Русь сидящая

— Как четыре года? Реальных четыре года за митинг? Общий режим? Да вы и правда все идиоты. На четыре года восемь магазинов можно взять! Фигней вы занимаетесь, вот что.

Как и большинство блатных, Вован не понимал ни смысла протеста, ни претензий образованной публики к Путину. Вовану Путин скорее нравился: во-первых, тезка, а во-вторых, он был понятен и похож: и жестами, и жаргоном, и способами демонстрации силы – словом, Путин Вовану казался социально близким. Таковое заблуждение, кстати, довольно сильно распространено в воровской среде. А потому – из-за ложной квалификации Путина – блатные к социальным протестам и любой гражданской активности относятся прохладно, хотя самые сообразительные понимают дуализм ситуации: нельзя же быть и с блатными, и с операми одновременно

идел муж неспокойно, а режим мы с ним качали слаженно – я снаружи, он изнутри, но методами своими, непривычными для ментов. Они же как привыкли? Есть проблема – ее откупят. Значит, надо побольше проблем человеку создать. Денег мы не давали, зато фиксировали попытки вымогательства и теребили всякие инстанции. Инстанции, конечно, были в доле и в курсе, но вынуждены были что-то с этим делать – понимая, что если не они, то их. Ну то есть как? Жалуешься на полицию главному полицейскому – поставь в копию ФСБ. Пишешь прокурору – СК не забудь. Природные враги должны друг друга уравновешивать и по возможности кусать и всегда с удовольствием воспользуются оплошностью противника, отберут у него кусок, да еще и посадят, только зазевайся, а потом составят и отправят в горние выси рапорт с красным бантиком про борьбу с коррупцией, ога. Или еще хуже: придут в зону пожарные с санитарными врачами под руку да с гострудинспекцией в придачу – эти пока дотла не разорят, не отстанут, чем всегда можно и нужно пользоваться и при случае пугать ими тюремное начальство. Дескать, разорю – напишу бумагу пожарным про ваши безобразия, фиг от них задешево откупитесь. Отлично, надо сказать, работает.