стоят на пороге цивилизации, а потому питают особое пристрастие к человечине. И белое мясо почитаеца деликатесом.

    — То есть ты пытаешься меня убедить, что вы — племя людоедов? — уточняет майор Фритч.

    Большой Сэм только пожимает плечами:

    — Ну, как бы да.

    — Это отратительно, — заявляет майор Фритч. — Послушай, ты должен обеспечить нам полную безопастность и возвращение к цивилизации. Сотрудники НАСА, по всей видимости, уже организовали поиск, и сюда с минуты на минуту прибудет спасательный отряд. Я требую уважения нашего человеческого достоинства, то есть такого обращения, какое было бы оказано прецтавителям любой дружественной державы.

    — Во-во, — отвечает Большой Сэм, — с вечера они как раз настроились именно на такое обращение.

    — Слушай меня внимательно! — приказывает майор Фритч. — Я настаиваю, чтобы нас немедленно освободили для отправки в столичный или другой город, где имееца телефонная связь.

    — К сожалению, — говорит Сэм, — это невозможно. Освободи мы вас из-под стражи, в джунглях вы не пройдете и сотни ярдов, как вас захватят пигмеи.

    — Пигмеи? — не поверила своим ушам майор Фритч.

    — На протяжении многих поколений мы враждуем с пигмеями. В незапамятные времена кто-то украл у кого-то свинью — сейчас уже все запамятовали кто и где: это окутано мраком тайны. Но мы со всех сторон окружены пигмеями — так ведёца испокон веку.

    — Ну, знаешь, — говорит майор Фритч, — лучше уж мы попытаем щастья с пигмеями, чем с презренными конебалами... пигмеи не людоеды, верно?

    — Верно, мадам, — отвечает ей Большой Сэм. — Пигмеи — охотники за головами.

    — Час от часу не легче. — Майор Фритч совсем скисла.

    — Так вот, — прод
    pg163цитирует10 месяцев назад
    И вот опять я совершил половину кругосветки, чтобы на этот раз оказаца в Китае, а именно в Пекине.

    В нашей команде по пинпонгу отличные ребята, из семей разного остатка, но ко мне относяца по доброму. Да и китайцы тоже нормальные, вотличие от тех узкоглазых во Вьетнаме. Первое: одеты акуратно, сами чистые, вежливые. Второе: никто не пытаеца меня укокошить.
    pg163цитирует10 месяцев назад
    Вернулся я в Форт-Дикс, в Кочегарку, и как-то раз приезжает к нам некий тип из Пентагона, вся грудь в орденах, улыбчивый такой, и говорит:

    — Рядовой первого класса Гамп, мне поручено довести до вашего сведения, что вы включены в сборную Соединенных Штатов по настольному теннису и поедете в комунистический Китай, чтобы играть против китайцев. Вам оказана большая честь, посколько наша страна впервые за четверть века пошла на контакт с китайцами, а значит, важность такого события выходит далеко за рамки спорта. Это уже дипломатия, которая способна повлиять на судьбы всего человечества. Вы успеваете следить за моей мыслью?

    Пожал я плечами, покивал, но что-то у меня внутри как оборвалось. Кто я такой, чтоб влиять на судьбы всего человечества? Я же обыкновенный идиот
    pg163цитирует10 месяцев назад
    На другое утро, когда мы готовились выезжать из гостиницы на второй этап, вдруг зазвонил телефон. Попросили к апарату полковника Гуча. Разговор велся только на другом конце провода, а полковник слушал и повторял: «Есть, сэр», но при этом уничтожал меня взглядом. После этого разговора он изучил носки своих ботинок и выдавил:

    — Что ж, Гамп, ты своего добился. Поездку отменили, меня для продолжения службы отправляют на метеостанцию в Исландии, а кто теперь будет прикрывать твою нещастную задницу — не знаю и знать не хочу.

    Я спросил полковника Гуча, можем ли мы хоть теперь выпить коки-колы, он долго не сводил с меня глаз, а потом снова забубунил неизвесно что себе под нос и засмеялся все тем же тоненьким идиоцким смехом
    pg163цитирует10 месяцев назад
    Первое наше выступление планировалось в каком-то зачуханном колледже — репортеры, фотографы уже тут как тут, в фактовом зале, а мы на сцене. Полковник Гуч встает со стула и толкает написанную для меня речугу. Отбарабанил и говорит:

    — А теперь слово имеет рядовой первого класса Форрест Гамп, награжденный Почетным орденом Конгресса, — и дает мне знак выйти в перед.

    Из зала донеслись жидкие оплодисменты, я дождался тишины, нагнулся к микрофону и отчеканил:

    — Вступайте в ряды армии, чтоб сражаца за свободу.

    От меня вроде ждали продолжения, но я сказал ровно то, что мне было приказано, стою на сцене, у всех на виду, и гляжу в зал. И вдруг слышу из первых рядов:

    — А сам ты что думаешь об этой войне?

    Ну, я и ответил чесно:

    — Это просто куча дерьма.

    Полковник Гуч выскочил вперед, оттолкнул микрофон, а меня оттеснил к стулу и усадил, но репортеры уже строчили на пропалую в своих блокнотах, кругом щелкали камеры, а слушатели вобще с катушек сорвались: повскакали с мест, устроили авацию. Полковник Гуч спешно увел меня за кулисы, мы прыгнули в автомобиль, помчались через весь город, и полковник за всю дорогу не сказал мне ни словечка, только бормотал что-то себе под нос и смеялся странным, тоненьким идиоцким смехом
    pg163цитирует10 месяцев назад
    Утром в день отъезда пришла сестричка и вручила мне конверт с моим именем. Внутри была записка от летенанта Дэна, который, по щастью, остался жив и написал следущее:

    Друг мой Форрест, жаль, что мы не успели попрощаться. Врачи медлить не стали: я и глазом моргнуть не успел, как меня уже собрались куда-то везти, но я попросил разрешения ненадолго задержаться, чтобы черкнуть тебе записку, потому что ты все это время окружал меня добротой.

    Я чувствую, Форрест: тебя ждет нечто очень важное, какие-то жизненные перемены или события, которые поведут тебя в новом направлении, так что лови момент, не упускай своего шанса. Сейчас мне вспоминается твой необыкновенный взгляд, крошечная искра, что время от времени вспыхивает у тебя в глазах, особенно когда ты улыбаешься, и в этих редких случаях, как я понимаю, мне открывался едва ли не генезис нашей человеческой способности к мышлению, созиданию, бытию.

    Война — это не твое, дружище, да и не мое, но для меня она закончена и, надеюсь, со временем закончится для тебя. Перед тобой встанет кардинальный вопрос: чем заниматься дальше? Я отнюдь не считаю тебя идиотом. Если даже по результатам каких-то тестов или по заключениям глупцов ты и подпадаешь под ту или иную категорию, скажу тебе, Форрест, как на духу: я наблюдал запрятанные глубоко в твоем сознании проблески пытливого ума. Не противься, когда тебя подхватит этот поток, заставь его работать на себя, чтобы обходить и мели, и коряги, никогда не пасуй и не останавливайся. Ты отличный парень, Форрест, у тебя доброе сердце.

    Твой приятель
    ДЭН.
    pg163цитирует10 месяцев назад
    Вобщем, когда они свалили, пошел я в интенсивную торопию проведать летенанта Дэна, но, придя туда, койка его оказалась пуста и даже матрас свернут. Я перепугался, что с ним случилось самое страшное, и побежал искать cанитара, но тот как сквозь землю провалился. В коридоре перехватил сестричку, спрашиваю, где летенант Дэн, и что я слышу: «Выбыл». Куда, спрашиваю, выбыл? А она такая: «Без понятия, это не в мою смену было». Разыскал старшую сестру, спросил тоже самое, и она обьеснила, что Дэна отправили самолетом в Америку, посколько там уход лучше. Но с ним, спрашиваю, все нормально? А она: ага, мол, только оба легких проколоты, кишечный трак изрублен, травма позвоночника, одну ногу вчистую оторвало, на другой ступни нету, по всему телу ожоги третьей степени, а в остальном да, все нормально. Я ей сказал спасибо и пошел своей дорогой.

    В тот день даже в пинпонг играть не стал — перенервничал из-за Дэна. Все думал: вдруг он умер, а мне просто не говорят, потому как извещают только родных, так уж заведено. Как узнать-то? Я совсем скис и пошел шатаца в одиночку, пиная камни, консервные банки и всякую херь.

    В конце концов прихожу к себе в палату и вижу на койке почту: крестпонденция меня догнала. Мама написала, что наш дом сгорел до тла, а страховки нету, ничего нету, и ей теперь одна дорога — в богодельню. А пожар как возник: мисс Френч выкупала своего кота, стала сушить феном, и кто-то из них загорелся: толи кот, толи фен, вот такая не задача. От ныне, написала мама, я должен адресовать почту «Младым Сестрам обездоленных во Христе». Представляю, сколько будет гредущих слез
    pg163цитирует10 месяцев назад
    Вот тогда-то меня и ранило — причем в зад, вот же угораздило. Среди всеобщей сумятицы я даже не заметил, когда это произошло. А потом до того перепугался, что бросил пулемет, так как все равно не мог стрелять, спрятался за дерево, свернулся клубком и заплакал. Буббы больше нет, лодки для ловли креведок тоже нет, а ведь он был моим единственным другом, если не щитать Дженни Каррен, но у нее из-за меня были сплошные заморочки. И если б не мысли о маме, я бы там остался и умер, либо от старости, либо не важно от чего еще.

    Но через какое-то время вертушки доставили нам подмогу, да и напалмовая бомба, как видно, отпугнула узкоглазых. Они, наверно, прикинули на счет нас: если уж мы так поступаем со своими, то их, местных, уж точно не пощадим.

    Когда началась эвакуатция раненых, ко мне подошел сержант Кранц, весь опаленный, в обгоревшей форме, будто его только что из пушки выстрелили заместо пушечного ядра, и говорит:

    — Гамп, ты вчера проевил себя с самой лучшей стороны, парень, — и предложил мне сигарету.

    Я сказал, что не курю, и он кивнул:

    — Возможно, Гамп, ты не семипядий во лбу, но зато ты чертовски хороший солдат. Мне бы сотню таких, как ты.

    Потом он спросил, болит ли рана, и я сказал «нет» — соврал.

    — Ты хоть понимаешь, Гамп, что сегодня отправляешься домой? — напомнил он
    pg163цитирует10 месяцев назад
    Это еще что? — вскинулся сержант. — Ты в паровом котле жратву варишь?

    — Так ведь это ужин, — ответил я, и сержант удивленно вытаращился.

    Его аж перекосило, будто перед неминуемой оварией, и тут котел как жахнет.

    Что было дальше, точно не знаю. Помню только, что у столовой сорвало крышу, а стекла и двери повылетели.

    Ну, еще посудомоя впечатало в стену, а тот парень, что чистую посуду составлял, по воздуху полетел, как пуля.

    Каким-то чудом мы с сержантом уцелели, а потом кто-то обьеснил, что так бывает при взрыве гранаты: если стоишь совсем близко, тебя даже не зацепит. Правда, с нас сорвало всю одежу, но почему-то на голове у меня остался поварской колпак. И конечно, с головы до ног облепило нас хрючевом.. Видок был такой... неуписуемый, очень, очень странный.

    И вот еще что поразительно: кто в столовке находился, тоже не пострадали. Как сидели за столом, так и застыли, будто контуженные, только ужином заляпанные. Так ведь они сами устроили такой кипеш из-за того, что им вовремя жрать не подали
    pg163цитирует10 месяцев назад
    В школе-дурке на меня никто не орал, но потом началось: тренер Феллерс, тренер Брайант, ихние амбалы, а теперь еще и в армии. Но я вам так скажу: громче и дольше всех орали вояки. На них было не угодить. И притом они, в отличие от тренеров, не пеняли тебе за глупость и тупость, а все больше взывали в той или иной форме ко всяким не приличным частям тела и их работе, так что любой разнос начинался словами: иблан или жопа. Я вот думаю: не служил ли Кертис до универа в армии?

    Вобщем, тряслись мы в автобусе часов, наверно, сто, пока не приехали в Форт-Беннинг, это в штате Джорджия, и в голове крутилось только 35 : 3 — это счет, с которым мы вынесли команду «Джорджия догз». В казарме условия чуть получше, чем были в Обезьяннике, но жратва — это ужас какой-то, зато порции большие. А вобще на протяжение следущих месяцев мы только и делали, что выполняли приказы да выслушивали, как на нас орут. Нас учили обращению с автоматом, метанию ручной гранаты и как ползать по пластунски. В остальное время нам устраивали марш-броски, посылали чистить гальюны и по всякому загружали. Форт-Беннинг запомнился мне восновном тем, что там не оказалось ни одного человека на много умней меня, от чего, конечно, у меня гора сплечь.
    pg163цитирует10 месяцев назад
    — Умственная отсталость и синдром саванта, — провозголосил он, и все уставились на меня. — Лица с таким синдромом, подчас неспособные даже повязать галстук, а то и зашнуровать ботинки, остановились в своем умственном развитии на уровне ребенка от шести до десяти лет, хотя в данном случае мы наблюдаем физическое развитие, какому позавидовал бы, ммм, Адонис. — Доктор Миллз адресовал мне мало приятную улыбочку, но меня как заколодило. — Однако в мозгу таких лиц имеюца уникальные «острова гениальности», в слецтвие чего наш гость Форрест способен производить сложные математические вычисления, которые любого из вас поставили бы в тупик, а также подбирать по слуху, с легкостью Ференца Листа или молодого Бетховена, развернутые музыкальные темы. — И повторил, сделав широкое движение рукой в мою сторону: — Синдром саванта.

    Уж не знаю, чего все ждали, но посколько утром он меня просил чего-нибудь сыграть у него на лекции, я вытащил из кармана свою гармонику и стал наигрывать «Пуф, волшебный дракон». Студенты на меня вылупились, как на клопа, и оцепенели, а закончив мелодию, никому даже в голову не пришло похлопать или хоть что-нибудь. Ну, думаю, значит, не понравилось, встал со стула, сказал «спасибо» и ушел. Мне-то плевать на них.
    b9126043746цитируетв прошлом году
    Блаженствовал, как в раю, пока не узнал, что Дженни трахаеца с банджоистом.
    b9126043746цитируетв прошлом году
    Любимый урок у меня был — обед
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз