Почему новокаледонские вороны активно используют орудия, а другие виды птиц – нет? В поисках ответа специалисты ищут причины, которые, вероятно, влияют на воронов, но не на других птиц. Рабочая гипотеза состоит в том, что эту способность вороны развили под влиянием целой комбинации факторов. Считается, что в условиях сниженной конкуренции за пищу с другими видами, а также в отсутствие сильного давления хищников вороны могли тратить много времени на эксперименты с орудиями. Кроме того, у этих птиц достаточно длительный период взросления, что позволяет молодняку учиться необходимым навыкам у родителей и других взрослых сородичей.
Незадолго до кончины Дмитрий Константинович Беляев дал свое последнее интервью. Он воспользовался этой возможностью, чтобы рассказать о своем видении будущего. «Человек через полтора-два десятилетия, – записывал его слова журналист, – детально изучит недра планеты… Освоит околоземное космическое пространство, сможет длительное время жить и работать в условиях невесомости, создаст на орбите замкнутые экологические системы… Несомненны также будущие успехи в автоматизации, компьютеризации и электронизации всех сфер человеческой деятельности. Появятся ЭВМ пятого, а возможно, и шестого поколения. Это будут говорящие, думающие, самосовершенствующиеся машины. Получат широкое распространение персональные компьютеры, роботы, средства коммуникации». В этом Беляев был вполне убежден. «Но каким будет сам человек, не берусь предсказать», – прибавил он.
Селективное преимущество получили те люди, которые лучше справлялись с новыми вызовами, могли сохранять спокойствие, хладнокровие и собранность, а не отвечали на перемены вспышкой агрессии.
Как и ожидалось, у всех животных к моменту их полового созревания уровень гормонов стресса вырос, однако у взрослеющих «элитных» лисят гормональный всплеск произошел с большой задержкой и его интенсивность была гораздо слабее. После стабилизации гормонального уровня он был в среднем на 50% ниже, чем в контрольной группе. Это прекрасно подтверждало правоту теории дестабилизирующего отбора, предсказывавшей изменения в секреции гормонов.
Тогда встает новый вопрос: какой именно фактор вызвал эти поведенческие изменения у волков? Работая на ферме, Людмила тщательно подбирала пары для репродукции, составляя их из особей с самым спокойным поведением. Сложно поверить, что древние люди поступали подобным образом с волками. Да это было, видимо, и не нужно. Естественный отбор благоприятствовал тем животным, которые могли воспользоваться обильным источником пищи, предоставляемым людьми. Волки, обитавшие по соседству с человеком, встречали у его жилья себе подобных, таких же «полуприрученных» сородичей, с которыми естественным образом и спаривались. Так мог возникнуть совершенно новый вектор отбора на неагрессивное поведение
очень важно, что ключевую роль в этом играли изменения в способе и времени секреции гормонов, отвечающих за адаптацию животного к среде обитания. Позже Дмитрий добавил к этой формуле и изменения в нервной системе. Описанный им неизвестный ранее процесс Беляев назвал дестабилизирующим отбором
Вскоре после этого, в 1940 г., во время поездки по Украине Вавилова арестовали четыре человека в черных пальто. Его поместили в московскую тюрьму. Через три года ученого, собравшего 250 000 образцов культурных растений, не раз глядевшего в глаза смерти и упорно боровшегося с неурожаями в стране, уморили голодом в заключении.
Беляев предположил, что главной причиной этих изменений был отбор на пониженную агрессивность и отсутствие страха перед человеком.
В 1960–1970-х гг. сенсационные открытия в области эволюции человека шли непрерывным потоком. С учетом этих новых данных Дмитрий Беляев сформулировал теорию о том, каким образом человек превратился в самый социальный вид животных. Работа с лисами привела его к мысли, что мы, люди, по существу «сами одомашнили себя» и этот процесс начался опять же с отбора по признаку спокойного поведения.
Беляев считал, что в определенном смысле мы являемся «самоодомашнившимися» обезьянами, чьи врожденные психологические склонности, поведение и социальное устройство радикально изменились под действием отбора на пониженную агрессивность по отношению к сородичам (отбора на социальную толерантность и конформность, как говорят специалисты в наши дни).
домашние животные не могут без человека. Просто потому, что они такие, какие есть из-за нас.
Беляев считал, что в определенном смысле мы являемся «самоодомашнившимися» обезьянами, чьи врожденные психологические склонности, поведение и социальное устройство радикально изменились под действием отбора на пониженную агрессивность по отношению к сородичам (отбора на социальную толерантность и конформность, как говорят специалисты в наши дни).
Отбор по критериям хладнокровия и выдержки оказал, по мнению автора, примерно такое же воздействие на человека, как отбор по признаку спокойного поведения у чернобурок. Как и в случае с другими одомашненными видами, такой отбор привел к снижению уровня «гормонов стресса», что выразилось в удлинении ювенильного периода, характеризующегося относительно безмятежным и неагрессивным поведением. Как и другие доместицированные виды, мы обрели способность размножаться круглый год. По сути, мы, люди, всего лишь одомашненные приматы, причем мы одомашнили самих себя. И этот процесс самоодомашнивания дополнительно ускорялся за счет полового отбора — люди предпочитали выбирать в качестве партнеров наименее агрессивных особей94.
Селективное преимущество получили те люди, которые лучше справлялись с новыми вызовами, могли сохранять спокойствие, хладнокровие и собранность, а не отвечали на перемены вспышкой агрессии.
Одна из самых больших загадок в истории доместикации животных — почему попытки приручить ближайших родичей уже одомашненных видов часто оказывались безуспешными. Скажем, зебра и лошадь настолько близки друг к другу, что от их скрещивания можно получить потомство (так называемых зеброидов). Если самца зебры случают с кобылой, от этого союза рождается зебрул, а если пара составлена противоположным образом, потомков именуют зебринни. Однако, несмотря на теснейшее генетическое родство, приручить зебру не удалось, хотя в конце XIX столетия в Африке предпринимались немалые усилия для этого. Колониальные власти упорно ввозили на Черный континент лошадей, но те быстро погибали от сонной болезни, переносимой мухами цеце. Устойчивые к болезни зебры так схожи с лошадьми, что казались естественной заменой для последних в Африке. Но всех, кто пробовал воплотить эту идею в жизнь, ждало разочарование.
Хотя зебры — травоядные животные, мирно пасущиеся в саванне бок о бок с разнообразными видами антилоп, им присущ по-настоящему бойцовский дух. Причиной тому сильное давление, оказываемое хищниками — львами, гепардами и леопардами, для которых зебры служат излюбленной добычей. Удар сильных копыт зебры страшен, но кое-кому из отчаянных храбрецов удавалось укротить зебру настолько, чтобы ездить на ней верхом. Эксцентричный британский зоолог лорд Уолтер Ротшильд даже составил себе в Лондоне упряжку и однажды прикатил в Букингемский дворец на тележке, запряженной четверкой зебр. Однако это не было подлинным одомашниванием. Видов животных, которые в принципе поддаются дрессировке и укрощаются человеком, довольно много, но доместикация предполагает генетические изменения, ведущие к тому, что животные становятся по-настоящему ручными (хотя и в неодинаковой степени, вспомним неукротимых лошадей).
Благодаря Вавилову наше понимание процесса доместикации растений продвинулось далеко вперед. Один из самых выдающихся ботаников-путешественников, он собирал коллекцию семян зерновых культур — важнейшего источника пищи и в России, и во всем мире. Вавилов побывал в 64 странах. При его жизни в России трижды случался страшный голод, погубивший миллионы людей, и Вавилов посвятил свою жизнь решению проблемы повышения урожаев на родине. Начав собирать коллекцию семян в 1916 г., он задал высочайшие стандарты исследовательского мастерства и настойчивости, которым Дмитрий надеялся следовать. В самом начале научного пути Вавилова постигло страшное несчастье, угрожавшее перечеркнуть его дальнейшую карьеру. Во время Первой мировой войны корабль, на котором он возвращался из Англии, где проводил исследования совместно с генетиками мирового уровня, подорвался на немецкой мине и затонул. Драгоценная коллекция образцов культурных растений, которую Вавилов рассчитывал использовать в дальнейшей работе, погибла.
Вавилов не сломался и начал новую серию изысканий по поиску устойчивых к заболеваниям разновидностей зерновых. Со временем он собрал коллекцию культурных растений, привезенных со всех концов света. Ради этого ученый проникал в самые отдаленные уголки тропического леса, исследовал полупустыни и поднимался в горы, отыскивая места происхождения сельскохозяйственных культур2. Рассказывают, что Вавилов спал всего четыре часа в сутки, а свободное время использовал для написания книг и более 350 статей, а также для изучения доброй дюжины языков. Он хотел лично беседовать с местными земледельцами и узнавать из первых уст все, что те знали об изучаемых им растениях.
О приключениях Вавилова во время его странствий ходили легенды. Первым стало путешествие в Иран и Афганистан, затем последовали поездки в Канаду и Соединенные Штаты в 1921 г., в Эритрею, Египет, Кипр, Крит и Йемен в 1926 г. В 1929 г. ученый отправился в Китай3. Во время первой же экспедиции Вавилова арестовали на ирано-советской границе по подозрению в шпионаже (в его багаже нашлось несколько немецких учебников). В горах Памира в Центральной Азии его бросил проводник, он лишился своего каравана и вдобавок подвергся нападению разбойников. Близ афганской границы, перескакивая с вагона на вагон, Вавилов упал и только чудом не угодил под колеса движущегося поезда. Странствуя по Сирии, он заразился одновременно тифом и малярией, но выжил. Один из биографов так описывал его нечеловеческую энергию: «За шесть недель он ни разу не снимал верхней одежды. Днем передвигался и собирал коллекцию, ночи проводил на полу какой-нибудь туземной хижины. Страдая всю поездку от дизентерии, он привез домой несколько тысяч экземпляров растений»4. Действительно, Вавилов собрал больше растений, чем любой исследователь в истории. Также он основал сотни полевых станций, чтобы другие могли продолжить его работу.
Оставалось немало и других нераскрытых тайн. Например, почему из миллионов видов животных, населяющих нашу планету, люди приручили только ничтожную часть. Среди одомашненных видов преобладают млекопитающие, также были доместицированы несколько видов птиц и рыб, а еще насекомые — шелковичный червь и медоносная пчела. Второй вопрос: почему так сходны изменения, произошедшие у разных форм после одомашнивания? Еще Дарвин, один из интеллектуальных кумиров Дмитрия, заметил, что окрас шерсти или шкуры у большинства одомашненных видов отличается появлением новых элементов — разноцветных пятен, точек, крапин и других подобных фигур. Далее, у многих домашних животных в течение всей жизни сохраняются признаки, характерные для молодых особей, в то время как у их диких сородичей эти черты (их называют неотеническими признаками) утрачиваются при взрослении. Все эти отвислые уши, хвосты колечком, щенячьи морды, благодаря которым детеныши многих видов нам так симпатичны. Почему именно эти черты были отобраны селекционерами? Фермеры не получают никакой выгоды от черно-белой раскраски коровьих шкур. И зачем свиноводам заботиться о том, чтобы их хрюшки имели закрученные хвосты?
Допустим, вы «создаете с нуля» идеальную собаку. Какие ее качества будут для вас главными? Конечно, ум и преданность человеку. Еще она должна быть симпатичной — скажем, с добрыми глазами и мохнатым хвостом колечком, которым она радостно виляет, ожидая, когда вы обратите на нее внимание. Чтобы тут же захотелось потрепать этот пушистый комок, который словно бы кричит вам: «Может, я и не красавица, но ты ведь знаешь, как я люблю тебя и нуждаюсь в тебе!»
Хорошая новость состоит в том, что трудиться вам не придется. Эту идеальную собаку уже создали для вас Людмила Трут (одна из авторов этой книги) и Дмитрий Беляев. С одной оговоркой — это не собака, а лисица. Одомашненная лисица. Это новое живое существо было выведено быстро, невероятно быстро, меньше чем за 60 лет. Ничтожный срок по сравнению с долгим временем, которое понадобилось нашим пращурам, чтобы превратить волка в домашнюю собаку.
Одна из самых смелых и новаторских идей Беляева состояла в том, что вскрытые в ходе эксперимента закономерности отчасти приложимы и к эволюции человека. Беляев считал, что в определенном смысле мы являемся «самоодомашнившимися» обезьянами, чьи врожденные психологические склонности, поведение и социальное устройство радикально изменились под действием отбора на пониженную агрессивность по отношению к сородичам (отбора на социальную толерантность и конформность, как говорят специалисты в наши дни).
Доместикация животных и растений, начавшаяся с наступления нынешнего межледниковья около 10–12 тысяч лет назад (только собака была одомашнена на несколько тысячелетий раньше), была величайшим из всех эволюционных экспериментов, когда-либо осуществленных человечеством. Именно это событие заложило основы современной цивилизации, позволив людям оставить миллионолетний уклад охотников-собирателей, перейти к производящему хозяйству и в конце концов создать письменность, дифференциальное исчисление, интернет и космические корабли. Несмотря на всю важность этого события, причины и механизмы сложных и комплексных изменений, превративших диких туров в безобидных буренок, а свирепых волков — в надежных и преданных друзей человека, долго оставались загадочными.
Беляев предположил, что главной причиной этих изменений был отбор на пониженную агрессивность и отсутствие страха перед человеком. Причем этот отбор мог осуществляться людьми вполне бессознательно. Более того, он даже мог инициироваться самими животными, получавшими селективное преимущество от спокойной реакции на человека, что позволяло им, к примеру, получать доступ к остаткам трапез первобытных охотников, защиту от хищников или конкурентов.
Эксперимент Беляева увенчался триумфальным успехом. Дикие, агрессивные лисицы, яростно бросающиеся на любого приблизившегося к их клетке человека, всего за несколько поколений искусственного отбора начали превращаться в любящих домашних питомцев. Хотя отбор велся только по одному признаку (спокойной реакции на человека), он повлек за собой целый комплекс побочных эффектов — отчасти неожиданных, отчасти закономерных. В итоге одомашненные лисы стали напоминать собак не только по характеру, но и по внешнему виду. У взрослых лисиц стали сохраняться «щенячьи» признаки, такие как укороченная морда и отвислые уши. Задним числом это можно назвать логичным, ведь пониженная агрессивность у хищных зверей свойственна как раз детенышам, а процессы развития разных признаков организма взаимосвязаны (например, через гормональную регуляцию). Поэтому отбор на сохранение одной детской черты вполне мог привести к задержке развития каких-то других черт.
Одним из самых ярких «побочных эффектов» отбора стал рост изменчивости многих признаков, в том числе окраски. Это позволило Беляеву назвать проводимый им отбор на низкую агрессивность «дестабилизирующим отбором». Такая же дестабилизация и увеличение изменчивости многих признаков имели место и при одомашнивании волков. Эволюционная логика дестабилизации, возможно, связана с тем, что сильный отбор в пользу какого-то аномального признака (а отсутствие агрессивности по отношению к человеку для диких лисиц является, конечно, аномалией) нередко оказывается по существу отбором на расшатывание механизмов стабилизации индивидуального развития.
bookmate icon
Тысячи книг — одна подписка
Вы покупаете не книгу, а доступ к самой большой библиотеке на русском языке.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз