Книги
Петер Слотердайк,Ганс-Юрген Хайнрихс

Солнце и смерть. Диалогические исследования

anton barysenkaцитирует2 года назад
Основополагающее слово Хайдеггера — спокойствие (Gelassenheit) — исходя из современной позиции переворачивает принятое в метафизике отношение к движению и покою. Люди античных времен искали за движением покой. Современное спокойствие — как расслабленность — напротив, предполагает, что покой возможен прямо в движении, внутри движения.
Г. — Ю. Х.: Можно ли конкретизировать?
П. С.: Едва ли мы будем несправедливы к Хайдеггеру, если возьмемся утверждать, что он в своих трактатах о спокойствии, расслабленности и отрешенности просто рационально выразил тот опыт, который получил, будучи пассажиром железной дороги между двадцатыми и пятидесятыми годами; к сожалению, у него никогда не было опыта плавания по морю, имевшего определяющее значение в Новое время; у меня также нет сведений о том, что он когда-либо летал самолетом. Мне неизвестно, хорошим ли он был пассажиром в автомобиле, когда сидел на переднем сиденье, ведь поездка рядом с водителем — это самый распространенный тест на способность расслабляться. Такого испытания не выдерживают супружеские союзы и фундаментальные онтологические учения. Фактически во всех этих современных рассуждениях о расслабленности–отрешенности происходит перенос туризма на онтологию. Для теоретиков спокойствия познания, обретенные при посредстве современных транспортных средств, не только иллюстративны — они парадигматичны. Характерная для постметафизических времен основополагающая позиция мудрости и манера держаться — «спокойствие в движении» — идет от положения пассажира в самолете, особенно если он летит первым классом и маловосприимчив к турбулентностям. В последние годы во время полетов на самолетах «Люфтганзы» слышишь объявления: «Мы рекомендуем вам во время всего полета быть пристегнутыми ремнями безопасности». Хайдеггер рекомендовал на протяжении всей экзистенции быть не пристегнутым ремнями — «быть отстегнутым для экзистирования, решительно настроенным на него»
b6981887537цитирует2 года назад
Следовательно, вещи могут стать предметами науки лишь в той мере, в какой они могут быть рассмотрены в отдельности.
b6981887537цитирует2 года назад
Поэтому я говорю, что нет никаких индивидов — есть только ди-виды [144]: есть только люди как частицы или как полюса сфер
anton barysenkaцитирует2 года назад
восприятие Хайдеггера в послевоенной Германии никогда не приводило к осмысленным результатам — ни на ранней фазе, ни на поздней, то есть ни в период уверений в приверженности его идеям, которые доминировали вплоть до начала 1960-х годов, ни в период отвержения, который начался с работы Адорно «Жаргон подлинности», и который, в общем и целом, продолжается и сегодня, и признак которого состоит в том, что сегодня фельетонисты считают себя вправе выносить морализирующие обобщающие суждения о мыслителе, который, без сомнения, может быть поставлен в ряд величайших представителей европейской философии, — о мыслителе, которого, вероятно единственного в нашем веке, можно, окидывая взглядом всю историю, поставить, не задумываясь ни на миг, в один ряд с Платоном, Августином, Фомой Аквинским, Спинозой, Кантом, Гегелем и Ницше. Приверженность и неприятие — это два вида и способа скверно обойтись с мыслителем, причем, как представляется, плохое обращение посредством неприятия — это у нас наиболее отработанный вариант. Предпосылка для этого — уже с давних пор совершенно искаженное восприятие. Имя Хайдеггера всегда оставалось у нас джокером в политико-нарциссической культуре дискуссии, которого разыгрывают, чтобы показать: мы — в лагере достойных людей.
b6981887537цитирует2 года назад
Центром древнеримской индустрии культуры были жестокие сцены, разыгрывавшиеся в цирке, — можно было бы сказать, что ее главным хитом были snuff movies life
Natalya Mykhalkoцитирует2 года назад
Ну а какое дело Хайдеггеру до приличного общества?
Yuliaцитирует3 месяца назад
Я никогда не сомневался в том, что люди должны отправляться туда, где может быть написана следующая страница их жизни.
Yuliaцитирует3 месяца назад
автор просто обязан мыслить опасно, что в этом состоит его писательский долг. Писатель, говорите Вы, существует не для того, чтобы идти на компромиссы и быть безвредным; авторы, которые чего-нибудь стоят, мыслят по существу опасно
Anastasiia Kachalovaцитирует5 месяцев назад
Картины мира, созданные различными культурами, отвечают, если присмотреться внимательнее, на один вопрос: «Где мы есть, когда мы есть в мире?» Люди всегда определяют свою позицию по отношению к Внутреннему и Внешнему, к Внутри и к Снаружи; они склонны менять границы, они то и дело отодвигают свой горизонт. Они обитают где-то и привыкают жить там [180], где живут; они путешествуют и отвыкают от прежних привычек. История сносит их дома. Если выражаться словами Делёза, люди участвуют в затяжной игре территоризирующих и детерриторизирующих тенденций.
Anastasiia Kachalovaцитирует5 месяцев назад
Концепт «внутренней среды» позволяет сделать далеко идущие выводы: можно даже выявить типические движения, которые дети человеческие делают в процессе прихода-к-миру. Матери человеческие выступают по отношению к своему потомству в роли покровительниц и хранительниц, предоставляя в его распоряжение собственные тела — как своего рода первый приют-обиталище или как потаенный ковчег, как город — еще до города, и даже — я пытаюсь это показать — как космос еще до космоса, как вселенную до вселенной. Посредством этого они закладывают в своих детях исходное представление о «внутренней среде», которое допускает перенос вовне.
Anastasiia Kachalovaцитирует5 месяцев назад
Человек появляется на свет из материнской утробы слишком рано: люди — это существа, которые предопределены на рождение недоношенными и из-за своей недозрелости испытывают экстаз при встрече с миром [177]
Anastasiia Kachalovaцитирует5 месяцев назад
ведь я убежден, что взгляды на эту эпоху и ее катастрофы будут поверхностными до тех пор, пока конфигурация пространств, населений и идеологий не будет продумана на гораздо более глубоком уровне, чем это возможно на основе тех теорий, которые имеют хождение сегодня
Anastasiia Kachalovaцитирует5 месяцев назад
Так и хочется откликнуться на приглашение расслабиться под космическими сводами и испытать «перенос любви на Целое», — да, да, именно этот последний мотив — освобождение переноса от невротических проекций и его свободное включение в творческие процессы — я считаю одной из наиболее ценных идей Вашей книги.
Anastasiia Kachalovaцитирует5 месяцев назад
Ханна Арендт, а вслед за ней — Ален Финкелькраут [171] указали на то, что в великих драмах этого века человек не признавал другого человека равным себе и себе подобным.
Anastasiia Kachalovaцитирует5 месяцев назад
Ведь Лакан открыл тот факт, что пациенты подобны музыкантам, которые не справляются с теми пьесами, которые они исполняют. Невроз — это хроническое фальшивое, нечистое исполнение
Anastasiia Kachalovaцитирует5 месяцев назад
То, что позднее назовут метафизикой, — это, собственно, метакерамика.
Anastasiia Kachalovaцитирует5 месяцев назад
описывать людей как участников отношений, которые сохраняются в глубокой тайне.
Anastasiia Kachalovaцитирует5 месяцев назад
Как только воспоминания подведут основу под эти основополагающие отношения и разовьется некоторая внимательность по отношению к сферам, уже не выйдет столь легкого возвращения к банальностям конвенциональных и нейтральных представлений о пространстве. Уже невозможно будет удовлетвориться теми ответами, которые дают на вопрос «где пребывает человек?» физики, картографы и чиновники, ответственные за регистрацию по месту жительства.
Anastasiia Kachalovaцитирует5 месяцев назад
В известном смысле я привязываюсь здесь к получившей известность благодаря Зигмунду Фрейду, но так и не ставшей популярной топологической загадке про человека, согласно которой про него всегда можно спросить: «Где, собственно, пребывает это существо? На какой скрытой сцене оно действует в тот момент, когда совершает что-либо публично, у всех на глазах?»
Anastasiia Kachalovaцитирует5 месяцев назад
Именно в этом все еще заключается миссия философов в обществе, если на миг позволить себе выразиться пафосно: она в том, чтобы доказать, что субъект способен быть прерывателем, а не только простым проводником эпидемий тех или иных тем и волн возбуждения. Классики выражают это словом «рассудительность». В этом концепте приходят в соприкосновение этика и энергетика: как носитель философской функции, я не имею права и не хочу быть ни проводником раздражения в стрессо-семантической цепочке, ни автоматом-исполнителем какого-то этического императива.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз