Книги
Билл Бауринг

Деградация международного правового порядка? Реабилитация права и возможность политики

    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    За операцией «Буря в пустыне» вскоре последовала операция «Утешение» (Provide Comfort), проведенная США, Великобританией и Францией в защиту курдов Северного Ирака в апреле 1991 г. [240] Частично она обосновывалась тем, что она была направлена «на поддержку Резолюции 688», хотя эта резолюция не принималась в соответствии с главой VII и не санкционировала применение силы. В январе 1993 г. США и Великобритания нанесли удары по иракским ракетным объектам в бесполетных зонах. Генеральный секретарь ООН утверждал, что эта акция была санкционирована Советом Безопасности в соответствии с Резолюцией 678 ввиду нарушения Ираком условий перемирия [241]. Грей отмечает, что Генеральный секретарь никогда не возвращался к этому аргументу и его подвергли критике за наделение отдельных государства полномочиями, принадлежащими Совету Безопасности [242].

    Очень похожее оправдание получила операции «Лис пустыни» в декабре 1998 г., в ответ на прекращение Ираком сотрудничества с инспекторами ООН по вопросам вооружений. В ходе этой операции, продолжавшейся четыре дня и четыре ночи, было использовано больше ракет, чем в течение всего кризиса 1991 г. Великобритания и США сослались на Резолюции 1154 и 1205 Совета Безопасности как на правовое основание для применения силы. Но, как указывает Грей, эти резолюции были приняты в рамках главы VIII и не содержали положений, санкционирующих применение силы.
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    Однако Резолюция 687 не оказала никакого влияния на окончание войны против Ирака. В начале 2002 г. «Европейский журнал международного права» (European Journal of International Law) посвятил целый выпуск «воздействию десятилетия мер против Ирака на международное право»
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    В одном отношении Совет Безопасности действительно установил для себя новый прецедент; в самом деле, мы встретили новую эру санкционированного применения силы. Кристин Грей показывает, что после операции «Буря в пустыне» Совет Безопасности уполномочил государства-члены действовать в Сомали (1992), Югославии (с 1992), Гаити (1994), Руанде (1994), регионе Великих африканских озер (1996), Албании (1997), Центрально-Африканской Республике (1997), Сьерра-Леоне (1997), а также в Косово по Резолюции 1244 и Восточном Тиморе по Резолюции 1264: «Он не занимался определением правового основания для таких решений, ограничившись общей ссылкой на главу VII Устава ООН». Все это были внутренние конфликты, за исключением, возможно, бывшей Югославии
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    «Система ООН, кажется, позволяет политически организовать переход от самовольного насилия к мерам полицейского принуждения… Теперь, несомненно, пришло время принять и поощрить новую правоохранительную систему вместо того, чтобы вечно соглашаться на суверенные войны, обоснованные самопровозглашенной самообороной»
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    Следует напомнить, что Резолюция 678 «уполномочила государства-члены, сотрудничающие с правительством Кувейта… использовать все необходимые средства, с тем чтобы поддержать и выполнить [прежние резолюции] и восстановить международный мир и безопасность в этом регионе». Впервые с Резолюции 84 от 7 июля 1950 г. [230], рекомендовавшей совместные военные действия против Северной Кореи, военные действия начинались с одобрения Совета Безопасности.
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    Теперь мы подходим к явному доказательству установления брачного союза — как казалось в то время энтузиастам — между властью и международным правом в 1991 г. Вспомните, что всего три года между налетом на Ливию и падением Берлинской стены в прошло октябре 1989 г. СССР и сам был на краю позорного распада, его идеологические основы полностью прогнили. Кроме того, подготовка к новым событиям на теоретическом уровне действительно была своевременной. В 1990 г. появилась «Власть легитимности в международных отношениях» (The Power of Legitimacy Among Nations) [226] Томаса Франка. Разумеется, не вследствие публикации этой книги 2 августа 1990 г. Ирак вторгся в Кувейт, и — после удивительно долгой паузы — 29 ноября 1990 г. Совет Безопасности ООН принял Резолюцию 678 [227]. Эта резолюция, казалось, озна­меновала конец стесненного положения Совета Безопасности — столь характерного для холодной войны. Система, казалось, вот-вот вступит в свои права.
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    Эта путаница — или, скорее, высокомерное пренебрежение — в отношении необходимости дать обоснование с позиций международного права удивительно напоминает рассуждения по поводу Афганистана, а позже — Ирака.
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    При этом Пост явно не стремился занять позицию, которая не давала бы Соединенным Штатам возможности отвечать на террористическую угрозу. Поэтому он отмечал, что «может возникнуть ситуация, когда применение силы есть разумная необходимость для обеспечения полного соблюдения целей Устава [ООН]», в случае если механизм Организации Объединенных Наций не функционирует [217]. Однако он добавил, что «[такие] обстоятельства должны быть непре­одолимы, а фактическое применение силы должно находиться в рамках разумной необходимости, быть пропорциональным и никаким образом не должно предполагать нападение на недопустимые цели — отдельных лиц или объекты»
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    Изучив Устав ООН, Декларацию о принципах международного права 1970 г. и множество авторитетных суждений широкого круга специалистов — целых две страницы сносок, — порицающих как упреждающие, так и ответные репрессивные акции, Пост заключает: «Осуществление „доктрины Шульца“ через упреждающее или ответное применение силы вводит Соединенные Штаты в противоречие с международным правом и должно быть отвергнуто»
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    Пост написал следующее: «Непременно сталкиваешься с рядом вопросов: допускает ли международное право нападение на террористов на территории другой страны без согласия последней? Действительно, допустимо ли нападать на государства, которые поддерживают, обучают или укрывают террористов?
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    Пост начинает с ныне забытой «доктрины Шульца», изложенной 15 января 1986 г., непосредственно перед бомбардировкой Ливии. Джордж Шульц, бывший в тот момент госсекретарем США, заявил в своей речи в Университете национальной обороны: «Заблуждением будет утверждать, что международное право запрещает нам захватывать террористов в международных водах или воздушном пространстве, нападать на них на территории других государств даже с целью спасения заложников или применять силу против государств, которые поддерживают, обучают и укрывают террористов или партизан». Он также добавил: «Нация, подвергшаяся нападению террористов, когда у нее нет других средств, имеет право применять силу превентивно для предупреждения будущих нападений, для захвата террористов или спасения своих граждан»
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    Конец 1980‐х стал поворотным моментом в судьбе не только (теперь уже бывшего) СССР, но и международного права как потенциального средства защиты «слабых» государств от «сильных». В 1986 г. Соединенные Штаты проиграли в Международном суде дело, возбужденное против них Никарагуа [209]. А 15 апреля 1986 г. Соединенные Штаты атаковали пять целей на ливийской территории, запросив и получив согласие Маргарет Тэтчер на использование Великобритании как транзитного пункта для своих бомбардировщиков. Стоит заметить (не только сообразно целям настоящей главы), что события 15 апреля 1986 г. служат страшным предвестником того, что впоследствии произошло 11 сентября 2001 г. Как было признано еще тогда, количество погибших мирных жителей Триполи и Бенгази, если соотнести его с размерами крошечного ливийского населения, было сопоставимо с по меньшей мере десятками тысяч невинных жертв от ударов по Нью-Йорку и Вашингтону. Ни международное право, ни правосудие не могут признать правомерным воздаяние по принципу «око за око», насилие в ответ на насилие. Но действия Соединенных Штатов в апреле 1986 г. были по меньшей мере ужасным предвестием, а возможно, и одной из возможных причин событий 11 сентября
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    Тем не менее, оглядываясь назад, я склонен утверждать, что система ООН, являясь результатом компромисса между «первым» и «вторым» миром, капиталистической и коммунистической системами, приобрела свои важнейшие концепции и юридическое содержание через процесс деколонизации. Не случайно принципы государственного суверенитета и невмешательства, проведенные в жизнь с трудом завоеванным юридическим правом народов на самоопределение, стали главными источниками законности для Организации Объединенных Наций как конечная цель устремлений новых государств и стремящихся к независимости народов.
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    Возникли четыре типа ситуаций, отражающих неспособность Совета Безопасности должным образом выполнять свои функции — прежде всего, в результате господства Соединенных Штатов. Во-первых, в ситуациях «угрозы миру» Соединенные Штаты докладывали о сомнительных фактах прежде, чем это делал Совет Безопасности, и Совет действовал так, как будто эти факты верны, не проводя собственного расследования. Во-вторых, несколько раз Соединенные Штаты действовали якобы на основе предоставленных Советом Безопасности полномочий, но на самом деле без каких-либо фактически принятых решений на этот счет. В-третьих, Соединенные Штаты в ряде случаев убеждали Совет Безопасности уполномочить их предпринять военные действия в одностороннем порядке, а не под контролем Совета. В-четвертых, Соединенные Штаты при помощи своего права вето препятствовали Совету Безопасности в проведении работы по наиболее длительному территориальному спору в истории ООН, то есть спору между Израилем и Палестиной
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    С 1945 г. однозначным принципом международного права было, что Организация Объединенных Наций обладает, за одним строго оговоренным исключением, монополией на применение силы в международных отношениях. Он был закреплен в статье 2.4 Устава ООН, которая запрещает «угрозу силой или ее применение как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций».

    Все члены ООН строго связаны этой статьей, ибо Устав ООН — это обязательный договор, а сама ООН была основана для того, чтобы предотвратить повторения ужасов Второй мировой войны.

    Только Совет Безопасности Организации Объединенных Наций, действуя во исполнение главы VII Устава, имеет право «предпринимать такие действия воздушными, морскими или сухопутными силами, какие окажутся необходимыми для поддержания или восстановления международного мира и безопасности» (статья 42). Совет Безопасности, как в случае Войны в Заливе, может делегировать право действовать подобным образом государствам или группам государств. Но он должен сделать это абсолютно прозрачно, оставаясь контролирующей инстанцией.

    Единственное исключение из этого принципа содержится в статье 51 Устава ООН: право на самооборону, если произойдет вооруженное нападение на члена Организации. Обычное международное право, значительно более старое, нежели Устав ООН [205], говорит, что самооборона дает право только на меры, пропорциональные вооруженному нападению и необходимые для ответа на него. Этот принцип и статус доктрины самообороны как обычного права, независимого от Устава ООН, были подтверждены Международным судом в деле «Никарагуа против США» в 1986 г
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    Международное право не просто деградировало, оно было нарушено, причем нарушено, судя по всему, при его полном энтузиазма участии. Три примера применения вооруженной силы — против Ирака, Сербии и, наконец, Афганистана — выглядят тремя актами трагедии жестокого обмана в отношениях между правом и властью, которые могут быть уподоблены макабрическим отношениям вампира и его невесты. Эти три стадии могут быть описаны следующим образом. Первая — консумация (доказательство брачных отношений), когда право и власть, освобожденные к концу холодной войны, казалось, были готовы к долгожданному счастливому союзу; вторая — совращение, когда власть стремилась овладеть средствами формирования права, т. е. международным обычаем; и третья — отвержение, когда власть, завладев правом и обчистив его, развернулась и ушла прочь.
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    Еще один контрапункт задается ироническим аккомпанементом самого солнечного оптимиста, нормативного либерала par excellence, истинного адепта легитимности норм и правил международного права Томаса Франка
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    В 2002 г., после американско-британского ответа на события 11 сентября, Дэвид Чандлер провозгласил уже «деградацию» международного права. Теперь, после вторжения в Ирак и его оккупации с 2003 г. по настоящее время, трудно спорить с его выводом: «Международное право больше не воспринимается как законное ограничение на применение силы западными державами, притом что принудительное вмешательство западных держав в дела других государств все более легитимизируется посредством „международного правосудия“… Разрыв между „правосудием“ и „законностью“ привел к деградации международного права, а не к его развитию» [194]. Этому утверждению близка точка зрения Ноэль Кениве, представленная в ее работе о том, действительно ли международное право переменилось после 11 сентября [195]. Ее заключение сурово. Основным следствием событий 11 сентября стала «значительно бóльшая допустимость применения военной силы в ответ на терроризм… Степень, в которой некоторые версии доктрины „справедливой войны“ попали в зависимость от такого подхода, создает определенные удобства. […Но,] Как отметила Делькур [196], происходящее оказывается прежде всего признаком „вырождения международного права и отмирания системы коллективной безопасности“, что главным образом вызвано появлением „гегемона“»
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    В декабре 1913 г. Ленин сам стал писать по проблеме «прав наций на самоопределение». В короткой полемической заметке по вопросу о независимости Украины он настаивал на «свободе отделения», «праве отделения» [78], хотя и признавал, что, «разумеется, право на самоопределение одно дело, а целесообразность самоопределения, отделения той или иной нации в том или ином случае — другое дело» [79]. Позже в том же месяце он снова провозгласил: «Демократ не мог бы оставаться демократом (мы уже не говорим о пролетарской демократии), не проповедуя систематически именно великорусским массам, именно на русском языке, „самоопределения“ наций в политическом, а не в „культурном“ смысле» [80]. Последнее, по его словам, означает только свободу языков
    Kamila Yessenovaцитирует2 месяца назад
    В апреле — июне 1914 г. Ленин опубликовал собственную значительную работу по этому вопросу, направленную против Розы Люксембург, выступившей против раскола царской империи, «О праве наций на самоопределение». В первой главе он настаивал, что «неправильно было бы под правом на самоопределение понимать что-либо иное кроме права на отдельное государственное существование» [82]. Кроме того, «национальное государство есть правило и „норма“ капитализма, пестрое в национальном отношении государство — отсталость или исключение. С точки зрения национальных отношений наилучшие условия для развития капитализма представляет, несомненно, национальное государство»
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз