Книги
Мальте Рольф

Польские земли под властью Петербурга: oт Венского конгресса до Первой мировой

антонцитирует5 дней назад
Поэтому в восприятии поляков Русское благотворительное общество однозначно представляло собой орудие государства, которое к тому же снискало себе среди них печальную славу, русифицируя детей-полусирот из конфессионально смешанных браков
антонцитирует6 дней назад
Так, в 1864 году в этом городе, находящемся на военном положении, наряду с большим количеством солдат царской армии проживал всего лишь 691 православный. Но и после «замирения» в первое время мало что изменилось: в 1866 году в Варшаве оказался всего 721 православный. И даже то, что кажется существенным увеличением их числа к 1876 году, — обманчиво, потому что значительное большинство из 10 026 православных, насчитывавшихся тогда в городе, составляли бывшие униаты: после того как в 1875 году и в Холмско-Варшавской епархии было осуществлено принудительное слияние Греко-католической церкви с Русской православной, приверженцев обеих стали включать в общую статистику православных
антонцитирует6 дней назад
Достаточно часто, говоря о царской России, «общество» изображают как антипод самодержавного господства. Он ассоциируется с такими процессами, как эмансипация в дисциплинирующем государстве, формирование публичной сферы и гражданского общества с его специфическим активизмом, которые развиваются в противопоставлении себя государственным структурам и часто в противостоянии с ними. Если бы мы попытались применить такое понимание «общества» к русской общине в Варшаве, то пришлось бы, особенно в первые годы после Январского восстания, констатировать только отсутствие общества там: никакого русского «общества» за пределами государственных учреждений в Привислинском крае после 1864 года не существовало. «Русский элемент» в Варшаве и повсюду в Царстве Польском состоял главным образом из должностных лиц, служивших в бюрократическом аппарате и в армии. Еще в 1881 году известный и много путешествовавший петербургский журналист и фельетонист Владимир Михневич описывал русскую общину в Варшаве как нечто, образованное людьми, состоящими «на службе». Спустя более пятнадцати лет после разгрома польского восстания русское общество по-прежнему было прежде всего государственным установлением
антонцитирует6 дней назад
И все же бросается в глаза, что должностные лица, чьи портреты были здесь представлены, рассматривали себя как часть организма города, а не как иностранную оккупационную власть. В отличие от тех националистически мыслящих экстремистов из русской общины, которые с начала XX столетия все больше настаивали на усилении национального начала империи, имперский чиновник-управленец не считал, что будущее империи — в режиме апартеида, при котором все нерусские будут лишь влачить существование в неблагополучных, сегрегированных пространствах под надзором полиции. То, что многие царские чиновники сами не были этническими русскими, безусловно усиливало этот скептицизм по отношению к подобным требованиям со стороны националистического лагеря. Но на представления многих чиновников влиял и многолетний опыт конкретного сотрудничества с местным обществом
антонцитирует6 дней назад
Такое заключение, разумеется, не означает, будто следует доверять представлениям некоторых лидеров имперской административной элиты о самих себе как о главных инициаторах перемен. Когда русские авторы из Варшавы указывали, что в Привислинском крае лишь царская власть является носителем модерности, помогающим экономическому и культурному развитию приведенных в упадок польских земель, то при таком взгляде — это надо понимать — последовательно игнорировались сила и активность местного общества. А между тем, как было показано в данной главе, именно круги коренных варшавян инициировали и реализовали многочисленные процессы в мегаполисе. Контрастирующие с этим тщетные попытки русской общины создать нечто столь же значительное показывают не только слабость малочисленного русского населения Варшавы. Провалившийся проект Русского народного дома свидетельствует еще и о том, что даже при активной поддержке со стороны части царской администрации у русской общины не получалось добиться того, что коренные варшавяне в десятках случаев успешно осуществляли
антонцитирует6 дней назад
Если мы посмотрим, каким образом взаимодействовали эти группы, то увидим, что стигматизация царской власти как тормоза модернизации безосновательна. Царская бюрократия не была монолитом, сопротивлявшимся как один человек требованиям нового времени и процессу формирования мегаполиса: как мы убедились, в рамках этой многослойной административной структуры действовали очень разные силы, и некоторые из них внесли решающий вклад в то, что Варшава уже под российским владычеством приобретала все более модерный облик
антонцитирует6 дней назад
Строительство третьего моста через Вислу стало примером успешного совместного предприятия русских и польских инженеров, где национальность участников играла меньшую роль, чем их совместное увлечение этим технически сложным строительным проектом
антонцитирует6 дней назад
Ничто не может проиллюстрировать этого более наглядно, чем столкновения, произошедшие в мае 1912 года, по случаю похорон Болеслава Пруса, между студентами инженерно-строительного отделения Политехнического института и их противниками. Будущие инженеры, ссылаясь на ту поддержку, которую Прус оказал делу создания института, потребовали для себя привилегированного места на похоронах писателя. По согласованию с вдовой именно им досталась честь нести гроб Пруса на заупокойную мессу. Однако это вызвало бурю протеста со стороны тех участников церемонии, которые настаивали на продолжении бойкота всех государственных учебных заведений: они обвинили студентов Политехнического института в предательстве польского дела. Когда гроб Пруса нужно было нести из церкви на кладбище, активисты бойкота с помощью фаланги из крепких работников трамвайных депо и официантов воспрепятствовали участию студентов в траурной процессии. Однако молодые инженеры не признали поражения: они обогнали процессию по параллельным улицам и у ворот кладбища выстроились в две шеренги по бокам от дорожки, отдавая последние почести великому варшавскому позитивисту [562]. В этой символической стычке нашел свое выражение глубинный конфликт: те, кто были готовы к сотрудничеству с российскими властями, — лагерь, в котором тон задавали инженеры и студенты Политехнического института, — столкнулись с фракцией, тоже считавшей себя позитивистской, но выступавшей за продолжение конфронтации с государством
антонцитирует8 дней назад
Кроме того, империя воспринималась еще и как решающий фактор в международном модернизационном соревновании: по всеобщему убеждению, для важных, крупных проектов необходима была государственная поддержка. Инженеры разделяли этатистскую ориентацию, считая, что государственные инстанции и денежные средства имеют решающее значение для модернизационных преобразований. В глазах этих приверженцев социального планирования моральная ответственность имперской государственной власти перед подданными делала модернизацию ее этическим долгом. С таким этатистским мышлением, заставлявшим видеть в царской власти и ее аппарате центральных акторов модернизационного процесса, была связана и некоторая амбивалентность, которой отличалось положение инженеров в польском обществе: пропагандируемая ими прогрессирующая модернизация Царства Польского зачастую означала одновременно усиленную его интеграцию в империю, будь то в экономическом или инфраструктурном плане. Поэтому инженеры, по крайней мере отчасти, всегда были представителями центра в Царстве Польском и способствовали квазиколониальному проникновению метрополии во все структуры края
антонцитирует8 дней назад
Это было связано с представлением об империи как о модернизирующем факторе. Имперское владычество воспринималось инженерами в первую очередь не как чужеземное засилье, несвобода или угнетение, а скорее как условие, обеспечива­ющее возможности для реализации модернизационных проектов. Это было связано, во-первых, с тем, что многим инженерам действительно вся Российская империя была открыта как поле для деятельности и они часто обладали многолетним опытом обучения или работы на ее просторах. Учеба в знаменитом Политехникуме в Риге, инновационные технологии строительства домов в Петербурге, прокладка путей и создание мостов для Транссибирской железной дороги — для талантливых и честолюбивых инженеров империя с ее просторами и разнообразием часто представляла собой пространство для самореализации. Польское же их происхождение при этом имело второстепенное значение: самым известным примером является, пожалуй, инженер Станислав Кербедз, который в 1860‐е годы в Варшаве спроектировал Александровский мост, ныне известный как мост Кербедза (о чем уже говорилось выше), а затем стал одним из пионеров строительства железных дорог и мостов в России
антонцитирует8 дней назад
Заказ на проект был выдан должностными лицами городской администрации, но осуществлялся он польскими и русскими инженерами и техниками, которые трактовали его в духе социальной инженерии: как писал один из участников в своем меморандуме, с появлением газового освещения в маленьком городке сразу сократится и проституция [558]. Меморандум дышит твердой верой в чудодейственную силу модерных технических благ: достаточно одного технического новшества и улучшенной благодаря ему освещенности общественного пространства — и такие социально-моральные проблемы обедневших городских низов, как пользование услугами проституток, будут быстро и навсегда решены
антонцитирует8 дней назад
Этот тип инженера был тогда и в Царстве Польском весьма распространенной фигурой. Некая польская специфика проявлялась разве что в том, что инженеры-поляки переняли заложенное уже в позитивизме преклонение перед техническим трудом и успешно использовали его для героизации собственного имиджа. Они были носителями другой концепции империи, нежели царские власти, на службе у которых они нередко состояли, и воспринимали польскую провинцию по-иному: взгляду инженера Привислинский край зачастую представлялся лабораторией и опытным полем. Он был зоной соприкосновения с Западной Европой и проходной станцией на пути трансфера технологий. С другой стороны, вынужденное и непосредственное сравнение с Западом заставляло острее воспринимать собственную отсталость
антонцитирует9 дней назад
Как видим, здесь ничто не напоминает произвола оккупационной власти или хотя бы тех беспощадных экспроприаций, которые практиковались бароном Османом в Париже. Многое говорит о том, что лица, принимавшие решения в магистрате, понимали: модернизацию Варшавы можно и дóлжно осуществлять только в тандеме с местными владельцами недвижимости, а не против их воли. Очевидно, осознание общности интересов было слишком велико, чтобы прибегать к административному насильственному разрешению конфликтов собственности и интересов
антонцитирует9 дней назад
Итак, всякий, кто в эпоху fin de siècle хотел заработать на трансформации Варшавы в модерный мегаполис, должен был найти прямой контакт с правительственными инстанциями, принимавшими соответствующие решения. Осознание этого факта имело динамичные последствия: многие крупные и мелкие предприниматели заваливали своими прошениями и жалобами столы в административных ведомствах. Особенно в тех случаях, когда возникали конфликты интересов между конкурентами, именно царские власти вовлекались в противостояние в качестве якобы нейтральных арбитров. Вследствие этого генерал-губернатору приходилось заниматься и такими вопросами, как установление арендной платы на торговые помещения, выдача разрешений на торговлю рыбой или хлебом, а также установка канализационных труб в частных домах. Как и в других организационных вопросах градостроительной модернизации, высший представитель царской власти в Привислинском крае занимался будничными вопросами деловой жизни Варшавы
антонцитирует9 дней назад
Вообще, в некоторых областях мы наблюдаем удивительный прагматизм правительственных инстанций. Так, в 1899 году было одобрено строительство элегантного отеля «Бристоль» на улице Краковское Предместье, хотя здание отеля буквально затмило непосредственно прилегающий к нему старый дворец наместника: семиэтажный «Бристоль» с его 220 номерами, построенный преимущественно на деньги польского капитала, был значительно выше дворца, и постояльцы отеля могли с балкона смотреть сверху вниз на почтенное здание канцелярии генерал-губернатора. Ни соображения безопасности, ни символическое принижение здания, центрального для российского владычества, не заставили власти усомниться в целесообразности постройки отеля. Тот факт, что «Бристоль» в последующие годы должен был стать (и стал) одним из главных плательщиков налога на недвижимость в городе, наверняка облегчил принятие этого решения
антонцитирует9 дней назад
А в Люблине концессионер, эксплуатировавший местный газовый завод, — предприниматель Анастазий Сулиговский — чрезвычайно успешно препятствовал электрификации части городских услуг, так как они нарушали его монополию. То, что часто казалось на первый взгляд скачком вперед по пути модернизации, из‐за долгосрочных концессионных контрактов могло быстро стать тормозом развития населенного пункта. Как мало в этой области значила национальность акторов, показывает пример Сулиговского: он называл себя польским патриотом, был героем Январского восстания, а между тем в значительной степени именно по его вине первая электростанция в Люблине возникла только в межвоенный период
антонцитирует9 дней назад
до начала Первой мировой войны центр Варшавы считался одной из самых дорогих городских территорий Российской империи
антонцитирует9 дней назад
Наверное, ни один европейский мегаполис не стал таковым без феномена спекуляции недвижимостью. Однако в Варшаве эта проблема дополнительно усугублялась дефицитом земли, пригодной для застройки. Особенно в районах, чья привлекательность возрастала в результате модернизации, цены на землю взлетали. В период с 1901 по 1911 год квартиры в среднем подорожали вдвое. Из-за недостатка земли застройка всех пустых площадей, а также снос старых построек и замена их новыми происходили в Варшаве очень быстро и беспощадно. В 1914 году у 80% домов в городе возраст был менее пятидесяти лет и 80% всех зданий были построены из камня или кирпича. Из этих каменных и кирпичных домов свыше 60% имели четыре этажа или более
антонцитирует9 дней назад
Когда в начале XX столетия разрабатывались планы установки в Уяздовском парке первого памятника Шопену, такая свобода развития монументальной культуры, предоставленная полякам генерал-губернатором, зашла, по мнению некоторых представителей русского общества, уже слишком далеко. В жалобе на имя министра внутренних дел они сетовали на то, что польское общество свободно осуществляет свои «национальные домогательства» в публичном пространстве и на казенной земле «может поставить свой памятник польскому национальному музыканту Шопену»
антонцитирует9 дней назад
Но даже после того, как Иосиф Гурко был отозван, коммуникация между царскими чиновниками и представителями местного населения оставалась нестабильной. Например, Имеретинский неоднократно запрещал публичные выступления таких влиятельных польских деятелей, как Адольф Сулиговский, Александр Свентоховский или маркиз Зыгмунт Велёпольский, ссылаясь на то, что в своих речах или лекциях они слишком сильно подчеркивают «польскую самобытность», тем самым желая подчеркнуть разницу между Царством Польским и империей [495]. Всякий раз, когда властям казалось, что звучит этот опасный топос, от толерантности генерал-губернаторов не оставалось и следа
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз