Тамара Михеева

Асино лето

Nadejda Chelomovaцитирует2 года назад
– Если бы люди не могли летать, у них были бы корни, как у деревьев, – серьёзно сказал Ёж.
Руслан Арифуллинцитирует9 месяцев назад
Цветок папоротника один-единственный на всём белом свете.
– Только корень его всю землю оплетает, так что он каждый год в разных местах прорастает
Мария Руденкоцитирует9 месяцев назад
Нельзя вернуть и изменить тот день, когда Колька упал и разбился. И если сейчас ты струсишь и сдашься – это тоже будет непоправимо.
b8627243179цитируетв прошлом году
Они такие же существа, как и я. Просто… вот такие… противные!
Annyцитируетв прошлом году
бежит тропинка через лес в дачный посёлок. Некоторые несознательные дети ходят туда за клубникой и морковкой. Огородничают, одним словом.
Annyцитируетв прошлом году
«Жизнь без забот не бывает, заботы – это и есть жизнь».
Anastasia Kapitulovaцитируетв прошлом году
Артёмка Бельц поймал Машин венок
Anastasia Kapitulovaцитируетв прошлом году
А если хочется в этот лагерь ещё вернуться, то надо от Единственного дуба в любую сторону сделать столько шагов, сколько тебе лет плюс количество букв в твоём имени плюс номер твоего отряда, и где остановишься, на земле своё имя написать.
Olga Velavichiuteцитирует2 года назад
чудеса привередливы. Они не любят суеты. Если ты берёшься
galinagomelyukцитирует2 года назад
Всё было, как в первый раз: раннее утро, колючая вода ручья, чудо рождения родника, мокрый холодный песок и лопающиеся пузырьки в лёгких. К реке пошли сразу же, чтобы времени не терять. Ася зашла в воду, а гномы стайкой уселись на берегу – ждать.
galinagomelyukцитирует2 года назад
Ася почувствовала себя почти что лысой. Она повертела головой из стороны в сторону, передёрнула плечами. И почему-то ей показалось, что летать теперь будет совсем легко.
Старый Водяной принёс изогнутый крутобокий кувшин, у Аси на глазах отмерил четыреста миллилитров живой воды, налил в бутылку, запечатал пробкой из водорослей и отдал ей.
– Забирай и проваливай! – совсем уж сердито сказал Речной царь. – И больше у меня не показывайся! Что за ребёнок: за неделю второй раз кого-то оживляет!
– Ох, папа, сами со всеми разругались, а теперь жалуетесь, что просто так в гости к вам никто не приходит, только за водой…
– Молчи!
Ася прижала драгоценную бутылку к груди и выпалила:
– А вы помиритесь со Старым гномом. Он про вас спрашивал. Он скучает.
– Вот видите, папа…
– Что? Мне? Указывать? Вон! Вон отсюда! Вон!
Раки, огромные чёрные раки, подхватили Асю под руки и вынесли на поверхность. Ася чуть бутыль с водой не выронила. Концы её теперь коротких волос прилипли к щекам.
galinagomelyukцитирует2 года назад
Тёмная вода, старая коряга, лестница между гладкоствольных деревьев. Асе совсем не было страшно. Колька – не герань, это и Речной царь поймёт.
– А-а! Надумала, значит? Будешь нашей придворной дамой?! Доченька, она надумала!
– Здравствуйте, ваше величество. Доброе утро, ваше высочество. Я по делу.
– Да что же это такое! – подпрыгнул на троне Речной царь. – Ты что, дни недели выучить не можешь?! Сегодня у нас что?
– Не знаю… Четверг? – предположила Ася, которая в днях недели и правда запуталась. В каникулы все дни как воскресенье.
– Суббота сегодня! Суб-бо-та! Да ты хоть представляешь, сколько дел в субботу у порядочного царя? Одной уборки сколько! Если на реке каждую неделю порядок не наводить, даже представить страшно, что здесь будет!
Речная царевна пристально смотрела на Асю, да так, что Асе даже не по себе стало.
– Разве я тебе не говорила, что ты ещё к нам придёшь? – сказала она.
Ася этого не помнила.
– Короткая у тебя память! А что дорого заплатить теперь за живую воду придётся, надеюсь, не забыла?
– Хо-хо-хо! За водичкой опять?! – возликовал Речной царь, даже корона с головы слетела. Услужливые раки её поймали и водрузили царю на голову. – Ну-у-с! Что возьмём с неё, доченька? Руку? Какую руку за воду отдашь – правую или левую?
– Руку?
– Ну, жалко руку, давай ногу, – поморщился царь. – Только руки мне твои больше нравятся. Они как-то поизящнее. Ноги что-то все в синяках, а коленки! Смотреть страшно – такие грязные…
– Они загорелые, а не грязные, – вступилась Ася за свои коленки.
– Значит, ногу?
Чёрный рак тут же принёс на синей атласной подушке настоящую двуручную пилу.
«Что я делаю? – ужаснулась Ася. – Нет, не могут же они это взаправду!»
Но Речной царь всерьёз надулся. Обиделся, что Ася руку пожалела.
– Я бы в неё факел поставил, было бы красиво… А с ногой что мне делать?
– Вот именно, – вздохнула Речная царевна, – у вас этих ног-рук… Что за любовь к конечностям?
Царевна поднялась с трона и подплыла к Асе. Она стала оглядывать её со всех сторон, будто выискивая, что бы ещё такое отпилить. Асе стало жутко и очень хотелось дать дёру.
– Да что ещё взять с такой пигалицы? – фыркнул Речной царь.
Речная царевна, улыбаясь, рассматривала Асю.
– Может быть, у такой славной девочки есть какие-нибудь достоинства? – спросила она вкрадчиво.
– Умеешь чего-нибудь? Петь, танцевать, сказки рассказывать? – по-прежнему хмуро спросил Речной царь.
– Я летать умею.
– Это нам без надобности. Ну а ещё? Таланты у тебя какие-нибудь есть?
Ася лихорадочно стала думать, но никаких способностей у себя вспомнить не могла. Она, как Сева, совсем без талантов.
– Вот этот взгляд мне у неё очень нравится, – сказал Речной царь. – Ласковый такой… О чём ты сейчас думала? Ну-ка, подумай ещё разок!
– Подождите, папа! – недовольно перебила его дочь. – На что нам эти взгляды? У вас уже сундуки от них ломятся.
– Ну тогда я не знаю! Сама выбирай, – вспылил Речной царь и пробурчал себе под нос: – Ну и люди пошли, даже взять с них нечего!
Речная царевна ещё раз оплыла вокруг Аси, заглянула ей в глаза. Ася поёжилась: такая душу вынет – крикнуть не успеешь. Царевна усмехнулась недобро, будто Асины мысли прочитала, и, сев на трон, сказала:
– Я возьму твои волосы. Хорошая коса, качественная. К тому же с пыльцой звёздной герани. Парик себе сделаю.
– Ох уж эти женщины! – проворчал старик царь, пряча улыбку.
Ася облегчённо вздохнула.
Косу она всю жизнь растила, её ни разу не стригли. Мама расчёсывала Асины волосы только деревянным гребнем, а после мытья ополаскивала травяным отваром. Но всё-таки коса – не рука и не нога. Пила на синей подушке превратилась в огромные ножницы.
– Режьте! – приказала Речная царевна.
– Мне четыреста миллилитров надо! – пискнула Ася.
– Она ещё и условия ставит! – возмутился Речной царь. – Режьте тогда под корень! Налысо брей!
– Перестаньте зверствовать, папа! Не бойся, тебе даже пойдёт короткая стрижка.
Речная царевна сама взяла ножницы – чик! – и прекрасная Асина коса упала к её ногам. Ася ощутила непривычную пустоту. Захотелось тут же перебросить косу на грудь, расплести-заплести кончик, как она часто делала, когда о чём-нибудь задумывалась. А оставшиеся волосы, освободившись от тяжести длины, вдруг закурчавились и защекотали шею и уши. Ася почувствовала себя
galinagomelyukцитирует2 года назад
стоял стеной и не собирался впускать незваных гостей. Ася еле удержалась, чтобы не взлететь. Можно было бы долететь до вершины Красной скалы. Там, наверное, ещё ни один человек из их лагеря не был.
Ребята расселись кто где: на камнях, на поваленном дереве, – тихо переговаривались в ожидании жутковатого приключения.
– А спорим, слабо? – услышала Ася за спиной голос Азата.
– Ей? Спорим, нет? – ответил Колька и толкнул Асю: – Пашка-таракашка, слабо тебе одной в лес пойти?!
– Отстань, Кукумбер!
– Ага, я говорил! – возликовал Азат. – Проиграл ты, Кукумбер! Лоб подставляй.
– Мне слабо? Это вы все – слабаки и трусы!
Ася вскочила и ринулась в самую гущу деревьев. Пусть знают! Кукумбер… уж ему-то точно слабо такое сделать!
– Пашка!
– Ася!
Ася сердито раздвигала ветки и перешагивала через поваленные деревья.
«Тропа доверия! Тропа доверия! Какое доверие, если даже друга нет? Я думала, Колька… думала, хоть Кукумбер, а он тоже, как они, как все… спорит на меня… Что я им всем сделала?» – думала Ася.
Больше всего ей хотелось, чтобы сейчас появился откуда-нибудь Сева и успокоил её. Сказал, что она – его лучший друг, а Колька просто дурак и ничего не понимает.
Лес вдруг расступился перед скалой. Ася задрала голову. Перед ней возвышалась каменная стена, уступами уходила вверх, в самое небо. Ася оттолкнулась от земли, легко взлетела на самый нижний уступ. Не пойдёт она ни на какую Тропу доверия. Всё равно Лена её не хватится, а Колька с Азатом не признаются, побоятся.
Ася вытерла злые слёзы и услышала:
– Ты как туда забралась, а?
Внизу стоял Колька. Задрав голову, смотрел на Асю.
– Не твоё дело! – прошипела Ася.
– Паш, да ладно тебе, чего ты сразу обижаешься?
– Слушай, Кукумбер, тебя сюда звали? Вот и давай – двигай отсюда! Что, поставил Азату щелбан, доволен?
Колька, пыхтя, стал карабкаться на уступ.
– Да ни на что мы не спорили, просто так… Слушай, Паш… а как
galinagomelyukцитирует2 года назад
– Ася, ты расскажи мне, пожалуйста, как всё было, – Татьяна Сергеевна сидела рядом с Асей и спрашивала уже в третий раз: как всё было?
Татьяна Сергеевна работает в лагере в библиотеке. Ася и не знала, что Колька – её сын. И сын директора. А всегда его по имени-отчеству называл. Младший Колькин брат Гошка капризничает, ему неохота здесь сидеть, он тянет маму на улицу.
Как всё было? Стоит Асе об этом подумать – и на глаза набегают слёзы. Татьяна Сергеевна это видит. В отряде ей уже сказали, что Коля с Асей «почти дружили». «Как это – почти?» – удивилась Татьяна Сергеевна. Но никто не объяснил.
Ася понимала, что это самые ужасные минуты в её жизни – объяснить Татьяне Сергеевне, что из-за её, Асиной, глупости сейчас умирает её сын!
– Ладно, – Татьяна Сергеевна встала, потому что Гошка стал ныть ещё громче. – Не плачь, Ася. Я вот мама, и то не плачу.
– Вы плакали, у вас глаза красные.
Татьяна Сергеевна отвернулась. Потом сказала:
– Врачи же сказали: надежда есть.
Да, врачи так сказали. Когда Кольку принесли в лагерь и Ольга Алексеевна его осмотрела, оказалось, что везти его в город нельзя – опасно. Вызвали врачей в лагерь. Те тоже не решились его перевозить: дорога длинная, тряская, всё может случиться.
Колька лежал в изоляторе, под капельницей. Сюда из городской больницы доставили оборудование и лекарства. Ежедневно Василий Николаевич привозил из города главного врача.
Колька пришёл в сознание только через два дня, но пошевелиться не мог. Кроме сломанной ноги, двух рёбер и запястья, он повредил себе позвоночник.
– Хорошо ещё ветки смягчили падение, – сказала Ольга Алексеевна.
galinagomelyukцитирует2 года назад
Через час все вышли проводить Асю до лагеря, наперебой рассказывая всё, что слышали когда-либо о Грозовом человеке. Оказывается, его никто не видел. Но сколько о нём слухов, толков, сказок (одна другой страшнее), историй, легенд! С разных сторон на Асю посыпались советы, но она слушала вполуха. Не очень помог ей и успокоительный чай Сдобной булочки. Как она, обычная девочка, пойдёт к тому, кого боятся даже гномы?!
galinagomelyukцитирует2 года назад
женщины, женщины! – возвёл глаза к небу Белый монах.
– Надо торопиться, – сказал Сева и вытащил из кармана крохотную бутылочку с какой-то жидкостью. – Выпей.
– Что это?
– Выпей – узнаешь.
– Не буду я пить неизвестно что! – заупрямилась Ася.
– Ась, ну как ты на бал собираешься такой каланчой? С кем танцевать будешь? Да ты полдворца займёшь! И вообще… у Сдобной булочки сегодня ещё люди будут, и все пьют. Это уменьшительный мёд, ничего опасного.
– Уменьшительный мёд? А-а, понятненько. А назад?
– Не бойся: с восходом солнца всё вернётся – и пижама, и рост.
– Ой, а платье?! – испугалась Ася.
– Исчезнет, растает, как туман поутру, – грустно сказал Белый монах. – Но не расстраивайся. В любое время приходи, я тебе новое сочиню. Славная ты…
– Ася, мы опаздываем. Пей!
Ася залпом выпила уменьшительный мёд. Он был густым, тягучим и очень сладким. Дрогнул воздух вокруг, на секунду заломило все кости, стало очень больно, голова закружилась и потемнело в глазах, земля качнулась, всё поплыло куда-то. Деревья ушли резко вверх, сама Ася – вниз. И вот она стоит на скамейке, которая стала как большущий мост. Теперь она ростом с Севу, даже чуть-чуть пониже. Мир стал большим-большим, просто огромным. Сева протянул руку:
– Пойдём, Асёнок, – сказал он ласково, как старший брат. Так иногда зовёт её мама. Ладошка у Севы была твёрдая, крепкая. Настоящая мальчишеская ладонь. Ася улыбнулась: теперь ей совсем не было страшно.
– Когда полетишь, меня за руку возьмёшь, ладно? – попросил Сева. – Я в воздухе совсем лёгкий.
– Конечно! Мне кажется, ты немножко сам можешь летать…
– Ну… может быть, совсем чуть-чуть. Хорошо Горынычу, он летучим родился, а я пока научусь! А дедушка когда ещё разрешит звёздную пыльцу использовать…
– Разрешит… Или учись.
Они покрепче взялись за руки и взлетели, крикнув Белому монаху:
– Спасибо! До свидания! Увидимся на балу!
galinagomelyukцитирует2 года назад
Белый монах уселся на скамейке, а на Асе вместо пижамы каким-то чудесным образом оказалось совершенно неправдоподобное платье: лёгкое, светлое, всё какое-то струящееся – такое, что Ася почувствовала себя самой прекрасной на свете!
galinagomelyukцитирует2 года назад
А сюда можно сделать вставку из тихого утра и травы в росе.
galinagomelyukцитирует2 года назад
Туман принял очертания высокого человека в чём-то длинном, похожем на саван.
galinagomelyukцитирует2 года назад
– обиделась Ася.
– Ну, вот ты извиняешься сейчас, потому
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз