Стивен Эриксон

Врата Мертвого дома. Малазанская книга павших. Книга 2

    Ксения Федоровацитирует3 месяца назад
    мы — одинокие души. Полезно познать собственную ничтожность и научиться смирению, дабы не заниматься самообманом, считая себя могущественным властелином мира, которому все подвластно. А ведь люди в гордыне своей упорно цепляются за эту иллюзию...»
    Ксения Федоровацитирует3 месяца назад
    еужели тебе не хочется хоть как-то объяснить все это, историк? — спросил он. — Ты же прочитал столько умных книг, впитал столько чужих мыслей, не только современников, но и тех, кто жил в иные времена. Как простой человек должен реагировать, видя, на какие зверства способны ему подобные? Существует ли какая-то точка, дойдя до которой каждый из нас — не важно, солдат он или нет, — меняется изнутри? И когда происходят эти необратимые изменения, то чем мы в результате становимся? Делает это нас в меньшей или в большей степени человечными?
    Дукер долго молчал, глядя на каменистую землю вокруг валуна, на котором сидел. Затем откашлялся и произнес:
    — У каждого из нас свой предел, дружище. Солдаты или нет, мы не способны держаться вечно, рано или поздно мы превращаемся... во что-то другое. Кажется, будто мир вокруг нас изменился, хотя на самом деле это мы начали смотреть на него иначе. Меняется перспектива, даже собственную боль рассматриваешь со стороны как чужую. Здесь нет места готовым ответам, Сон, потому что вопросы буквально выжигают душу. Становишься ты менее или же более человечным — это решать тебе самому.
    — Но наверняка же об этом писали прежде — ученые, жрецы... философы...
    Дукер улыбнулся, глядя на грязную землю:
    — Да, были попытки. Но те, кто сам переступил через этот порог... у них почти не осталось слов, чтобы описать то, с чем они столкнулись, да и нет особого желания объяснять это другим. Как я и сказал, меняется угол зрения: там нет места умствованиям, а мысли блуждают — бесформенные, несвязные. Потерянные.
    — Потерянные, — повторил капитан. — Вот я точно чувствую себя потерянным.
    — Ну, мы-то с тобой, Сон, по крайней мере уже в зрелом возрасте. Взгляни на отчаявшихся детей, вот где кошмар-то.
    — И все-таки — чем на такое вообще можно ответить? Я должен понять
    Ксения Федоровацитирует3 месяца назад
    Древние завоеватели уничтожили последний из островных анклавов Первой империи. Тонкие небесно-голубые черепки у нас под ногами принадлежат Первой империи; а толстые, красноватые — завоевателям. От изысканного к грубому — этот узор вновь и вновь повторяется в истории. Подобные истины лишают меня сил, выматывают душу.
    Ксения Федоровацитирует3 месяца назад
    Долголетие не дарует по умолчанию мудрость. Вот такие пироги.
    Ксения Федоровацитирует3 месяца назад
    Праздность принимает различные формы, но она всегда приходит к расам, которые утратили волю к жизни.
    Полина Черкезцитирует4 года назад
    В отличие от вашего рода, мы ищем одиночества, ибо только в нём наша безопасность.
    Полина Черкезцитирует4 года назад
    Проклинать собственную глупость — пустое занятие.
    Полина Черкезцитирует4 года назад
    Кого предать? Что предать? Разве это важно? Не достижение цели приносит истинное наслаждение, а процесс!
    Полина Черкезцитирует4 года назад
    Всё, чем мы были, привело нас к тому, чем мы стали, но мало говорит о том, чем станем.
    Полина Черкезцитирует4 года назад
    Мы не то чтобы сильно скромничаем, просто тупые.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз