Полина Барскова

Седьмая щелочь

    Ania Ivlevaцитирует9 месяцев назад
    На улицах такая стынь.
    Куда ни глянь — провозят санки.
    На них печальные останки
    Зашиты в белизну простынь.
    Скользит замерзших мумий ряд.
    Все повторимо в этом мире:
    Песков египетских обряд
    Воскреснул в Северной Пальмире.
    Irina Novikovaцитирует2 года назад
    Этот год нас омыл, как седьмая щелочь,
    О которой мы, помнишь, когда-то читали?
    Оттого нас и радует каждая мелочь,
    Оттого и моложе как будто бы стали.
    chitatelsashalцитирует2 года назад
    (Удивительно и полно горькой иронии, что Зальцман зарегистрировал это жуткое «Ры-ры» как раз в то время, когда Ахматова написала свое программное, разительное «Мужество», при этом стеная и воя от ужаса бомбежек, по любезному свидетельству любезных очевидцев, в подвале писательского дома на канале Грибоедова, что привело к необходимости удаления ее из города на юг. Когда «Мужество» внушалось блокадникам ее дивным голосом по радио, Ахматовой в городе уже не было, к горлу города уже подступало ры-ры.)
    Катя Пцитирует18 дней назад
    собирал Гумилева по расстроенным вдовам (история фикций, профессиональных навыков, дневников и приключений самого Лукницкого еще ждет своего часа и исследователя). Однако не только Лукницкий, но и Рудаков подходят под описание этого собирателя теней.
    Катя Пцитирует18 дней назад
    Их мнения, можно предполагать, его бы немало озадачили своей ненужностью
    Катя Пцитирует18 дней назад
    Д, темный, ледяной и пылающий
    Катя Пцитирует18 дней назад
    Иногда начинает казаться, что это поэзия о блокадном ужасе для детей.

    Обледенелая дорожка
    Посередине мостовой.
    Свернешь в сторонку хоть немножко, —
    С сугробы ухнешь с головой,

    Туда, где в снеговых подушках
    Зимует пленником пурги
    Троллейбус пестрый, как игрушка,
    Как домик бабушки Яги.
    В серебряном обледененьи
    Его стекло и стенок дуб.
    Ничком на кожаном сиденье
    Лежит давно замерзший труп.

    А рядом, волоча салазки,
    Заехав в этакую даль,
    Прохожий косится с опаской
    На быта мрачную деталь.
    Катя Пцитирует18 дней назад
    странства уюта, которое, как в дурном сне либо в фильме ужасов, вдруг оказывается троллейбусом, полным мертвецов (мне довелось работать с замечательным специалистом по блокадному транспорту, и он воскликнул однажды: «Представляете себе, троллейбусы в ледяной корке стояли такие яркие, как елочные игрушки!»). На троллейбус оборачивается прохожий, скорее всего направляющийся по смертному делу. Неспроста же он с салазками. Салазки в этом тексте кажутся мне той пружинкой, на которой все держится — именно они, вероятно, наравне с карточками, самая характерная особенность блокадного быта и одновременно символ его извращенности: детские салазки, саночки стали похоронными дрожками; то, что когда-то вызывало радость, теперь инструмент блокадного быта для отправки в небытие.
    Кирилл Кириченкоцитирует3 месяца назад
    времени, или другого места, или другой субъектности, например языковой (потому инопланетные фантазии оказываются настолько популярны).
    Думаю, мы обладаем как минимум
    Кирилл Кириченкоцитирует3 месяца назад
    парадоксе пишет посетитель блокадного города Вадим Шефнер через четверть века после события

    Vvbb

fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз