Сидеть и смотреть. Серия наблюдений, Дмитрий Данилов
Книги
Дмитрий Данилов

Сидеть и смотреть. Серия наблюдений

Читать
146 бумажных страниц
  • 🌴2
  • 🚀2
  • 💡1
«Сидеть и смотреть» – не роман, не повесть, не сборник рассказов или эссе. Автор определил жанр книги как «серия наблюдений». Текст возник из эксперимента: что получится, если сидеть в людном месте, внимательно наблюдать за тем, что происходит вокруг, и в режиме реального времени описывать наблюдаемое, тыкая стилусом в экран смартфона? Получился достаточно странный текст, про который можно с уверенностью сказать одно: это необычный и даже, пожалуй, новаторский тип письма. Эксперимент продолжался примерно год и охватил 14 городов России, Европы и Израиля. Из книги можно узнать кое-что новое не только об атмосфере, духе этих городов, но и о самом феномене включенного наблюдения за реальностью. В качестве приложения в книгу помещен текст «146 часов», родственный по методу создания: автор проехал в поезде от Москвы до Владивостока и скрупулезно фиксировал происходящее за окном вагона и в самом вагоне при помощи той же техники – записей в смартфоне. Текст публикуется в сокращенном варианте и с сохранением авторской орфографии и пунктуации.
Впечатление
На полку
  • 🌴В отпуск2
  • 🚀Не оторваться2
  • 💡Познавательно1
Вход или регистрация
Marina Gromova
Marina Gromovaделится впечатлением5 месяцев назад

Что будет, если очень долго и очень внимательно всматриваться в чашу фонтана? Ну, или автобусную остановку? Будет проза Данилова. Что будет, если добавить в чашу фонтана и/или пригласить на автобусную остановку изрядный кусок абсурда? Будет пьеса Данилова. Я начну с прозы, которая, как говорят, «на любителя».

ПРОЗА
Экспериментальные романы (?), в основе которых лежит метод непосредственного наблюдения. Документалистика от литературы, где вместо сюжета, персонажей и конфликтов — форма, заданная условиями эксперимента. Она и станет той скрепой, которая соберет на себя текст.
Вообще, писать о прозе Данилова непросто. Скрепы не подбираются, слова разваливаются. Хочется схватиться за спасительную соломинку выражений из категории «где моя Википедия», и тогда будет выходить что-то вроде «экфрасис на нулевой степени письма» или даже вытягивать слова из лексикона заправского гуру, и тогда получится «осознанность и внимание к Реальности». И то, и другое имеет право на существование, но ни то, ни другое не выдерживает сопротивления материала, а именно — четкой, лаконичной, ироничной и при этом стилистически выверенной прозы Данилова.
Он наблюдает за окружающей обыденностью с таким тщанием, как будто там, в этом пепле повседневности прячется алмаз, но вопрос о том, есть ли он там, – оставит открытым. Он будет смотреть и записывать, сетуя на то, что даже от внимательного наблюдателя ускользает так много, и даже страшно подумать, сколько всего ускользает от наблюдателя невнимательного. То есть от меня, пишущей эти строки. То есть, от Вас, их читающего. А ускользает почти все: слова на языках, которых мы не знаем, смешиваются в неразличимый шум, буквы, которые никогда не прочтем, теряют знаковую функцию и исчезают. Мы не в силах понять то, что понять не способны, мы видим только то, что умеют видеть глаза. А потому надо сидеть и смотреть — очень внимательно. Чтобы осталось хоть что-то.
Но вот он, опять: пафос. Данилов — как реальность — ускользает. Его текст, в отличие от моего выглядит так: «мимо проехал молодой человек на скутере». Или так: «на маршрутке написано скидки». И даже так: «голуби совершают дефекацию».
Остранение (sic и см. Википедию) здесь – главный прием. Не видеть предметы, а узнавать их. Не встречать реальность с уже готовым ярлыком, а наблюдать за ней – каждый раз глазами Адама, который вот-вот начнет раздавать тварям имена – и вот таким манером ее описывать.
Это — эксперимент, но он — художественный и не единственный такой у Данилова. Выделю здесь «Описание города», которое в некотором роде хочется читать как детектив, склонившись над яндекс-картами. «Сидеть и смотреть» как бы продолжает «Описание города». Это стыковка очень важна. Потому что в этот момент, возможно, как раз и происходит главное художественное действо, слова срастаются, как переломанная кость, и из них прорастает реальность.

ПЬЕСЫ
Жил-был лауреат-финалист крупнейших российских литературных премий, и вдруг оказалось, что он не прозаик, а драматург. «Человек из Подольска», «Сережа очень тупой», «Свидетельские показания» как будто впитывали годами результаты наблюдений автора, а потом приправились изрядной долей абсурда — и вышли на подмостки. Оказалось, что если взять обыденность и хорошенько стукнуть ее по голове абсурдом, то на выходе получается магический реализм. Трюк, конечно, выполнен профессионалом, но так и неймется повторить его в домашних условиях.
В мире Данилова курьеры заставляют играть в города, помогают вешаться и умеют служить панихиду, а ответ на вопрос «Какого цвета дверь в Вашем подъезде?» или «В каком году был основан город, в котором Вы живете?» утягивает нас на дно болота под названием мы сами, того самого родного болота, в котором мы вязнем, брыкаясь годами между дурацкими работами и (не)любимыми людьми, маленькими зарплатами, кредитами и попытками раскрыть свое «я», жалостью к себе и… Богом.
Ну вот: опять. Пафос.
А у Данилова — смех. Компот из смеха с сухофруктами и абсурдом.
Читать его прозу не советую. Лучше почитаем Добычина. Данилов будет рад такому повороту сюжета.
А вот в театр сходите. Или хотя бы читку «Человека» послушайте. И да: присмотритесь к двери в подъезд. На всякий случай.

Анна Смирнова
Анна Смирноваделится впечатлением2 года назад
👍Советую
🌴В отпуск
🚀Не оторваться

Александра Остапчук
Александра Остапчукделится впечатлением3 года назад
💡Познавательно
🎯Полезно
🌴В отпуск
🚀Не оторваться

enay
enayцитирует2 года назад
Женщину, грызущую семечки, тоже можно было заподозрить в русскоязычности, но к ней подсела девушка в белой рубашке, и они заговорили по-испански. Любовь к семечкам объединяет разные народы.
Alisa Maximova
Alisa Maximovaцитирует2 года назад
Наверное, девочка хотела отправиться в какое-то труднодоступное место, возможно, существующее только в ее воображении. А пришлось отправиться в другое место, доступное и скучное, куда можно пойти хоть с велосипедом, хоть без велосипеда.
Таковы досадные свойства так называемой реальности.
abramovroman24
abramovroman24цитирует3 года назад
Леонид Иванович жил здесь.
Уходил отсюда на свою ничтожную статистическую работу.
И приходил сюда со своей ничтожной статистической работы.
Тяжело жилось Леониду Ивановичу.
В доме 47 по Октябрьской улице.
В городе Брянске.
Три года назад.
Бетонного забора не было.
Был металлический.
Из гофрированных щитов.
Кривой и убогий.
А этот – капитальный такой, основательный.
Наверное, что-то здесь все-таки построят.
Сидеть и смотреть – не такое простое дело.
Как может показаться тому.
Кто никогда не пытался.
Провести два или три часа.
Или хотя бы тридцать минут.
Внимательно наблюдая протекающую мимо реальность.
И фиксируя ее, тыкая стилусом.
В экран смартфона.
Утомительное это дело.
И оно уже несколько утомило.
Хотя, что может быть интереснее наблюдения за Реальность
Письма русского путешественника, Новое литературное обозрение
Новое литературное обозрение
Письма русского путешественника
  • 17
  • 699
Новое литературное обозрение, Новое литературное обозрение
Новое литературное обозрение
Новое литературное обозрение
  • 386
  • 672
Первый ряд первой полки, takobi
Медиа, человек, город, Vlad Ivanets
bookmate icon
Тысячи книг — одна подписка
Вы покупаете не книгу, а доступ к самой большой библиотеке на русском языке.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз