Бен Макинтайр

Шпион среди друзей. Великое предательство Кима Филби

Сообщить о появлении
Загрузите файл EPUB или FB2 на Букмейт — и начинайте читать книгу бесплатно. Как загрузить книгу?
    mariaiamdrunkцитирует3 месяца назад
    Когда Элеанор объявила, что уезжает, Эллиотт предпринял отчаянную попытку ее вразумить, призвав на помощь свою жену. «А как бы поступила ты, если бы человек, которого ты любишь, оказался за „железным занавесом“?» — спросила Элеанор подругу за чаем.

    Мысль о том, что Николас Эллиотт может бежать в СССР, показалась Элизабет настолько абсурдной, что она рассмеялась. Но, как позже написала Элеанор, «в конце она призналась, что поступила бы так же».
    Niko Nikitinцитирует4 года назад
    «Он постоянно демонстрировал, что трудоголизм не единственный его грех, – писал Филби. – Один из самых худых людей, которых я когда-либо встречал, он в то же время был самым заядлым едоком. Везучий Джим!»
    Niko Nikitinцитирует4 года назад
    У Дейча были в Великобритании родственники, в частности, богатый кузен Оскар, основатель сети кинотеатров «Одеон», название которой некогда расшифровывалось как «Оскар Дейч развлекает наш народ» (Oscar Deutsch Entertains Our Nation).
    alekseiaitenoцитирует4 года назад
    «Для разгона мы всегда выпивали по два или три „Пиммза“[3] за столиком в баре, а потом по так называемому short-one[4], хорошенько сдобренному абсентом… Затем следовал копченый лосось или консервированные креветки, потом дуврская камбала, рагу из зайчатины, лосось или дичь, а затем гренки с сыром, чтобы завершить трапезу. Все это мы обильно запивали хорошим красным или белым вином, а уж под самый конец пили портвейн или кюммель»
    Влада Брагинацитирует15 дней назад
    В этой школе Эллиотт приобрел твердое убеждение, что «ничего более неприятного с ним уже не произойдет», глубокое презрение к власти и дерзкое остроумие
    Влада Брагинацитирует15 дней назад
    Эллиотты были опорой империи; на протяжении многих поколений эта семья поставляла военных чинов, представителей высшего духовенства, адвокатов и руководителей колоний, которые неустанно пеклись о том, чтобы Британия продолжала править не только морями, но и порядочными кусками земного шара, расположенными между ними
    Asetцитирует3 месяца назад
    Каждому платили жалованье наличными, в размере шестисот фунтов в год, и ни один из них, в соответствии с давними правилами секретных служб, не платил налогов.
    mariaiamdrunkцитирует3 месяца назад
    Все большие издательства хотели, чтобы я рассказал о допросах, но я отказался. Это скорее для коллег-новобранцев… мемуары. Про контору писать нельзя. А допрос — это искусство.
    mariaiamdrunkцитирует3 месяца назад
    «Есть у меня теория, что когда-нибудь КГБ опубликует продолжение автобиографии Филби. Первая книга оборвалась на 1947 годе. Я думаю, у них в запертом шкафчике должна лежать еще одна. Наверняка в числе прочего Филби посоветовал им навести глянец на своих головорезов. Приодеть, надушить. Сделать утонченнее. Сегодня они выглядят совершенно иначе. Сметливые как черти, гладенькие, первоклассные ребята. Это работа Филби, зуб даю. Нет, у нас даже в мыслях не было его убивать. Но он меня перехитрил. Я полагал, что он хочет сохранить статус-кво».
    mariaiamdrunkцитирует3 месяца назад
    В те дни в МИ-6 алкоголь был настолько важной частью культуры, что непьющий выглядел бы подрывником, если не хуже.
    mariaiamdrunkцитирует3 месяца назад
    И скоро стало понятно, что он хочет меня вовлечь в свой мир, чтобы я удивился вместе с ним, разделил его изумление и разочарование по поводу огромности совершенного по отношению к нему предательства, по возможности прочувствовал или хотя бы представил, какого масштаба негодование и боль его вынуждают скрывать рафинированное воспитание и хорошие манеры — не говоря уже о Специальном секретном акте.
    mariaiamdrunkцитирует3 месяца назад
    О, лучше я буду фальшивый некто, чем реальный никто.

    Майк Тайсон
    mariaiamdrunkцитирует3 месяца назад
    В последние годы, размышляя о собственной жизни, Эллиотт находил ее «малопримечательной и, можно сказать, печально известной», зато необыкновенно потешной.

    Он прошел через презрение, неурядицы и предательство ближайшего друга, но его всегда спасал неиссякаемый природный оптимизм. «По-моему, мне необыкновенно повезло, — написал он. — Я оглядываюсь на свою карьеру и не перестаю удивляться».

    Эллиотт всегда носил с собой частичку Филби. Дорожил старым зонтом, купленным много лет назад, точной копией того, с каким ходил его ближайший друг и злейший враг. Эллиотт умер в 1994 году, оставив короткие воспоминания, по большей части непристойные рассказы под печальным, самоиздевательским заголовком «Не судите человека по его зонтику».

    Забавно, что в полной мере оценить это название могли только два человека: Николас Эллиотт и Ким Филби.
    mariaiamdrunkцитирует3 месяца назад
    Филби умер в московской больнице одиннадцатого мая 1988 года. Он был удостоен пышного прощания с почетным караулом из особистов и похоронен на Кунцевском кладбище, провожаемый высокими речами о «неустанной борьбе за дело мира и светлое будущее». В память о нем была выпущена почтовая марка. В 2011 году Служба внешней разведки РФ установила памятную доску с двумя профилями Кима Филби, обращенными друг к другу, — неожиданно точное напоминание о двуликом персонаже.

    Эллиотт придумал свой план, как почтить память друга. Он рекомендовал МИ-6 посмертно наградить Филби орденом ОМГ, св. Майкла и св. Георга, шестым по престижности знаком отличия, присуждаемым мужчинам и женщинам, особо отличившимся на невоенном поприще за пределами Великобритании. Эллиотт также вызвался в придачу к награде написать некролог, содержащий одну фразу: «До сего момента мои уста были запечатаны, но сейчас я могу сказать, что более храброго человека, чем Филби, я не знал». Москва поймет намек: все это время Филби работал на своих, являясь не доблестным двойным агентом Советов, но героическим тройным агентом Британии, а он, Эллиотт, дергал за ниточки. Откровение, что Филби водил за нос КГБ, вызовет «переполох в тихом лубянском семействе», написал Эллиотт, и станет лучшим актом возмездия. Такая замечательная дразнилка за чужой счет, так как Филби уже ничего не сможет возразить. Предложение Эллиотта было отклонено. МИ-6 нового образца не питала склонности к шуткам.
    mariaiamdrunkцитирует3 месяца назад
    Филби был глубоко несчастен в первые годы своего пребывания в советской России, которую Берджесс выразительно описал «как Глазго субботним вечером в викторианские времена».
    mariaiamdrunkцитирует3 месяца назад
    По мере старения Эллиотта боль от предательства Филби постепенно отступала. В отличие от Энглтона, он не позволял призраку Кима себя терзать и разрушать. В том, что его надули, он предпочитал видеть не признак стыда, а знак отличия. Филби манипулировал его неизменной верностью, его приверженностью старому кодексу поведения как оружием против него — какое же в этом бесчестье? Однако он не переставал удивляться, как человек, получивший такое же воспитание и образование, которого он знал «так хорошо на протяжении стольких лет», мог избрать радикально другой путь. «Я, конечно, задумывался о мотивах, скрывающихся за предательством», — написал он. В старости он делал попытки понять «Филби-человека и пытался анализировать саму личность». Стоило ему задуматься о людских жизнях, загубленных Кимом Филби, как он вскипал. «На вид он был добряком, зато в душе наверняка холодным, расчетливым и жестоким, но эти качества он умело скрывал от друзей и коллег. Он, без сомнения, был высокого мнения о себе, прячась под маской фальшивой скромности, что только развивало его эгоцентризм». Филби — двуликий Янус, заключает Эллиотт, знавший лишь один, притворный лик, «фасад шизофренической личности, обладающей особым талантом обманывать».

    Если одна половина Эллиотта презирала Филби, то другая оплакивала. Он вспоминал мелкие любезности со стороны Кима, его преданность делу, передававшуюся другим, его милые проказы. Он представлял себе «печальную жизнь изгнанника» в Москве, «шпиона на побегушках среди унылых людей в однообразной серой одежде», и испытывал нечто вроде жалости к человеку с редкими талантами, чья жизнь была «потрачена впустую ради бессмысленного дела», который «решил предать друзей, семью и страну ради идеалов, ныне повсеместно дискредитированных». Он грустил по той искре, что пробежала между ними в день их знакомства в сороковом году. «В нем было очарование, — неохотно признавался он с тоской. — Говорят, до сих пор сохранилось».
    mariaiamdrunkцитирует3 месяца назад
    В начале восьмидесятых время от времени можно было заметить высокого худого мужчину в безукоризненной тройке, входящего в дом № 10 на Даунинг-стрит. Николас Эллиотт стал — никто не знает, каким образом — неофициальным помощником Маргарет Тэтчер по вопросам разведки. Детали разговоров за закрытыми дверями никогда толком не разглашались, Эллиотт же был слишком благоразумен, чтобы проговориться, но факт остается фактом — его политические антенны улавливали все сигналы: после распада Советского Союза он точно предсказал авторитарное правительство в России; он предвидел рост исламского фундаментализма, усугубление иранской агрессии, усиление экономического и политического влияния Китая. Тэтчер явно разделяла его точку зрения, что постимперская Британия «демонстрирует непозволительное отсутствие уверенности в себе». Костюм émiinence grise[19] сидел на нем отменно.
    mariaiamdrunkцитирует3 месяца назад
    В шестидесятые «бароны-разбойники», вышедшие на арену в сороковых, стали людьми прошлого. МИ-6 отличалась бо́льшим профессионализмом и меньшим авантюризмом, поэтому работа в ней в глазах Эллиотта выглядела не слишком привлекательной.
    mariaiamdrunkцитирует3 месяца назад
    Мир Джеймса Хесуса Энглтона перевернулся от осознания того факта, что он толком не знал Кима Филби. Не сказать чтобы Энглтон вообще сильно доверял коллегам, но он, подобно британцам, исходил из убеждения, что внутреннему кругу довериться можно. После дезертирства Филби им как будто овладела глубокая, отравляющая душу паранойя. «Эмоциональное крушение этой близкой дружбы сделало его тотально подозрительным и окрасило его дальнейшую жизнь в другие тона». Он уверил себя в том, что у него под носом осуществляется разветвленная конспирация, инспирируемая Кимом Филби из Москвы. «Джим продолжал считать, что в грандиозном плане КГБ Филби остается ключевым игроком, — заметил его современник. — Для него тот не был обыкновенным пьяным, опустившимся экс-шпионом. Он был первой скрипкой в оркестре». По извращенной логике Энглтона, если Филби сумел обмануть его, значит, существуют на Западе и другие агенты КГБ, занимающие высокие посты. «Он уже больше не позволит так себя провести. Он никому не будет доверять».

    Убежденный в том, что ЦРУ нашпиговано советскими шпионами, Энглтон принялся их выдергивать, снимая все слои окружающего его обмана. Он допускал, что такие мировые лидеры, как британский премьер-министр Гарольд Вильсон, премьер Швеции Улоф Пальме и немецкий канцлер Вилли Брандт, находятся под контролем КГБ. Он собрал более десяти тысяч досье на вызывающих подозрение антивоенных активистов и диссидентов, нередко собирая о них информацию незаконными методами. Ущерб, нанесенный им собственной организации, достиг такого размаха, что некоторые заподозрили в нем самом советского «крота», который разрушает ЦРУ изнутри, создавая климат болезненной мнительности. Даже по прошествии десятка лет каждый новый намек на предательство Энглтон со всей бескомпромиссностью и маниакальностью приписывал человеку, которого он когда-то боготворил. «Это все дело рук Кима», — бормотал он себе под нос.

    Николас Эллиотт с изумлением наблюдал за тем, как Энглтон все дальше уходит в свой зеркальный лабиринт. Они оставались друзьями на расстоянии, но от прежней теплоты не осталось и следа. Предательство Филби как будто дало метастазы у Энглтона в мозгу. «Он верил [Киму] и откровенничал с ним, и это выходило далеко за рамки обычных отношений между коллегами из дружественных стран, — писал Эллиотт. — Мысль о том, что его, Джима, высококлассного эксперта в области советского шпионажа, обвели вокруг пальца, роковым образом подействовала на его психику. С этого момента он уже никому не доверял, два плюс два для него уже не равнялись четырем». По мнению Эллиотта, сомнения пожирали его старого друга изнутри: «Излишняя подозрительность порой может приводить к более тяжелым последствиям, чем излишняя доверчивость. Его трагедия была в том, что он сам себя перехитрил, и результат оказался плачевным».

    Джеймса Энглтона отправили в отставку в 1974 году, когда выяснились масштабы его незаконных поисков «кротов».
    mariaiamdrunkцитирует3 месяца назад
    В ее отсутствие Ким Филби и Мелинда Маклин завели роман. Такая уместная связь: Филби тайно спал с женой своего идеологического товарища, изменяя собственной жене, и тем самым повторял странный цикл дружб и предательств, определивший его мир. Вернувшись и узнав о романе, Элеанор объявила о своем уходе. Филби не пытался ее остановить. Зато презентовал ей свою главную ценность — старый вестминстерский шарф. «Они были неразлучны, начиная с колледжа и заканчивая Москвой», — написал Эллиотт. Эту символическую преданность своей альма-матер Эллиотт считал «примером высокой шизофрении». В аэропорту Элеанор провожал офицер КГБ, преподнесший ей букет тюльпанов.

    Как и ее предшественница Эйлин, Элеанор недолго прожила после разрыва с мужем. Она написала пронзительные, горькие мемуары и умерла через три года после возвращения в Америку. «Он предал многих, включая меня, — писала она. — Природа наградила Кима отвагой или слабостью стоять на том, что он решил тридцать лет назад, чего бы это ни стоило тем, кто его по-настоящему любил». До конца дней Элеанор задавалась вопросом, за кого же она вышла замуж, и пришла к выводу: «Чужая душа потемки».
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз