Семен Резник

Эта короткая жизнь. Николай Вавилов и его время

Сообщить о появлении
Загрузите файл EPUB или FB2 на Букмейт — и начинайте читать книгу бесплатно. Как загрузить книгу?
    ipatцитирует3 года назад
    Его главное достижение — воспроизводимая коллекция мирового генофонда культурных растений — становилась важнейшим фактором развития агрономических наук и селекции новых сортов сельскохозяйственных культур почти во всех странах
    Анастасия Банановацитирует2 года назад
    задача школьного обучения в том, чтобы «дать обществу личность, творческое "я"».
    ipatцитирует3 года назад
    Генный банк Бразилии и Бюро растениеводства в Индии носят его имя. В кабинетах директоров генных банков США, Венгрии, Португалии и других стран висят портреты российского ученого, и это не случайно: он — основатель важнейшего глобального научного направления — изучения и сбора генетических ресурсов растений, развитие которого на 80—90 % способно обеспечить продовольственную безопасность населения Земли. К коллекции ВИР обращались более 700 научных организаций зарубежных стран, а в нашей стране она уже послужила выведению около 60 % районированных сортов и гибридов, то есть — 1000 сортов различных сельскохозяйственных культур, занимающих площадь почти 60 млн га. Из них почти 400 сортов выведено сотрудниками ВИР и его опытных станций»[961].
    ipatцитирует3 года назад
    В издательстве Академии наук готовилась к печати биография Гёте известной писательницы Мариэтты Шагинян. Автор популярных романов, серии книг о семье Ульяновых, она была также знатоком немецкой философии, литературы, культуры.
    Редактор издательства обнаружил в ее рукописи страшное упущение: в ней не приводилось знаменитое высказывание товарища Сталина о сказке М.Горького «Девушка и смерть»: «Эта штука сильнее "Фауста" Гёте. Любовь побеждает смерть».
    Вместо того чтобы с готовностью восполнить пробел, писательница объяснила редактору, что хотя она преклоняется перед гением товарища Сталина, но в этом конкретном пункте она с ним не согласна. Спор перешел в кабинет заведующего редакцией, затем главного редактора, затем директора издательства. Шагинян стояла на своем. (Удивительно, что на упрямую авторшу никто не донес.) Спор был перенесен в кабинет президента Академии наук: административно издательство подчинялось ему.
    Мариэтта Шагинян была наслышана о Сергее Ивановиче Вавилове как о тонком, широко образованном интеллектуале, хотя, вероятно, не знала, что «Фауст» был с юности его настольной книгой. Уж он-то должен был понять, насколько нелепа «эта штука» в книге о Гёте!
    Пока директор издательства докладывал вопрос, писательница с надеждой вглядывалась в утомленное интеллигентное лицо президента Академии наук. И видела, как оно — каменеет!.. Она поняла, что и здесь не найдет поддержки. Это была последняя инстанция, выше идти было некуда: не самому же корифею писать жалобу!
    Ее охватило отчаяние, она разрыдалась.
    Окаменевшее лицо Сергея Ивановича мгновенно ожило, он быстро встал, подошел к ней, молча поднял ее за руки, так же молча вывел в заднюю комнату, плотно прикрыл дверь и тихо сказал:
    — Мариэтта Сергеевна, дорогая, не расстраивайтесь, успокойтесь! Помните, что сказал Савельич Гриневу, когда Пугачев потребовал, чтобы тот поцеловал его царскую руку? «Плюнь, батюшка, да поцелуй!» Так и вы. Плюньте и поцелуйте!
    Она успокоилась. Книга вышла в том же 1950 году. Из последующих изданий «эта штука» исчезла[958].
    ipatцитирует3 года назад
    в бездонной глубине Вселенной, бороздит пространство планета № 2862. Ее открыл астроном Крымской астрофизической обсерватории Н.С.Черных 15 мая 1977 года. Это планета ВАВИЛОВЫХ. Названа в честь академика Николая Ивановича Вавилова и его брата академика Сергея Ивановича Вавилова.
    ipatцитирует3 года назад
    Склонившись над завершенной рукописью монографии «Иммунитет растений», Вавилов в последний раз перелистает ее и, прежде чем отнести на высший суд — Дмитрию Николаевичу Прянишникову, на титульном листе напишет:
    Посвящается памяти
    великого исследователя иммунитета
    ИЛЬИ ИЛЬИЧА МЕЧНИКОВА
    ipatцитирует3 года назад
    Об этом виде я составлю заметку для "Science", которую пошлю Вам. Видов пшеницы 8, и работают с ней систематики 200 лет, и прибавление нового вида является фактом довольно существенным для пшеницы»[69].
    ipatцитирует3 года назад
    Оказалось, что грибы-паразиты строго специализированы по растениям-хозяевам. Каждая форма гриба избирательно поражает один род, или один вид, или одну разновидность растений. Но уж этот свой объект умеет отличить точно — не хуже самого опытного ботаника.
    ...Идя от растения к растению, от одного вида грибов к другому, Вавилов разрабатывал физиологическую, как он ее называл, а правильнее сказать — генотипическую теорию растительного иммунитета (так назвал ее впоследствии профессор П.М.Жуковский).
    ipatцитирует3 года назад
    350 сортов овса и 650 сортов пшеницы
    ipatцитирует3 года назад
    Бэтсон родился в 1861 году, то есть ему уже перевалило за пятьдесят — по тем временам почти старик. Еще маленьким мальчиком на вопрос о том, кем он хочет стать, он твердо ответил: «Натуралистом!» А немного подумав, добавил, что если для этого у него не хватит способностей, то он, так и быть, согласен стать врачом.
    Способностей у него оказалось достаточно, по естественным наукам он всегда был первым учеником.
    В 80-х годах XIX века молодой ученый-зоолог заинтересовался проблемами эволюции. Баталии вокруг теории Дарвина к тому времени отшумели, это была тихая гавань. «Прогресс в изучении эволюции, — писал Бэтсон о том времени, — видимо, остановился. Более сильные духом, может быть, более благоразумные, покинули это поприще научной работы и обратились к проблемам, обещающим более обильную жатву и скорый сбор урожая. Из тех немногих, оставшихся на поле битвы, кое-кто пробивается через джунгли запутанных явлений; большинство же беспечно остается на позициях великих открытий, сделанных Дарвином много лет назад».
    Бэтсон вклинился в ряды тех немногих, кто «пробивался сквозь джунгли»!
    Он путешествовал по Северной Америке, Австралии, Европе, собирая неизвестные формы животных. Полтора года провел в России. При содействии главы географического общества П.П.Семенова-Тян-Шанского он обшарил Среднюю Азию, пытаясь понять, как экстремальные условия внешней среды — беспощадный зной, почти полное отсутствие влаги, бесплодные сыпучие пески — влияют на приспособляемость к ним обитателей пустынь. Он обогащал науку массой новых фактов, стремясь углубить представления о происхождении видов.
    Вслед за Августом Вейсманом Бэтсон выступил против теории наследования благоприобретенных признаков. Он выдвинул концепцию прерывистости, ступенчатости эволюции, в чем предвосхитил мутационную теорию Гуго де Фриза.
    В 1899 году, на Первой Международной конференции по гибридизации, он выступил с докладом «Гибридизация как метод исследования». Доказывал, что изучение гибридов и их потомства — ключ к познанию законов наследственности.
    Он пришел к менделевскому выводу о том, что у гибридов первого поколения одни признаки, как правило, доминируют над альтернативными признаками; он утвердился во мнении, что потомство гибридов необходимо исследовать методами статистики и теории вероятностей. Когда в 1900 году логика развития науки привела к вторичному открытию законов Менделя, Бэтсон встретил их, по выражению Вавилова, «во всеоружии фактов». Он организовал перевод работы Менделя на английский язык и следом (в марте 1902 года) опубликовал свою книгу — «Менделевские основы наследственности», с подзаголовком «В защиту менделизма».
    Эта книга выдвинула Бэтсона в лидеры новой области знаний. Она же показала, что автор обладает редким качеством: пренебрежением к личному успеху. Подойдя к открытию основных законов наследственности совершенно самостоятельно, он подчеркнуто назвал их менделевскими. Себе он отвел скромную роль защитника и интерпретатора идей давно почившего августинского монаха.
    «Во многих хорошо организованных предприятиях есть люди, известные как "будильники", их неблагодарное дело — будить других от сна и твердить им, что наступило время работы, — писал Бэтсон. — Эту неблагодарную роль беру сегодня на себя я, и если я стучу громко, то потому, что в этом нужда».
    Роль, которую принял на себя Бэтсон, была особенно неблагодарной, потому что далеко не все ученые желали просыпаться и засучивать рукава. Свое право на сладкую дрему они отстаивали тем, что ополчились против менделизма.
    В Англии знамя противников Менделя и Бэтсона поднял весьма авторитетный Карл Пирсон — математик, статистик, биолог, философ, основатель математической статистики и биометрии. Пирсон и его ученики «обрушились всем своим математическим авторитетом на идею существования "единиц наследственности"», вспоминал через много лет Николай Вавилов.
    Пирсон и его сторонники приводили опыты с пегими собаками. Окраска шерсти в их потомстве не укладывалась в менделевское соотношение 3:1. Из этого они делали вывод, что единицы наследственности — это выдумка, а законы Менделя не имеют всеобщего значения: в лучшем случае это «гороховые законы», то есть они описывают поведение гибридов гороха.
    Данные Пирсона не удавалось объяснить до тех пор, пока шведский генетик и селекционер Нильсон-Эле не предложил остроумную теорию «полимерных признаков». По этой теории, некоторые признаки организма определяются не одной парой генов, а двумя, тремя и большим числом пар. Математические соотношения при расщеплении усложняется, но суть остается той же, менделевской. Бэтсон сразу же оценил теорию Нильсона-Эле. Обладая бойцовским характером, он, в острой полемике с Пирсоном, показал, что опыты с пегими собаками не опровергают, а, наоборот, подтверждают законы Менделя.
    Но Пирсон не сдавался. Вскоре Вавилову доведется неоднократно прослушать «блистательные лекции Пирсона, посвященные громовой критике менделизма, и даже видеть демонстрацию опытов по скрещиванию пегих собачек»[52].
    ipatцитирует3 года назад
    Стажировка в лучших зарубежных лабораториях была почти обязательным условием для начинающего ученого, «оставленного для приготовления к профессорской деятельности». Только после этого он мог представить к защите магистерскую диссертацию, получить место доцента, потом профессора в университете или научного сотрудника в научно-исследовательском учреждении. Такова была укоренившаяся традиция русской науки. Заграничная командировка хорошо оплачивалась государством, причем стипендиату предоставлялась полная свобода в выборе мест и характера занятий. Но стипендию давали не каждому — надо было выдержать конкурс.
    В заявлении на командировку Николай Вавилов развернул широкую программу работ и занятий. Он намеревался ознакомиться «с современным состоянием биологии сельскохозяйственных растений», в частности, с «теоретическими основами селекции», и в особенности с тем, как изучаются в Европе болезни и иммунитет растений. Он уже начал исследования по иммунитету растений на Селекционной станции Петровки, намерен был продолжать их за рубежом и, главное, освоиться со всем тем, что было достигнуто в этой области.
    Зарубежная командировка была рассчитана на два года — первый из них он планировал провести в Англии. В его записке названы имена британских ученых Харри Биффена и Маршалла Уорда, «особенно много сделавших в учении об иммунитете растений к грибным заболеваниям». С ними и их работами он планировал познакомиться на месте. Он не знал, что миколога Маршалла Уорда уже не было в живых, зато знал, что Харри Биффен — один из ближайших учеников Уильяма Бэтсона. Он также планировал прослушать курс генетики в Кембриджском университете, который читал другой ученик Бэтсона — профессор Паннет.
    «При возможности» Николай намеревался позаниматься у самого Бэтсона в его Институте садоводства, но у него не было уверенности, что это ему удастся. В его представлении Бэтсон был легендарной личностью, олимпийцем, обитавшим в заоблачной выси. Он мог лишь мечтать о том, что Бэтсон снизойдет до безвестного молодого пришельца из далекой России.
    ipatцитирует3 года назад
    В заключение своей Актовой речи Вавилов указал на «такие вопросы, относительно которых трудно было бы определить, подлежат ли они ведению агрономической науки или чистой генетики». Таких вопросов он выделил два.
    Первый из них — происхождение культурных растений и домашних животных. «Восстановить картину генезиса культурного растения и животного, может быть, воссоздать ее — одна из основных задач науки как агрономической, так одинаково и генетики».
    Второй вопрос — углубленное изучение «индивидуальностей, рас, сортов» возделываемых растений. Это он считал особенно важным в земледелии, ибо агрономия, «преимущественно до последнего времени занимавшаяся изучением среды, в которой возделываются растения», мало учитывала биологические особенности самих растений.
    Слушатели вряд ли могли осознать, насколько глубоки и содержательны заключительные слова молодого коллеги. Да и сам он еще не знал, что, сосредоточившись на особенности индивидуальностей, он откроет биологические законы фундаментальной важности, что создаст теорию происхождения культурных растений, что избороздит пять континентов планеты и создаст крупнейший в мире банк генов культурных растений — неисчерпаемую кладовую для преобразования и повышения урожайности возделываемых культур.
    ipatцитирует3 года назад
    На защиту дарвинизма от слишком торопливых ниспровергателей поднялся неистовый дарвинист Климент Аркадьевич Тимирязев.
    Он остро критиковал «мендельянцев», но никогда не заявлял о непризнании законов Менделя, как ему впоследствии приписывали ниспровергатели менделизма, прикрывавшиеся авторитетом его имени. В своих горячих выступлениях Тимирязев показал, что законы Менделя не только не противоречат теории отбора, но, напротив, служат для нее важной опорой. Законы Менделя снимали основную трудность эволюционной теории, так называемый кошмар Дженкинса. Этот «кошмар» обескураживал самого Дарвина, в чем тот признавался со свойственной ему правдивостью.
    Инженер Питер Дженкинс рисовал примерно такую картину. Представьте себе поле красных маков, на котором появилось одно или несколько растений с белыми цветами. Допустим, что белый цвет в данных условиях благоприятен для мака, так что отбор его не уничтожит. Но ведь таких растений всего несколько, а красных — целое поле! Растения с белыми цветками будут скрещиваться с красноцветными. Значит, уже в первом поколении потомство белых цветов будет розовым. Но ведь и растений с розовыми цветами окажется сравнительно немного, они тоже будут скрещиваться с красными, и, таким образом, через два-три поколения полезный признак исчезнет, эволюция не пойдет.
    Тимирязев показал, что, в свете законов Менделя, нарисованная Дженкинсом картина будет выглядеть совсем иначе. Если белая окраска цветка окажется рецессивным признаком, то уже в первом поколении гибридов все цветы будут красными, но задаток белого цвета не исчезнет. Гибридные растения могут и раз, и два, и десять раз скрещиваться с красноцветными растениями; каждый раз в потомстве будут красные цветы. Но задаток белого цвета будет только размножаться. Рано или поздно сойдутся пары с задатками белого цвета, и он проявляться у части ее потомства. Если белый цвет более полезен растению, чем красный, то, в конце концов, он победит в борьбе за существование... То есть Тимирязев помирил менделизм с дарвинизмом, что усилило глубокое уважение, какое молодой Вавилов испытывал к «неистовому Клименту».
    ipatцитирует3 года назад
    Его задача — убедить слушателей в том, что без генетики немыслим дальнейший прогресс практической селекции. Предвосхищая возможные возражения, Вавилов говорил: «Могут сказать, что эмпирический опыт в деле улучшения пород и сортов культурных растений и животных намного опередил научную работу в этой области. И без генетики усовершенствовались, и нередко успешно, возделываемые растения и культивируемые животные . Не умаляя этих крупных успехов эмпирического искусства, все же смело можно полагать, что в освещении научными генетическими исследованиями процесс сознательного улучшения и выведения культурных растений и животных пойдет много быстрее и планомернее».
    ipatцитирует3 года назад
    Одновременно появились данные, уточнявшие картину, нарисованную Менделем. Было установлено, что многие признаки определяются не одной, а несколькими парами генов; соответственно картина расщепления описывалась более сложными математическими соотношениями, чем простое 3:1. Это, впрочем, предсказывал сам Мендель.
    Было установлено, что некоторые признаки растений и животных не перемешиваются при расщеплении гибридов второго поколения, а сопутствуют друг другу. Так, белые глаза у плодовой мушки оказались определенно сцепленными с полом: от отцов признак белых глаз переходил только к дочерям. Вместе с тем было показано, что некоторые сцепленные признаки иногда все же расходятся.
    Эти странности механизмов наследования объяснил американец Томас Хант Морган, выдвинувший хромосомную теорию наследственности. Морган установил, что таинственные наследственные задатки (гены) сосредоточены в особых образованиях клеточного ядра — хромосомах, как предсказывал еще Вейсман. Хромосомы видны под микроскопом в период деления в клетки. Эти микроскопические структуры хорошо окрашиваются различными красителями, отчего и получили свое название.
    Оказалось, что каждому биологическому виду свойственно строго определенное число хромосом, причем в клетках тела их содержится двойной набор, а в половых клетках — одинарный. Так, в клетках человека 46 хромосом, а в половых клетках по 23. При оплодотворении двойной набор хромосом восстанавливается, что дает начало дочернему организму. При этом организм детеныша получает половину хромосом от матери и половину от отца.
    Особый интерес представляло то, что при образовании половых клеток с одинарным набором хромосом парные хромосомы обязательно расходятся в разные клетки, причем хромосомы одной пары никак не связаны с хромосомами других пар, при оплодотворении каждая хромосома как бы воссоединяется со своей парой.
    ipatцитирует3 года назад
    Между тем селекционеры продолжали действовать по старинке. Даже самый простой метод селекции — искусственный отбор — научно не был проработан. В одних случаях отбор приводил к появлению ценного сорта, в других случаях отбор ежегодно повторяли, а улучшения сортов не было.
    Переоткрытие законов Менделя позволило понять, в чем тут дело. Как показал датчанин Вильгельм Иогансен, отбором можно выводить сорта из популяций, то есть смеси сортов и их гибридов. Отобрав из популяции нерасщепляющееся растение с нужными земледельцу свойствами и размножив его, селекционер получает новый сорт, чистую линию. Дальнейший отбор в пределах чистой линии к улучшению сорта не приведет. К примеру, семена могут быть более или менее крупными из-за неодинаковых условий в пределах поля, а не из-за наследственной природы растений. Отбирать из них более крупные для дальнейшего размножения бесполезно: сорт более урожайным не станет.
    Теория чистых линий — важный шаг в развитии генетики и селекции, подчеркивал Вавилов в своей Актовой речи.
    Однако из своей правильной теории Иогансен сделал неверный вывод: изменчивость в природе ограничена; она имеет место лишь до того, пока отбор, искусственный или естественный, приведет к образованию чистых линий. После этого эволюционное развитие прекращается. Так Иогансен «остановил» эволюцию!
    Но эволюция — непреложный закон природы. Это давно уже признавало подавляющее большинство ученых. Они стали искать выход из тупика.
    Правда, теория чистых линий была опубликована в 1903 году — уже после того, как выход был найден. Но немногие ученые это осознавали.
    5.
    Русский академик С.И.Коржинский[51] в 1899 году, а через два года после него более глубоко и обоснованно голландец Гуго де Фриз, рассказывал в своей Актовой речи Вавилов, выдвинули мутационную теорию изменчивости.
    Гуго де Фриз обнаружил, что среди одинаковых особей некоторых растений очень редко, но неизменно появляются формы, резко отличные от исходных. Он заключил, что живым организмам свойственно иногда резко изменять свою наследственную природу. «Вот как возникают новые виды, роды, семейства!» — решил Гуго де Фриз после долгих кропотливых исследований.
    Он ставил опыты два десятка лет, начав их еще в 1880-е годы, и все же слишком поспешил с выводами!
    Его теория, проливая свет на процесс изменчивости, блестяще подтверждала дарвиновское учение, но сам он противопоставил внезапные изменения (мутации) теории Дарвина: ведь Дарвин говорил о постепенном накоплении мелких, почти незаметных изменений.
    — Значение отбора ограничено, — заявил де Фриз. — Эволюция идет путем резких скачков, мутаций.
    Позднее де Фриз изменил свое мнение. Он убедился, что чем резче мутация, тем меньше шансов для новой формы выжить в данных условиях среды. Иное дело — мутации мелкие, небольшие. Они тоже чаще всего вредны для организма, приспособленного к определенным внешним условиям. В этих случаях изменившиеся особи ожидает печальная участь. Но иногда, очень редко, небольшое изменение оказывается полезным. Организм становится лучше приспособленным к среде обитания, естественный отбор закрепляет новую форму.
    Дарвиновский смысл теории мутаций и подчеркивал Вавилов в своей Актовой речи.
    ipatцитирует3 года назад
    Теория естественного отбора посягала на незыблемость сложившейся картины мира, с чем многие не хотели мириться. Больше двух десятилетий ушло на то, чтобы отстоять эволюционное учение в борьбе с ее отрицателями.
    В пылу этой борьбы и прошла незамеченной статейка провинциального монаха, вздумавшего к тому же изъясняться на языке математических формул.
    Шли годы, и вместе с ними шел вперед основной фронт биологической науки.
    Стало общепризнанным, что эволюция живого мира — это факт и что в основе эволюции лежат три фактора: наследственность, изменчивость и отбор.
    Причины отбора вскрыл Дарвин: перенаселенность и борьба за существование в животном и растительном царстве.
    Но чем определяется наследственность и изменчивость?
    Насколько наследственность консервативна, в какой степени изменчивость распространена, какие механизмы приводят их в действие?
    ipatцитирует3 года назад
    Прянишников предлагает ему подготовить Актовую речь для торжественного собрания на Голицынских курсах, посвященного началу нового учетного года. На таких собраниях присутствует весь профессорско-преподавательский состав. Выступить на нем с Актовой речью — это честь, которой редко удостаиваются даже лучшие профессора! Николай пишет Кате: «Суть в том, что неудачи с педагогикой настраивают очень скверно и обескураживают самого себя. Почему-то этого не видят со стороны, хотя я ничего ни от кого не скрываю. И по какой-то случайности всякий пустяковый плюс переоценивают. И вот в результате сегодня от Прянишникова предложение: составить Актовую речь для Голицынских курсов ко 2 октября. Я, по правде сказать, оторопел. Наговорил, что чувствую неудобным, неопытен и пр., но, м.б., у них мало народу, и к 1 июля мне дан срок подумать и дать ответ и тему . Мало уверенности в том, что сможешь, сумеешь. Уж очень всё это быстро. Похоже на карьеризм, от коего боже упаси. Боязно переоценки и пустой фикции. Все эти публичные выступления — одно огорчение и неприятности».
    Николай почти напуган, но предложение принимает. Пусть Актовая речь станет актом его самоутверждения! «Приготовим что-нибудь а lа генетика и ее роль в агрономии, только не разрешают такого заглавия. Слово-де непонятное», — пишет он Кате уже с некоторым ехидством.
    Он, конечно, настоял на «непонятном» названии: «Генетика и ее отношение к агрономии». Это означало, что вместе с ним самый серьезный экзамен будет держать молодая наука — генетика.
    ipatцитирует3 года назад
    «Маленькую черточку, а, м.б., она и очень крупная в Бюро прикладной ботаники, отмечу — это резкая дифференциация труда работа имеет, пожалуй, форму фабричного, точнее — капиталистического предприятия. Этим объясняется большая продуктивность Бюро. Лозунг здесь "Спасение в специализации". Больше чем одно растение (пшеница, овес, ячмень) один человек не может охватить. Моя комната рядом с регелевской, и я сижу и слышу каждый день этот лозунг, который Регель повторяет при каждом удобном случае, и выслушиваю анафемствование "энциклопедизму". Идеал работника Регеля — это скромный, трудолюбивый, аккуратный сотрудник, специализировавшийся, ну, например, на определении плёнчатости ячменя». Сообщив всё это Кате, он с иронией заключал: «Сижу и ежусь. "Горе вам, энциклопедистам", "Горе вам, стремящимся объять необъятное, совместить несовместимое"».
    Николай не ограничивался одной культурой.
    Ежился под суровым взглядом Регеля, но поступал по-своему.
    И никто не мог бы его переупрямить.
    Это был характер. Тот самый, негнущийся стержень его, казалось бы, мягкой, податливой натуры...
    ipatцитирует3 года назад
    «В голове витают осколки планов, сомнений, загадок в будущее. Оглядываясь назад, чувствую, что пока пройденный путь был, должно быть, верен . Многое не сделано — и этот долг стеснит последующее движение.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз