Бесплатно
Евгений Замятин

На куличках

LiriKцитируетв прошлом году
Была у Тихменя болезнь такая: думать. А по здешним местам – очень это нехорошая болезнь. Уж блаже водку глушить перед зеркалом, блаже в карты денно и нощно резаться, только не это.
LiriKцитируетв прошлом году
Кусочки человечьи обступили Андрея Иваныча, загалдели, стиснули.
LiriKцитируетв прошлом году
Нет, не шутит. И даже – видать еще вот и сейчас – под пеплом лица мигает и тухнет человечье, далекое.
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
Но из дома он слышал дикий, нечеловеческий крик. Понял: туда нельзя. Больше никогда уж нельзя.
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
«Как? Неужели же она… после всего, после всего… любила? Простила? Любила Шмита?»
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
Нельзя, некуда спастись ей от Шмита, и хуже всего: не хочется спастись.
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
На худеньком ребячьем теле у Маруси много теперь цветет синяков – от Шмитовых злых ласк. Все неистовей, все жесточе с ней Шмит. И всегда одно и то же: плачет, умирает, бьется она в кольце Шмитовых рук. А он – пьет сладость ее умираний, ее слез, своей гибели.
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
Тихмень горестно замотал головой и хлюпнул. Потекли пьяные слезы, а какие же слезы горчее пьяных?
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
Андрей Иваныч ответил Марусе:

– Хорошо.
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
В вальсе Шмит подходил к ним. Маруся, улыбаясь – ведь на них глядел Шмит – улыбаясь, сказала чужие, дикие слова:

– Убейте его, убейте Шмита. Чем такой… пусть лучше мертвый, я не могу…

– Убить? Вы? – поглядел Андрей Иваныч, не веря, в ужасе.
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
Но со Шмитом совладать ей разве? Измял всю, скрутил, силком заставил. Мучительно, смертно-сладко было терзать ее, дитенка худенького, милого, ее – такую чистую, такую виноватую, такую любимую…
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
Шмит, но ведь… Шмит… ты любишь ведь? Ты ведь это хочешь – не так, не просто, как…

– Любить? Я любил…

Шмит задохнулся. «Марусенька, Марусенька, ведь я умираю. Марусенька, родная, спаси!» Но вслух сказал он:

– Но ведь ты продолжаешь уверять, что меня любишь хм! Ну, и довольно с тебя. А я… просто хочу.

«Нет, это он так, притворяется… Было бы ужасно»… – Шмит, не надо, не надо же, ради-ради…
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
Умерла Маруся – веселая девочка на качелях. Увидел Андрей Иваныч строгую, скорбную женщину, рожавшую и хоронившую: вот эти, вот, глубокие морщины по углам губ – разве не следы они похорон? И пусть запашет жизнь еще глубже борозды – все стерпит, все поднимет русская женщина
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
«Милостивая Государыня, голубонька Марья Владимировна. Пятнадцатого ноября сего года ваш милейший муженек нанес мне оскорбление действием (свидетели: денщик мой Ларька, генеральша моя и свояченицы Агния; последняя видела все сквозь дверную щель). Такие вещи ценятся, конечно, не тремя днями гауптвахты, которые отсидел капитан Шмит, а малость посурьезней: каторгой – от 12 лет. Дальнейшее направление этого дела, сиречь предание его усмотрению военного суда или вечному забвению, зависит всецело от вас, милая барыня Марья Владимировна. Если вы за муженька хотите расплатиться, так пожалуйте ко мне завтра в двенадцать часов дня, перед завтраком. А коли не захотите, – так в том, голубонька, воля ваша. А то бы пришли, я бы, старик, ах как бы рад был.

Почитатель ваш Азанчеев».
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
– …об земь брякнулась – и кричу: ой, ушиблась! Тут уж, конечно, Шмитово сердце не вытерпело: где, говорит, где? Показала плечо: тут, вот. Ну, конечно, он… А я и на губы: и тут, говорю, тоже ушибла. Ну, он и губы… Вот, ведь мы хитрущие какие, женщины, – если захотим!
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
Маруся была слишком весела. Рассказывала:

– Шмит еще кадетиком был, в белом парусиновом… Он и тогда был жестокий, упрямый. Мне так хотелось, чтобы поцеловал, а он… А я на качелях качалась, было жарко. Ну, думаю, погоди же! Взяла да с качелей об земь – бряк…
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
Андрей Иваныч помотал головою: нет. Языком шевельнуть боялся, а то снимется и улетит вот это, что бьется в нем и что страшно назвать.
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
Андрей Иваныч и Маруся были на пристани. Проводили Шмита, вдвоем шли домой.
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
Оно, положим, что дело идет о приемке новых станков прицельных.
Екатерина Кузовихинацитируетв прошлом году
Письменным приказом Шмит был наряжен на поездку в город.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз