Виктор Мазин

Введение в Лакана

Сообщить о появлении
Загрузите файл EPUB или FB2 на Букмейт — и начинайте читать книгу бесплатно. Как загрузить книгу?
    Анна Левандовскаяцитирует5 лет назад
    Лакан критикует Фрейда за излишнюю наглядность его знаменитой топологической схемы из книги «Я и оно», которую большинство читателей принимает за чистую монету, за непосредственную иллюстрацию психического.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    Лакан тем временем настаивает на том, что мысль Фрейда была предельно упрощена и социально адаптирована к господствующей научной идеологии усилиями ряда школ, в первую очередь эго-психологии. Эго-психология парализовала психоанализ не только упрощением мысли Фрейда, но и жесткой ее систематизацией, причем, в психологической парадигме. «Тройка» основоположников, Крис, Хартман, Лёвештейн и их соратники и последователи как будто сами настолько хотели адаптироваться в американской культуре, забыть Европу вместе с Фрейдом, как бы устранить травматичные воспоминания, что психоанализ и был вытеснен и замещен эго-психологией.

    Одна из задач возврата к Фрейду – борьба с несвойственным его текстам однозначностью, систематичностью, догматичностью. Дискурс, происходящий в бессознательном, дискурс о бессознательном должен быть разнородным и многозначным.

    Возврат предполагает вместо спорадического чтения отдельных работ рассмотрение всего корпуса текстов Фрейда «в целом». Лакан стремится прочитать всего Фрейда. При этом, конечно же, «в целом» подразумевает чтение одного текста сквозь призму других. Так, например, одной из основополагающих работ для семинарских занятий 1953/54 годов становится статья Фрейда «Отрицание», которую Лакан считает фундаментальной для понимания психоанализа. Семинарские занятия не предполагают монолога, но не ограничиваются они и диалогом со студентами. В Больницу Святой Анны, где проходят занятия, он приглашает специалиста по философии Гегеля Жана Ипполита. С различных позиций проводится тщательнейший, многогранный анализ нескольких страниц, написанных Фрейдом в 1925 году.

    Причем анализ текста осуществляется в психоаналитических рамках переноса, в котором Фрейд как бы задает Лакану вопросы, на которые тот должен дать ответ. Возврат предполагает, что корпус этот играет роль своеобразного оракула, которому задаются вопросы. Причем, зачастую речь идет даже не о вопросах, а об апориях.

    Возврат к Фрейду предполагает работу по дальнейшей дифференциации психоаналитических теорий и восполнение пробелов. При этом важно не просто читать текст психоаналитика, но читать его психоаналитически, по правилам, предписанным бессознательным. По правилам равнораспределенного, рассеянного внимания.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    В 1950-е годы многим школам психоанализа уже не до Фрейда, о котором они знают «из вторых рук», не по его собственным текстам, хотя бы и в переводе, а из книг о Фрейде. Эта востребованность между тем существует, безусловно, и сегодня, когда расстояние до его текстов уже столь далеко, что слова Фрейда, воспроизводимые агентами средств массовой информации, зачастую имеют смысл противоположный тому, что он писал. Более того, сегодня у нас есть возможность возвращаться к Фрейду и по траекториям, намеченным Лаканом.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    Идеологическое расхождение во взглядах с магистральной линией американского психоанализа Лакан декларирует, впрочем, еще раньше, в 1936 году, когда в речи перед Парижским психоаналитическим обществом: человек не приспосабливается к действительности, а приспосабливает ее к себе. Этот подход сближает его с рядом британских аналитиков. В статье 1957 года, «Инстанция буквы в бессознательном, или судьба разума после Фрейда» Лакан говорит о скверном психоаналитике, который появляется на арене в связи с тем, что психоаналитики вовсю стараются построить модель благонамеренного психоанализа, венцом которого является социологическая поэма об «автономном эго».

    В 1953 году, в программной «Римской речи» Лакан говорит о произошедшей за очень короткий срок вульгаризации выработанных Фрейдом понятий в обыденном сознании. Психоаналитические понятия оказались замурованными в стену языка. Нужно вернуть эти понятия, а вместе с ними и психоанализ к живой, подвижной мысли Фрейда. Возврат к Фрейду, однако, не означает подражание основоположнику психоанализа. Это было бы, понимает Лакан, делом совершенно безнадежным. Если мы хотим, чтобы речь наша вернула себе действенность речи Фрейда, – призывает он, – то нужно обратиться не к терминам, а к лежащим в их основе принципам. Принципы эти – не что иное, как диалектика самосознания, восходящая к Гегелю и Сократу.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    Жак Лакан, подобно магу и волшебнику, находит в корпусе текстов Фрейда все свои открытия. На семинаре 13 января 1954 года он утверждает: я говорю вам только то, что есть у Фрейда.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    Лакан умирает 9 сентября 1981 года в Париже. Перед смертью он успевает кое-что сказать. Его последние слова: я упрямый… я исчезаю…
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    Одна из возможных причин роспуска ФШП – ее чрезмерная институализация. Объявление о прекращении существования Школы открыло также возможность преодоления того переноса, который установился в ее пределах. Жест Лакана был направлен не столько против тех, кто любил его, сколько против тех, кто любил его слишком сильно, равно как и против тех, кто его ненавидел. Роспуск Школы означал для ее учеников: пора отделяться от учителя, пора начинать самостоятельное существование.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    1980 года на первой международной конференции

    «Фрейдовского поля» в Каракасе Лакан обращается к психоаналитикам: решайте сами, быть вам лаканис-тами или нет; сам же я – фрейдист.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    Главное обвинение, предъявленное Лакану, – проведение коротких психоаналитических сеансов. По логике Лакана, длительность сеанса определяет только аналитик. Причем Лакан – не первый, кто экспериментирует с продолжительностью сеанса. Этим занимался еще Шандор Ференци. Четко установленное время сеанса в пятьдесят минут, по Лакану, предоставляет ана-лизанту возможность защиты от анализа. Заранее оп-ределенныйвременнойрегламент-предустановленная форма сопротивления. Часы, стандарты и так господствуют в остальной жизни, за пределами психоаналитического кабинета. Непредсказуемое же время окончания сеанса должно интенсифицировать свободные ассоциации. Окончание сеанса, подобно смерти, приходит неожиданно. Нужно успеть сказать все, что приходит в голову. Инстанция я уже не может господствовать на коротких сеансах. Более того, короткие сеансы призваны сделать более напряженным самоанализ между встречами с аналитиком.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    В 1921 году Фрейд в книге «Массовая психология и анализ человеческого я» показал, как толпа структурируется по двум осям: идентификации с отцовскими фигурами образуют вертикальную ось, отношения с себе подобными другими – горизонтальную. Лакан отмечает, что Фрейд поставил особый акцент на вертикальные идентификации. Фрейдовская схема, таким образом, может быть приложена к фашизму, иерархически структурированному, поддерживаемому вертикальной иерархией, увенчанной фигурой лидера. Однако в демократической толпе и в семье индустриального общества, в котором образ отца пал, куда более важными оказываются узы, устанавливающиеся на оси горизонтальной.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    Какую этическую позицию занял Лакан в годы второй мировой войны? Он просто не написал ни единой строчки. С 1940 году он работал в военном госпитале в оккупированном Парижа.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    Все эти соображения позволяют Лакану сказать в венской лекции 7 ноября 1955 года «Фрейдовская вещь, или Смысл возвращения к Фрейду в психоанализе», что позиция аналитика – позиция мертвого. Аналитик занимает место мертвеца, молчащего Другого. Вопрос этики – вопрос отношения с другим, отношения я и Другого, отношения в коллективе.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    «Диалектика просвещения», в которой де Сад противопоставляется Канту. Сопоставляет их Лакан на семинаре 23 декабря 1959 года.

    Он показывает: смысл садовского зла тот же, что и кан-товского добра. Оба говорят о подчинении субъекта закону. Де Сад высказывает истину этики Канта. Дело не в том, что Кант – скрытый садист, а в том, что де Сад – скрытый кантианец.

    Категорический императив де Сада в версии Канта звучит так: пользуйся телом другого для собственного безграничного наслаждения. Де Сад описывает отсутствующую фигуру Канта – фигуру того, кто высказывает моральный Закон. Моральный закон выражает палач-мучитель.

    Рассуждения Лакана о законе Канта и желании де Сада имеют прямое отношение к фигуре психоаналитика. Каково его желание? Если на семинарских занятиях, посвященных этике, Лакан говорит о нем как о чистом желании, то есть желании как таковом, без объекта, то впоследствии желание аналитика – структурирующая, символизирующая сила. Аналитик должен занять такую позицию, чтобы анализант сумел не идентифицироваться с ним, а найти свое желание в своих соотношениях с желанием Другого. Аналитик должен быть в позиции объекта причины-желания, а не объекта, на котором анализант может удовлетворить свое желание. Фрейд говорит: я должно прийти на то место, где было оно. Лакан добавляет: я должно следовать своему желанию, и в этом – выполнение собственного долга.

    Диспозицию психоаналитика, его этическую позицию Лакан осмысляет в связи с фигурой Антигоны. Желание аналитика – желание Антигоны. Это желание как таковое, чистое желание, желание ничто, желание смерти, поскольку смерть – предельное ничто. Дочь фиванского царя Эдипа, предавшая вопреки запрету царя Креонта погребению тело своего брата Полиника, превращается в ключевую фигуру. За нарушение закона своего дяди Креонта Антигона оказывается в темнице, где кончает жизнь самоубийством. Лакан формулирует свое положение о свободе: человек свободен, как говорил Спиноза, лишь в своем желании свободы, желании, которое дает ему свободу умереть, подобно Антигоне, но человек этот вынужден подчиняться коллективности, в которой добро и зло правят одним и тем же императивом.

    История Антигоны Софокла – история отношения живых и мертвых. Трагическая героиня, Антигона выходит по ту сторону служения добру. Она создает символический симптом. Желание аналитика – не желание понять анализанта, ведь такое понимание все равно было бы иллюзией. Аналитик основывает процедуру анализа на не-понимании. Это не-понимание напоминает о завете Фрейда, призывавшего при встрече с каждым новым пациентом предавать свой опыт и знания забвению, ибо только это не-понимание может позволить признать уникальность субъекта. Это не-понимание уподобляет психоаналитика, по Лакану, Сократу в последние дни его жизни, или западному мастеру дзен.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    На семинарских занятиях 1959/60 годов Лакан показывает, – этика Фрейда – этика в духе Спинозы: единственное, в чем можно быть повинным, – пойти наперекор собственному желанию. Основным тезисом лакановской этики становится лозунг «не отступайся от своего желания!»

    Этические сложности в психоанализе возникают уже с фрейдовского противопоставления общественной морали «аморальным» сексуальным влечениям субъекта. Этот конфликт, по Фрейду, ответственен за невротизацию. В 1920-е годы, однако, такое противопоставление становится для него неоднозначным. В отношениях субъекта с моралью появляется «внутренний» посредник– инстанция сверх-я.

    Один из вопросов, которым задается Лакан: как аналитику реагировать на патогенную мораль, действующую посредством сверх-я? Этика психоанализа – не этика вседозволенности. Аналитик стоит перед моральной дилеммой. Он не может стать на сторону репрессивной общественной морали, ибо она патогенна. Не может он занять и позицию потакания всем желаниям. Потворствовать желаниям – все равно оставаться в том же этическом поле. Как же соблюсти нейтральность, к которой призывал Фрейд?

    Ответ Лакана: нейтральной этической позиции вообще не существует. Аналитик не может избежать этических вопросов. Этическая позиция наиболее ясно обнаруживается в том, как аналитик выражает цели анализа. Этика Лакана – этика отношения действия к желанию. Главный вопрос: действовал ли ты в соответствии со своим желанием?

    Лакановская этика противоречит традиционному кодексу. Традиционная этика базируется на понятиях Добра, Блага. Для психоанализа же добро – препятствие на пути желания. Психоаналитическая этика отрицает все идеалы, включая идеалы «счастья» и «здоровья». Желание аналитика не может быть желанием «делать добро» или «лечить». И еще, если традиционная этика основывается на гедонистической связи между добром и удовольствием, то традиционная этическая мысль развивалась по пути гедонизма. Психоаналитическая этика, однако, не может принять такую позицию, поскольку аналитический опыт обнаруживает двуличный характер удовольствия.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    Письмо Джойса – не просто так называемый поток сознания, близкий автоматическому письму сюрреализма. Письмо его – история о невыразимых содержаниях, которые можно назвать даже не симптоматичными, а синтональными. Основа этого феномена психотическая – провал Имени Отца. Однако симптома как такового нет, поскольку его компенсирует само письмо, искусство письма. В истории с Джойсом речь идет не о болезненном симптоме, а о симптоме сделанного писателем открытия – возможности преодоления витального дефекта. Синтом Джойса – и его симптом, и преодоление симптома. Письмо Джойса вместо психотической симптоматики дает синтоматическое наслаждение.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    16 июня 1975 года Лакан открывает в Париже 5-й международный симпозиум по Джойсу. Он выступает с лекцией, которую называет «Симптом-Джойс». Лакан показывает: письмо Джойса – аппарат, сущность, абстракция симптома. Читатель «Поминок по Финнегану» сталкивается с буквальной травмой языка. Используя слово синтом вместо симптома, Лакан подчеркивает: симптом – замена истины, синтом – сама истина.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    Лакан утверждает: среди основных геометрических фигур, описанных Евклидом, – плоскости, линии, сферы – не хватает самой важной. Эта фигура – кольцо. Значение кольца состоит в том, что оно демонстрирует пространство первичной дифференциации внешнего и внутреннего. В 1950-е годы Лакан говорит о кольце, подчеркивая, что любая точка в его центре находится и в пределах кольца, и за его пределами.

    Впоследствии на смену кольцу в топологии Лакана приходит лента Мёбиуса. Эта фигура показывает переходность в психоанализе фундаментальных оппозиций структурализма – внешнее/внутреннее, означающее/означаемое, любовь/ненависть, сознательное/бессознательное. Один элемент оппозиции незаметно перетекает в другой. Так, бессознательное не спрятано в глубине, где-то под сознанием. Оно вне такого рода топологии. Оно лишь оставляет следы, осмысляемые сознанием. Оно – в сознании. Оно всегда уже на поверхности и его никогда на поверхности нет.

    С начала 1970-х годов интерес Лакан смещается с простых поверхностей, к каковым относится и лента Мёбиуса, к сложным пространственным фигурам – к узлам. Топология, для Лакана, – совершенно неметафорический способ изучения символического порядка и его взаимодействия с реальным и воображаемым. Топология не представляет структуру. Топология и есть структура.

    Постепенно Лакан обнаруживает особый узел – борромеев. Этот узел включает три связанных друг с другом кольца. Все кольца равны между собой. Каждое кольцо связано с двумя другими. Эти три кольца были в XIV веке символом миланской семьи Борромео.

    Лакан начинает разговор о борромеевом узле на семинарах 19J2/73 годов, и посвящает следующий учебный год его детальному анализу. Бор-ромеев узел связывает воедино три порядка – воображаемый, символический, реальный. Три кольца это, прежде всего, три отверстия, три нехватки, три дыры. Дыра в символическом – описанное Фрейдом первовытеснение. Дыра в воображаемом – фаллос как пробел в образе тела, причем независимо оттого, идет ли речь о мальчике, или о девочке. Дыра в реальном это пропасть между полами, представляющая формулу: сексуальных отношений не существует. В отверстиях зарождаются и разворачиваются влечения – оральное, анальное,голосовое и зрительное.

    Борромеев узел представляет как независимость каждого кольца, так и их зависимость друг от друга: если одно кольцо убрать, два других тоже освобождаются. На семинарах 1975/76 годов Лакан описывает этот распад колец, обретение ими независимости как психоз. При этом он описывает случай, когда цепочка из трех колец рассыпается, но психоз не наступает, поскольку обнаруживается еще одно, четвертое кольцо, скрепляющее порядки. Это кольцо Лакан называет словом синтом.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    Обращение Лакана к математике не нацелено на формализацию психоанализа. Ему хорошо известна теорема Геде-ля: полная формализация теории невозможна. Ему хорошо известна опасность тотальной систематизации. Ему памятен отказ Фрейда от описания психического аппарата языком физики. Лакан интересуется математикой и кибернетикой с самого начала 1950-х годов. Такого рода интерес связан не только с активным развитием этих дисциплин, не только дружбой с математиками, но и с общей с Леви-Стросом и Бенвенистом работой над структурами. Структурализм, кибернетика, топология должны установить связь между гуманитарным знанием и математикой. Лакан говорит о точных науках и науках, основанных на предположении. К этим последним и относятся психоанализ и кибернетика как наука о комбинации мест как таковых.

    Интерес к комбинации мест, к топологии в психоанализе связан с именем Лакана, однако топология действует в психоанализе по сути дела со времен появления психоанализа на свет. Понимая недоступность психики непосредственному изучению, Фрейд обращается к моделированию, к построению топик психического аппарата. Он говорит о психических локальностях, которые не следует путать с локаль-ностями физическими, значимыми в анатомии.

    Топологическое пространство не ограничено двух– и трехмерными фигурами геометрии Евклида. Фрейд, говоря о своих топиках, подчеркивает: речь идет о близости, соседстве, взаимодействии, удаленности, а не о физическом пространстве. Лакан говорит о топологии как о чисто умозрительном средстве представления понятия «структура», имеющего первостепенную значимость для понимания работы символического порядка. Лакан критикует Фрейда за излишнюю наглядность его знаменитой топологической схемы из книги «Я и оно», которую большинство читателей принимает за чистую монету, за непосредственную иллюстрацию психического. Читатели соблазняются воображаемым. Свидетельством тому служит, в частности, вытеснение сегодня, в начале XXI века, понятия бессознательное и замещение его «подсознанием», термином, которым Фрейд призывал не пользоваться, поскольку оно контрабандой провозит в психоаналитическую топику физическую локальность.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    Лакан разводит любовь и желание. Будучи воображаемым феноменом, любовь противостоит вписанному в символический порядок желанию. Любовь – метафора, желание – метонимия. Любовь убивает желание, поскольку поддерживается фантазмом единого существования с возлюбленной. Лакан обращает свой взор на фигуру воспетой романтиками Прекрасной Дамы. Нет ничего страшнее для мужчины, чем удовлетворение направленного на нее желания. Парадокс отношений с ней – парадокс постоянного откладывания любовных отношений на потом. Любовные отношения с роковой женщиной – смертный приговор. Отношения эти длятся только благодаря их отсрочке. Фигура Прекрасной ДамЫ воплощает одновременно и наслаждение, и его потерю.

    На этих же семинарских занятиях Лакан вводит понятие женского наслаждения, о котором сами женщины не ведают. Наслаждение противоположно удовольствию. Фрейдовский принцип удовольствия действует как предел наслаждению, ведь принцип этот требует от субъекта минимума наслаждения. И субъект постоянно стремится нарушить установленные этим принципом запреты, выйти по ту его сторону. Результат же нарушения закона – не удовольствие, а боль. Это болезненное удовольствие Лакан и называет наслаждением. Наслаждением, которое прочерчивает тропу смерти. Настойчивое стремление выйти по ту сторону принципа удовольствия прямо указывает на влечение смерти. Неотступное влечение смерти выводит за пределы закона, фаллоса, и становится прибавочным наслаждением женщины.

    На семинарском занятии 21 января 1975 года Лакан объявляет женщину симптомом. Симптомом мужчины. Женщина появляется в мужской экономике психического лишь как фантазмический объект а, как объект-причина желания. В конце семинарских занятий, посвященных женскому, в 1973 году Лакан переходит к теме, которую можно считать кульминацией его творчества. Тема эта – борромеевы узлы.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    В 1950-е годы Лакан рассматривает женщин в соответствии с теорией Леви-Строса об элементарных структурах родства: женщина – объект обмена, циркулирующий, подобно деньгам, в цепи означающих между мужчинами. Уже в этот момент Лакан понимает: позиция обмена создает особые сложности в положении женщины. На этих сложностях он подробно останавливается в анализе истории болезни Доры. Дора хочет выйти из системы обмена, перестать играть роль разменной монеты. Только как это сделать?

    В своем исследовании проблематики женского Лакан отталкивается, конечно же, от Фрейда. Напомним, для Фрейда психосексуальное развитие идет до эдиповой поры до времени полоролевых идентификаций и у «мальчиков», и у «девочек» одинаково. Одинаково, поскольку сценарий один: нет ни мальчиков, ни девочек. Да и либидо как активная сила описывается в терминах маскулинности. Женское, таким образом, – то, что отклоняется от мужской парадигмы. Женское, для Фрейда, – таинственный «черный континент». Вопрос, который Фрейд так и оставляет без ответа: «чего же хочет женщина?»

    На одном из семинарских занятий 1956 года Лакан говорит: вопрос «что такое женщина?» это истерический вопрос, независимо оттого, задается ли им «биологический» мужчина, или «биологическая» женщина. Под женщиной подразумевается женская позиция в символической цепи. Символизации же женского пола как такового не существует, поскольку нет женского эквивалента господствующему означающему, фаллосу. Фаллос один. И в этом – асимметрия полов.

    В1972-73 годов Лакан проводит семинарские занятия, известные под называнием «Еще раз: о женской сексуальности, пределах любви и знания». Именно в эти годы звучат его знаменитые утверждения: женщина непостижима для мужчины; сексуальных отношений не бывает; женщины не существует. Перефразируя эти последние слова из семинаров 1970/71 гг. на занятиях «Еще», Лакан ставит акцент на определенном артикле la перед существительным женщина: речь идет не о том, что нет такого существа как женщина, а о том, что она не может быть универсальной, обобщающей категорией. Определение этой категории невозможно. Оно никогда не будет полным. Женщина остается неопределенной в силу нехватки. Она – не-все. Она – Другое мужского.

    Такое не-определение сближает женское с истинным. Ведь истина, как и женщина, не исчерпывается логикой, никогда не может быть исчерпана вообще, не может стать всем. На истину, на женское направлено мужское желание. Женщина, – говорит Лакан, – отдает свою любовь тому, кто ее желает. Несуществование женщины не исключает возможности превращения ее в объект желания. Как раз наоборот. Ускользающая от существования, становится она объектом желания. Объектом, с которым можно, в конечном счете, встретиться только в психозе.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз