Цитаты из книги «Библиотекарь», Михаил Елизаров

Yves Tanguy
Yves Tanguyцитирует6 лет назад
В ногах правды нет. Садитесь. Правда в жопе
Серега Иванов
Серега Ивановцитирует4 года назад
Мне бы честно, громогласно покаяться перед мечтой и бежать из гнилого логова, а я вдруг начал чудовищно лгать окружающим и себе, будто очень доволен учебой.
Серега Иванов
Серега Ивановцитирует4 года назад
Надо сказать, вера в женскую слабость всегда была серьезным заблуждением. За годы тяжелого труда каждый организм накапливал в себе огромные мускульные силы. Женщины дряхлели психологически, забыв, что раньше они без устали махали ломами и топорами на стройках, таскали шпалы и части рельсов на железнодорожных работах, волокли ведра и носилки, полные неподъемного раствора.
Паша Нагишев
Паша Нагишевцитируетв прошлом году
Со стороны оврага, куда мы сутки назад снесли посеченных врагов, тянуло духом гангрены и смерти. Ветер гнал седые тучи, белым хлорным пятном дымила стремительная луна.
Alexander Chernavskiy
Alexander Chernavskiyцитируетв прошлом году
Рабочий человек должен глубоко понимать, что ведер и паровозов можно наделать сколько угодно, а песню и волнение сделать нельзя. Песня дороже вещей…»
Андрей Платонов
Филипп Каретов
Филипп Каретовцитирует2 года назад
Громов отовсюду получал вежливые отказы. Государство, празднуя грядущее самоубийство, высиживало бесноватую литературу разрушителей.
Vladimir Vereshchagin
Vladimir Vereshchaginцитирует3 года назад
Всё перевернул организованный в школе театральный кружок. На беду, вёл его человек, лишённый таланта и азартный. За год нам прочно привили все мыслимые недостатки актёрской науки, но, самое страшное, каждый из нас твёрдо уверовал в собственную гениальность. Вместо того чтобы готовиться к будущей жизни и выбирать специальности себе по плечу, с достойным и стабильным заработком, мы стали мечтать об искусстве.
Павел Кузякин
Павел Кузякинцитирует4 года назад
Тот, кому суждено быть повешенным, должен молиться на свою веревку и причащаться кусочком мыла, потому что если он вздумает утопиться, он будет тонуть так, что не приведи Господи. Славную и быструю смерть от крюка или топора я променял на бегущую по замкнутому кругу трудовую повинность.
amneris
amnerisцитируетпозавчера
Истина была тяжела. Никто за мной не следил.
amneris
amnerisцитируетпозавчера
Скрытность — это интеллектуальное усилие… Когда личность деградирует… контроль утрачивается.
Ксения Савицкая
Ксения Савицкаяцитирует2 месяца назад
Праздники взлетали воздушными шарами, пестрели радужные клумбы, и в каждом окне сверкало солнце. Наступало лето, над землей мчалось неистово синее небо июля, падало и становилось Черным морем с облачной пеной на волнах. Сквозь южное марево проступал васильковой глыбой Карадаг, воздух шелестел кипарисами, благоухал можжевельником. С каждым ласковым порывом ветра из зелени выныривал светлый двухэтажный корпус пионерского лагеря. На гранитном постаменте возвышался белый, точно сахарный, Ленин, от памятника звездными лучами разбегались пестрые аллеи цветов, на стройной мачте флагштока трепетало алое звонкое счастье…
Somnambuliformic Necrocannibaloid
Somnambuliformic Necrocannibaloidцитирует3 месяца назад
Вадим Леонидович. Он писал, что в жилищной конторе № 27 от заведующей Мухиной он, Колесов, узнал, что я собираюсь продавать квартиру, и
Tema Kosakov
Tema Kosakovцитирует5 месяцев назад
Я пил водку крохотными глотками, и раскаленные пьяные слезы текли по щекам. «Ну как же так, а? — бессильно вопрошал я. — В чем я провинился перед тобой, жизнь? Разве не ты сладкоголосым квартетом клялась много лет назад с экрана черно-белого „Рекорда“ пора-пора-порадовать меня веселыми друзьями, счастливым клинком и красавицей Икуку? Я же подпевал тебе, жизнь! Я же поверил! Как жестоко посмеялась ты надо мной! Близится к концу мой третий десяток, а верных друзей нет и не будет, слабая рука никогда не познает эфеса, и моя Икуку не загуляла на соседней улице. Икуку — белокурый гибрид Миледи и Констанции. Ее не существовало, она была миражом, слуховым обманом, опрокинутым „и кубку“, лужей дешевого портвейна на изрезанной клеенке…»
Сергей
Сергейцитирует7 месяцев назад
Скрытность — это интеллектуальное усилие… Когда личность деградирует… контроль утрачивается.
Сергей
Сергейцитирует7 месяцев назад
вид этих людей неизменно возвращал к идиоме «смертельный бой», потому что с косой и разделочным топором смерть была особенно ощутимой…
Сергей
Сергейцитирует7 месяцев назад
Добро торжествовало с мучительным постоянством
Маша Гриб
Маша Грибцитирует7 месяцев назад
Подъезд жалко оскалился двумя сидящими друг напротив друга, как пара подгнивших зубов, старухами. Опередив их любопытство, Антонина Петровна сказала: «Вот племянник покойного Вязинцева».
Маша Гриб
Маша Грибцитирует7 месяцев назад
Панцирная сетка койки отлично выполнила функцию батута и подбросила старуху на два метра вверх. В раме были остатки стекла, и старуха напоролась на них животом. Блея от ярости, она однако же пыталась ползти. Кровь перевернутыми гималаями медленно заливала дверь, и казалось, что старуха пустила красные корни.
Анастасия
Анастасияцитирует9 месяцев назад
Старухи полностью покорились ей, и во многом это была заслуга Горн, воздействующей на товарок и уговором, и дубинкой, которую Мохова лично передала ей, наделяя местной властью.
К Полине Горн не вернулась прежняя болтливость, ум ее стал рациональным, а мысли лаконичны.
По совету Горн Мохова всю неделю проводила новые чтения в разных палатах. Для подавления возможных очагов бунта на чтениях присутствовала сама Горн и с десяток укрощенных старух.
Дружина росла с каждым дежурством Моховой. Книга действовала на дряхлые организмы благотворно. В обычном состоянии старухи, конечно, не обладали и сотой частью той силы, которую им давала Книга, но ум пребывал в относительной ясности.
Чудесный эффект Книги они частично перенесли на Мохову. Они были старые, одинокие, позабытые собственными детьми, и в сердцах их теплилось нерастраченное материнство. Но не крикливо повелевающее, а жертвенное.
Анастасия
Анастасияцитирует9 месяцев назад
Благодарным материалом оказались санитарки – женщины, приехавшие двадцать лет назад из глухих деревень, полностью списанные родней со счетов. Жизнь их не сложилась, они тяжело работали, замуж не вышли, прозябали в общагах. Туда Мохова направила соответствующие письма, мол, такая-то, наконец, получила площадь.
Сторож Чижов, две одиноких медсестры и посудомойки временно проживали во флигеле на территории Дома, так что с ними проблем вообще не возникло. Мертвецам еще долгие годы начисляли зарплату, а потом задним числом уволили.
От имени завхоза Протасова состряпали документ, что он завербовался на работу где-то на Урале. В какую-то глушь по фиктивным бумагам спровадили умерших поварих. Сожителю одной медсестры послали поддельное письмо якобы от нее, что она уезжает с любовником на Дальний Восток. У второй разведенной медсестры из родственников были лишь мать и сын. С ними покончила подосланная старуха-смертница, отравившая своих жертв и себя угарным газом.
Оставались многочисленные мертвые старики и связанные с ними погребальные проблемы. Старухи, даже усиленные Книгой, не смогли бы оперативно закопать столько покойников. Мохова просто договорилась об экскаваторе, пояснив, что нужно рыть котлован для новой прачечной.
Экскаватор вырыл за день яму, и в нее свалили трупы. Близких у стариков не было, а если таковые бы вдруг и объявились, то на этот случай была соответствующая запись о смерти.
Захваченный Дом стал цитаделью Моховой – с гражданской точки зрения, практически неприступный, с трехметровым забором и прочными воротами. На проходной всегда сидела бессонная вахтерша, забор патрулировал вооруженный наряд.
bookmate icon
Тысячи книг — одна подписка
Вы покупаете не книгу, а доступ к самой большой библиотеке на русском языке.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз