Атул Гаванде

Все мы смертны. Что для нас дорого в самом конце и чем тут может помочь медицина

Hanna Patsiukцитирует5 месяцев назад
Человек хочет поделиться самыми важными своими воспоминаниями, дать последние мудрые советы и раздать памятные подарки, уладить ссоры и закончить споры, распорядиться наследством, примириться с Богом и убедиться, что у тех, кого он покидает, все будет хорошо. Он хочет завершить свою историю на собственных условиях.
Hanna Patsiukцитирует5 месяцев назад
Во-первых, самая жестокая наша ошибка при обращении со стариками и неизлечимо больными – это неготовность признать, что у этих людей могут быть и иные приоритеты, кроме собственной безопасности и желания прожить подольше. Во-вторых, для того чтобы жизнь человека оставалась осмысленной, исключительно важно дать ему возможность самому писать свою историю.
Hanna Patsiukцитирует5 месяцев назад
Похоже, у каждого из нас есть два независимых “я” – “ощущающее я”, которое с одинаковой остротой переживает каждый конкретный момент, и “вспоминающее я”, которое в конце концов выносит суждение, опираясь всего на два момента – самый тяжелый и самый последний. Причем “вспоминающее я”, похоже, следует правилу “пик – конец”, даже если финал процедуры был аномальным с точки зрения ее логики. Всего несколько минут без боли в конце медицинской процедуры – и общая оценка уровня боли у пациентов резко снижалась
Hanna Patsiukцитирует5 месяцев назад
Эти оценки лучше всего подчинялись закону, который Канеман назвал “правилом пик – конец” (Peak-End rule): оценку определял уровень боли всего в два момента – в самый болезненный момент процедуры и в самом ее конце.
Hanna Patsiukцитирует5 месяцев назад
Вот почему чуть ли не самая страшная пытка для нас – когда предательство тела и разума грозит стереть нашу память и нашу личность. Все мы смертны, и нам приходится неустанно сражаться за неприкосновенность собственной жизни – за то, чтобы нас не унижали, не пытались подчинить, не размывали наши границы, не лишали нас связи с тем, кто мы есть и кем мы хотим быть. Болезнь и старость и без того сильно осложняют для нас эту битву. И когда мы обращаемся к специалистам в особые учреждения, эти специалисты не должны еще больше осложнять ее. Но мы наконец-то вступили в эру, когда они все чаще считают, что их задача – не ограничить подопечным свободу во имя безопасности, а наоборот – стараться расширить диапазон их возможностей во имя достойной жизни.
Hanna Patsiukцитирует5 месяцев назад
Возьмем хотя бы то обстоятельство, что нас очень волнует, что будет с миром после нашей смерти. Если бы главным источником смысла жизни были наши личные интересы, нам было бы все равно – даже если бы через час после нашей смерти все, кого мы знаем, исчезли с лица земли. Однако большинство из нас уверено в том, что случись подобное – и наша жизнь лишится всякого смысла.
Hanna Patsiukцитирует5 месяцев назад
Для себя мы хотим независимости, а для своих близких – безопасности”. Это и есть главная проблема и главный парадокс в жизни немощных стариков: для тех, кто нам дорог, мы желаем именно того, от чего мы сами наотрез отказались бы, сочтя это посягательством на нашу личную свободу.
Maria Orlovaцитирует6 месяцев назад
Помогать достойно жить гораздо труднее, чем помочь достойно умереть, зато и перспективы здесь гораздо более обширные.
Maria Orlovaцитирует6 месяцев назад
Мы не даем здоровым людям совершать самоубийства, поскольку знаем, что их психические страдания часто лишь временны
Maria Orlovaцитирует6 месяцев назад
самая жестокая наша ошибка при обращении со стариками и неизлечимо больными – это неготовность признать, что у этих людей могут быть и иные приоритеты, кроме собственной безопасности и желания прожить подольше
Maria Orlovaцитирует6 месяцев назад
Мужество есть разумная стойко
Maria Orlovaцитирует6 месяцев назад
Это и есть независимая жизнь: нельзя предотвратить жизненные невзгоды, но можно контролировать собственное отношение к ним, а это и означает – стать автором сюжета собственной жизни.
Maria Orlovaцитирует6 месяцев назад
Доктор Бензел умел смотреть на пациентов так, что они понимали, что он на них действительно смотрит. Он был выше моих родителей на несколько дюймов, однако сел так, чтобы смотреть им в глаза. Повернул кресло от компьютерного монитора, чтобы сидеть прямо напротив пациента. Когда мой отец говорил, доктор не ерзал, не выказывал признаков нетерпения, вообще никак не реагировал. У него была привычка типичного жителя Среднего Запада: когда собеседник договорит, надо не отвечать сразу, а выждать полсекунды: вдруг тому еще есть что добавить.
Maria Orlovaцитирует6 месяцев назад
Повсюду врачи с готовностью вселяют в больных и их близких ложные надежды, в результате чего семьи опустошают свои банковские счета, вынуждены продавать семена, предназначавшиеся для посева, тратят деньги, которые откладывали на образование детей, – и все это ради лечения, которое не принесет результата[110].
Maria Orlovaцитирует6 месяцев назад
Смерть – враг. Однако у этого врага превосходящие силы. Рано или поздно он обязательно победит.
Maria Orlovaцитирует6 месяцев назад
при некоторых заболеваниях, как ни парадоксально, хоспис даже продлевал жизнь
Maria Orlovaцитирует6 месяцев назад
Прямо дзенская притча: вы живете дольше лишь тогда, когда перестаете стараться прожить дольше.
Maria Orlovaцитирует6 месяцев назад
наша система принятия решений в медицине оказалась абсолютно несостоятельной: мы дошли до того, что активно вредим пациентам, вместо того чтобы сосредоточиться на теме смерти и умирания
Maria Orlovaцитирует6 месяцев назад
Другая половина получала такое же обычное лечение, но параллельно больных посещали специалисты по паллиативной медицине. Эти специалисты предотвращают или облегчают страдания больных, и чтобы обратиться к ним, не нужно решать, умирает больной или нет.
Maria Orlovaцитирует6 месяцев назад
Мы воображаем, что надежда есть до того момента, пока врачи сами не скажут, что больше ничего не в силах сделать. Но на самом деле так бывает редко – врачам всегда есть что сделать. Пропишут токсичные лекарства недоказанной эффективности, сделают операцию, чтобы удалить часть опухоли, поставят зонд, если человек уже не может есть, – словом, что-нибудь да придумают.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз