Григорий Дашевский

Избранные статьи

    Дмитрий Веснинцитирует6 лет назад
    Если правые видят, насколько хрупко любое общество, и ценят те стороны религии, которые охраняют общественное устройство; если левые видят, насколько это общественное устройство бесчеловечно, и ценят те стороны религии, которые вносят человечность в бесчеловечный мир, – то либерал не замечает ни хрупкости миропорядка, видной сверху, ни его бесчеловечности, видной снизу, а видит только отдельные проявления человеческой глупости и жестокости и потому искренне считает всякую религию вредным и смешным суеверием.
    Nastasia Makarenkoцитирует4 года назад
    любой, даже самый благополучный дневник – хроника борьбы с несуществованием. А чтение такой хроники почему-то придает сил.
    Maria Sizarevaцитирует3 года назад
    Потому что опыт чтения – это итоговая сумма читательских «да», а не охов и ахов под действием текстового напора.
    Полинацитирует4 года назад
    Политика – это люди, говорящие на свету. Без лиц, без света и без слова политика невозможна. А поэзия словом выводит лица на свет. (Исландские скальды говорили: «Поэзия делает невидимых врагов видимыми».) В этом и заключается ее принципиальная связь с политикой – каждым стихотворением она (поэзия) измеряет наличный уровень неосвещенности, безликости и бессловесности.
    Михаил Фаустовцитирует4 года назад
    культурное сознание – это сознание именно тех, кто сам не читал, но слышал звон
    Nadezhda Yankelevichцитирует4 года назад
    Художественная литература приводит нас в состояние некоторой внутренней честности.
    Dimitri Rumyantsevцитирует6 лет назад
    По третьему миру Пайпс настоящий специалист и сообщает множество неочевидных фактов. Например, что «конспирацизм особенно расцвел в таких странах, как Филиппины, Иран и Гаити». Или что в незападных странах конспирологи не вставляют своих козлов отпущения в западные схемы, а перенимают их целиком – и японцы, никогда не видавшие евреев, боятся сионских мудрецов.
    Dimitri Rumyantsevцитирует6 лет назад
    Некоторые говорили, что, если бы Набоков действительно хотел, чтобы черновики были уничтожены, он бы сам их и сжег, а раз он это не сделал, то, значит, «в глубине души» хотел, чтобы они сохранились. Получалось, что любопытные и самодовольные потомки так же не способны признать, что какой-то автор осмелился им сказать «нет», как похотливые и тщеславные ухажеры не способны поверить в «нет» женское, – а у литературы еще нет своих феминисток, которые бы научили читателей, что «нет значит нет».
    Lina Wackerцитируетв прошлом году
    Называя свои занятия, люди сообщают нам: вот каково мое место в мире. Назвав же себя поэтом, человек либо сообщит нам, что у него этого места нет, либо что он живет в исчезнувшем мире. Поэтом можно быть только по отношению к своим стихам, но не по отношению к миру.
    Lina Wackerцитируетв прошлом году
    любой, даже самый благополучный дневник – хроника борьбы с несуществованием. А чтение такой хроники почему-то придает сил.
    Oxana Honcharenkoцитирует2 года назад
    Эта способность Жижека всегда – в любом моральном и идейном тупике и в любой катастрофе – создавать впечатление, что правильная позиция возможна, не может не напомнить неизменную правильность вечно изменчивой генеральной линии партии. Быть во власти такой линии – разрушительно для души, подробно изучать ее – разрушительно для мозгов, но чувствовать щекотку этой парадоксальной правильности – приятно.
    Alexander Sushinskyцитирует2 года назад
    Я пишу не для мертвых, а для живых – правда, для таких, которые знают, что мертвые тоже существуют». И
    Karina Bychkovaцитирует3 года назад
    Собственно, способность читателя к отвращению и была тем минимумом человеческого, который Сорокин использовал как главный инструмент, превращающий утопию в антиутопию.
    Михаил Фаустовцитирует4 года назад
    Фаустовский портрет всегда автопортрет»
    Михаил Фаустовцитирует4 года назад
    Что это за позиция – обычный читатель забывает сразу, но сохраняет чувство, что правильная позиция в принципе есть.
    eccomi_elenaцитирует5 лет назад
    Дело происходит в июле 1962-го, и эта дата играет важнейшую роль в романе, потому что это время накануне множества революций – кулинарной, музыкальной, сексуальной.
    Дмитрий Безугловцитирует5 лет назад
    любой, даже самый благополучный дневник – хроника борьбы с несуществованием.
    Dimitri Rumyantsevцитирует6 лет назад
    Жирар – он про что? Скажем, про Бодрийяра можно сказать, про что он. А про Жирара?
    – Про Жирара еще легче сказать, «про что он», чем про Бодрийяра
    Dimitri Rumyantsevцитирует6 лет назад
    Как всегда, Форсайт дает много полезных советов. Если из «Дня Шакала» можно было узнать, как спрятать винтовку в костыле, то из «Афганца» мы узнаем, как превратить сухогруз в танкер.
    Dimitri Rumyantsevцитирует6 лет назад
    Фауст превратился в безликое вместилище беспредельных и бесплатных желаний, словно адресат современной рекламы, и потому совершенно естественно, что строчки из гетевского «Фауста» – от «Брось же угол свой, / Выйди в мир, где жизнь сверкает!» до «Мгновенье! О как прекрасно ты, повремени!» – так похожи на рекламные слоганы, на какое-нибудь «Не дай себе засохнуть!». Это, собственно, и есть настоящий жанр гетевской книги – не трагедия, не комедия, а реклама – реклама полноты существования как таковой.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз