Всеволод Гаршин

Сигнал

    Саша Айдашевацитируетв прошлом году
    Нету на свете зверя хищнее и злее человека.
    Иринацитируетв прошлом году
    Нету на свете зверя хищнее и злее человека. Волк волка не ест, а человек человека живьём съедает.
    алюминийцитирует3 года назад
    Волк волка не ест, а человек человека живьём съедает.
    Анастасия Афанасьевацитирует7 лет назад
    Семен Иванов служил сторожем на железной дороге. От его будки до одной станции было двенадцать, до другой — десять вёрст. Вёрстах в четырех в прошлом году открыли большую прядильню; из-за лесу ее высокая труба чернела, а ближе, кроме соседних будок, и жилья не было.
    Семен Иванов был человек больной и разбитый. Девять лет тому назад он побывал на войне: служил в денщиках у офицера и целый поход с ним сделал. Голодал он, и мерз, и на солнце жарился, и переходы делал по сорока и пятидесяти вёрст в жару и в мороз; случалось и под пулями бывать, да, слава богу, ни одна не задела. Стоял раз полк в первой линии; целую неделю с турками перестрелка была: лежит наша цепь, а через лощинку — турецкая, и с утра до вечера постреливают. Семёнов офицер тоже в цепи был; каждый — день три раза носил ему Семён из полковых кухонь, из оврага, самовар горячий и обед. Идёт с самоваром по открытому месту, пули свистят, в камни щелкают; страшно Семёну, плачет, а сам идёт. Господа офицеры очень довольны им были: всегда у них горячий чай был. Вернулся он из похода целый, только руки и ноги ломить стало. Немало горя пришлось ему с тех пор отведать. Пришёл он домой — отец старик помер; сынишка был по четвертому году — тоже помер, горлом болел; остался Семён с женой сам-друг. Не задалось им и хозяйство, да и трудно с пухлыми руками и ногами землю пахать. Пришлось им в своей деревне невтерпеж; пошли на новые места счастья искать. Побывал Семён с женой и на Линии, и в Херсоне, и в Донщине; нигде счастья не достали. Пошла жена в прислуги, а Семен по-прежнему все бродит. Пришлось ему раз по машине ехать; на одной станции видит — начальник будто знакомый. Глядит на него Семён, и начальник тоже в Семеново лицо всматривается. Узнали друг друга: офицер своего полка оказался. — Ты Иванов? — говорит.
    — Так точно, ваше благородие, я самый и есть.
    — Ты как сюда попал?
    Рассказал ему Семен: так, мол, и так.
    — Куда ж теперь идёшь?
    — Не могу знать, ваше благородие.
    — Как так, дурак, не можешь знать?
    — Так точно, ваше благородие, потому податься некуда. Работы какой, ваше благородие, искать надобно.
    Посмотрел на него начальник станции, подумал и говорит:
    — Вот что, брат, оставайся-ка ты покудова на станции. Ты, кажется, женат? Где у тебя жена?
    — Так точно, ваше благородие, женат; жена в городе Курске, у купца в услужении находится.
    света орленкоцитирует5 месяцев назад
    бога взваливать, а самому сидеть да терпеть, так это, брат, не человеком быть, а скотом
    света орленкоцитирует5 месяцев назад
    Нету на свете зверя хищнее и злее человека
    света орленкоцитирует5 месяцев назад
    страшно Семёну, плачет, а сам идёт

    Преданность

    Валерия Кинеевацитирует8 месяцев назад
    — Чего там лучше! Знаю сам, что лучше не сделаю; правду ты про талан-судьбу говорил. Себе лучше не сделаю, но за правду надо, брат, стоять.
    Валерия Кинеевацитирует8 месяцев назад
    Не талан-судьба нас с тобою век заедает, а люди. Нету на свете зверя хищнее и злее человека. Волк волка не ест, а человек человека живьём съедает.
    3_thumbelina_3цитируетв прошлом году
    Проезжал раз начальник дистанции путь осматривать
    Юля Ананьевацитирует4 года назад
    К слову пришлось, и сказал. Все-таки нету твари жесточе. Не людская бы злость да жадность — жить бы можно было. Всякий тебя за живое ухватить норовит, да кус откусить, да слопать.
    Юля Ананьевацитирует4 года назад
    Нету на свете зверя хищнее и злее человека. Волк волка не ест, а человек человека живьём съедает.
    b8721972007цитирует4 года назад
    — Не талан-судьба нас с тобою век заедает, а люди. Нету на свете зверя хищнее и злее человека. Волк волка не ест, а человек человека живьём съедает.
    b8721972007цитирует4 года назад
    Все-таки нету твари жесточе. Не людская бы злость да жадность — жить бы можно было. Всякий тебя за живое ухватить норовит, да кус откусить, да слопать.
    Полина Грибочекцитирует4 года назад
    Семен Иванов был человек больной и разбитый
    Анастасия Афанасьевацитирует7 лет назад
    олнце жарился, и переходы делал по сорока и пятидесяти вёрст в жару и в мороз; случалось и под пулями бывать, да, слава бог
    Анастасия Афанасьевацитирует7 лет назад
    о, ваше благородие, я самый и есть.
    — Ты как с
    Элина Савченкоцитирует7 лет назад
    Семен Иванов служил сторожем на железной дороге. От его будки до одной станции было двенадцать, до другой — десять вёрст. Вёрстах в четырех в прошлом году открыли большую прядильню; из-за лесу ее высокая труба чернела, а ближе, кроме соседних будок, и жилья не было.

    Семен Иванов был человек больной и разбитый. Девять лет тому назад он побывал на войне: служил в денщиках у офицера и целый поход с ним сделал. Голодал он, и мерз, и на солнце жарился, и переходы делал по сорока и пятидесяти вёрст в жару и в мороз; случалось и под пулями бывать, да, слава богу, ни одна не задела. Стоял раз полк в первой линии; целую неделю с турками перестрелка была: лежит наша цепь, а через лощинку — турецкая, и с утра до вечера постреливают. Семёнов офицер тоже в цепи был; каждый — день три раза носил ему Семён из полковых кухонь, из оврага, самовар горячий и обед. Идёт с самоваром по открытому месту, пули свистят, в камни щелкают; страшно Семёну, плачет, а сам идёт. Господа офицеры очень довольны им были: всегда у них горячий чай был. Вернулся он из похода целый, только руки и ноги ломить стало. Немало горя пришлось ему с тех пор отведать. Пришёл он домой — отец старик помер; сынишка был по четвертому году — тоже помер, горлом болел; остался Семён с женой сам-друг. Не задалось им и хозяйство, да и трудно с пухлыми руками и ногами землю пахать. Пришлось им в своей деревне невтерпеж; пошли на новые места счастья искать. Побывал Семён с женой и на Линии, и в Херсоне, и в Донщине; нигде счастья не достали. Пошла жена в прислуги, а Семен по-прежнему все бродит. Пришлось ему раз по машине ехать; на одной станции видит — начальник будто знакомый. Глядит на него Семён, и начальник тоже в Семеново лицо всматривается. Узнали друг друга: офицер своего полка оказался. — Ты Иванов? — говорит.

    — Так точно, ваше благородие, я самый и есть.

    — Ты как сюда попал?

    Рассказал ему Семен: так, мол, и так.

    — Куда ж теперь идёшь?

    — Не могу знать, ваше благородие.

    — Как так, дурак, не можешь знать?

    — Так точно, ваше благородие, потому податься некуда. Работы какой, ваше благородие, искать надобно.

    Посмотрел на него начальник станции, подумал и говорит:

    — Вот что, брат, оставайся-ка ты покудова на станции. Ты, кажется, женат? Где у тебя жена?

    — Так точно, ваше благородие, женат; жена в городе Курске, у купца в услужении находится.

    — Ну, так пиши жене, чтобы ехала. Билет даровой выхлопочу. Тут у нас дорожная будка очистится; уж попрошу за тебя начальника дистанции.

    — Много благодарен, ваше благородие, — ответил Семён.

    Остался он на станции. Помогал у начальника на кухне, дрова рубил, двор, платформу мел. Через две недели приехала жена, и поехал Семён на ручной тележке в свою будку. Будка новая, тёплая, дров сколько хочешь; огород маленький от прежних сторожей остался, и земли с полдесятины пахотной по бокам полотна было. Обрадовался Семен; стал думать, как своё хозяйство заведёт, корову, лошадь купит.

    Дали ему весь нужный припас: флаг зелёный, флаг красный, фонари, рожок, молот, ключ — гайки подвинчивать, лом, лопату, мётел, болтов, костылей; дали две книжечки с правилами и расписание поездов. Первое время Семён ночи не спал, все расписание твердил; поезд ещё через два часа пойдёт, а он обойдет свой участок, сядет на лавочку у будки и все смотрит и слушает, не дрожат ли рельсы, не шумит ли поезд. Вытвердил он наизусть и правила; хоть и плохо читал, по складам, а все-таки вытвердил.

    Дело было летом; работа нетяжелая, снегу отгребать не надо, да и поезд на той дороге редко. Обойдёт Семён свою версту два раза в сутки, кое-где гайки попробует подвинтить, щебёнку подровняет, водяные трубы посмотрит и идет домой хозяйство своё устраивать. В хозяйстве только у него помеха была: что ни задумает сделать, обо всем дорожного мастера проси, а тот начальнику дистанции доложит; пока просьба вернётся, время и ушло. Стали Семён с женою даже скучать.

    Прошло времени месяца два; стал Семён с соседями-сторожами знакомиться. Один был старик древний; все сменить его собирались: едва из будки выбирался. Жена за него и обход делала. Другой будочник, что поближе к станции, был человек молодой, из себя худой и жилистый. Встретились они с Семеном в первый раз на полотне, посередине между будками, на обходе; Семён шапку снял, поклонился.

    — Доброго, — говорит, — здоровья, сосед. Сосед поглядел на него сбоку.

    — Здравствуй, — говорит.

    Повернулся и пошел прочь. Бабы после между собою встретились. Поздоровалась Семенова Арина с соседкой; та тоже разговаривать много не стала, ушла. Увидел раз ее Семен.

    — Что это, — говорит, — у тебя, молодица, муж неразговорчивый? Помолчала баба, потом
    Larissa Guzцитирует8 лет назад
    Смотрит — и человек поднялся, в руках у него лом; поддел он рельс ломом, как двинет его в сторону. Потемнело у Семена в глазах; крикнуть хочет — не может. Видит он Василия, бежит бегом, а тот с ломом и ключом с другой стороны насыпи кубарем катится. — Василий Степаныч! Отец родной, голубчик, воротись! Дай лом! Поставим рельс, никто не узнает. Воротись, спаси свою душу от греха. Не обернулся Василий, в лес ушёл. Стоит Семён над отвороченным рельсом, палки свои выронил. Поезд идёт не товарный, пассажирский. И не остановишь его ничем: флага нет. Рельса на место не поставишь; голыми руками костылей не забьешь. Бежать надо, непременно бежать в будку за каким-нибудь припасом. Господи, помоги!
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз