Цитаты из книги «Код бестселлера», Джоди Арчер,Мэттью Л. Джокерс

Результаты нашей пятилетней работы дают основания предположить, что бестселлером книгу делают правильные слова, расположенные в правильном порядке.
Списки: все точки данных
Обучаясь писать как копирайтер или журналист, автор неминуемо перенимает доступный, разговорный язык и стиль, не слишком похожий на стиль Мелвилла и Генри Джеймса. Тех, кто пишет для журналов, специально обучают создавать авторский голос, хлесткие заголовки, цепляющий текст из коротких предложений, лучше всего подходящих для колонки или статьи
Лучшие вступительные предложения (не важно, считают ли рецензенты те книги, которые с них начинаются, «серьезной литературой» или «чтивом») уже содержат в себе весь конфликт, который развернется на следующих трехстах страницах. И все это — в двадцати словах или даже меньше. Цель достигается за счет умелого использования грамматики и самых обыденных слов, которые мы едва замечаем
читателя следует сажать на крючок не позднее сороковой страницы. Впрочем, большинство редакторов-рецензентов скажет, что сорок — слишком много. Эти сорок страниц — ваша единственная возможность зацепить читателя.
чаще называется не имя, а роль или статус главного героя или героини. В нашей коллекции около сотни бестселлеров с названиями такого типа, и в большинстве из них упоминается роль — профессиональная или социокультурная. Иногда эти роли так важны, что не нуждаются ни в каких дополнениях. Читатель сам становится «Алхимиком», «Призраком» [205] или «Марсианином».
ходе повествования эти моменты позитивных и негативных эмоций то накапливаются, то рассеиваются. Это увлекательно и динамично — так что читатели каждого романа будто совершают уникальное путешествие по мере того, как автор своей волей проводит их через периоды конфликта и разрешения, необходимые для того, чтобы события развивались во времени. На макрошкале эти накопленные моменты становятся чем-то вроде знаков препинания на нарративной линии романа. А самые низкие и самые высокие точки эмоционального напряжения, обнаруженные компьютером, соответствуют самым важным сценам, в которых происходят повороты сюжета. На основе этих данных компьютер рисует график романа — в более мелком (микро) или более крупном (макро) масштабе.
Это лишь одна из многих похожих интерлюдий в лихорадочно скачущем повествовании. В таких интерлюдиях Браун приостанавливает действие и рассказывает предысторию героев. Наш компьютер распознает подобные моменты как передышки — позитивные паузы в стремительном беге событий. Воспоминания Софи — добрые; эта сцена показывает нам нечто личное, мягкое, позволяющее немного помедлить и задуматься посреди сюжета, наполненного активным действием. В этой сцене мы чувствуем человеческую теплоту.
три сюжета: с хорошим концом, с плохим концом и литературный сюжет
значительно больше эмоций и драматизма
острота первого пика или первого провала графика.
Чем чаще взлеты и провалы, тем сильнее раскачиваются «эмоциональные качели» читателя. Вторая производная в точках экстремума показывает, насколько интенсивна динамика эмоций. В отзывах читателей и рецензиях критиков все эти термины трансформируются в выражения вроде «не оторвешься», «захватывающий сюжет», «саспенс».
критики предпочитают видеть в художественной литературе скорее пространство для социально-политического анализа или осознанных языковых экспериментов, чем место для получения удовольствия.
то совсем новый способ чтения, и он заслуживает внимания. Мы раздали студентам несколько романов и попросили читать про себя и поднять руку, если возникла какая-либо реакция тела. Сначала студенты решили, что мы сошли с ума. Но после нескольких занятий мы заметили, что у всех, кому мы раздали бестселлеры из списка NYT, рука поднимается не позднее первых десяти страниц. С теми же, кому достались небестселлеры, такое случалось гораздо реже.
вдруг она знает, что делает? Вдруг феноменальный успех ее книги — вовсе не аномалия, не позор книжной индустрии? Прочитав книгу, мы поняли, что она не черный лебедь. Нужно просто разгадать скрытые в ней тайны.
Кристиана. Для него близость и задушевность — источники бесконечного конфликта и постоянной внутренней борьбы. Джеймс рисует мрачного байронического красавца — типаж, популярный еще со времен Харди и сестер Бронте.
Описывая свои чувства при чтении, поклонницы Джеймс постоянно говорят о теле и телесных реакциях. П.
Предположительно подобные нелепости оскорбляют здравый смысл читателей, и успех книги кажется абсолютно невозможным.
базируются на уверенности в том, что читаем мы прежде всего разумом и что читатели ищут в книге ответ на вопрос «Что хотел сказать автор?» и стараются вынести из нее некий легко формулируемый «урок».
Этот роман сильнее, чем многие другие, требует, чтобы мы задались вопросом: «Зачем люди читают художественную литературу?» — и были честны, отвечая на него.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз