Борис Акунин

Между Азией и Европой. История Российского государства. От Ивана III до Бориса Годунова

    Denis Volyntsevцитирует5 лет назад
    Оказывается, москвичей не любили уже тогда – об этом мы узнаем от Герберштейна: «Москвичи считаются хитрее и лживее всех остальных русских, и в особенности на них нельзя положиться в исполнении контрактов. Они сами знают об этом, и когда им случится иметь дело с иностранцами, то для возбуждения большей к себе доверенности они называют себя не москвичами, а приезжими».
    Stas Nesterenkoцитирует6 лет назад
    Терпимость к чужим верованиям и к иному укладу жизни была не столько особенностью годуновской политики, сколько вообще одной из сильных сторон «ордынского» способа управления – монголы тоже не мешали покоренным народам жить и веровать по-своему.
    Tanya Savvinaцитирует3 года назад
    Бесправие порождало безынициативность, страх «высовываться».
    Rashet Sharafutdinovцитирует4 года назад
    В начале пятнадцатого века Литва была по территории самым большим государством Европы, простиравшимся от Балтийского до Черного морей.
    При Витовте Великом (правил в 1392–1430 гг.) княжество достигло пика своего могущества. Литва чуть было не подчинила себе самое Золотую Орду.
    Во времена Василия Васильевича, отца Ивана III, казалось несомненным, что русские земли воедино соберет Литва, а не Москва. Витовт был одним из регентов при малолетнем московском внуке Василии. Великие княжества Рязанское и Тверское признавали литовского монарха своим государем.
    Однако, при видимом преобладании Литвы, уже в то время ее претензии на создание всерусского государства были бесперспективны.
    Исторический выбор был сделан в 1385 году, когда литовский великий князь Ягайло ради титула польского короля перешел из православия в католичество. С этого момента латинская вера становится официальной религией государства, литовская знать начи
    Denis Volyntsevцитирует5 лет назад
    Если простолюдины заболевают, они берут обычно водки на хороший глоток и засыпают туда заряд аркебузного пороха или же головку толченого чеснока, размешивают это, выпивают и тотчас идут в парильню, столь жаркую, что почти невозможно вытерпеть, и остаются там, пока не попотеют час или два, и так поступают при всякой болезни
    Denis Volyntsevцитирует5 лет назад
    Немец пишет, что московиты очень фамильярны, всех без разбору называют на «ты», учтивых выражений не употребляют и запросто могут сказать собеседнику «ладно врать-то», причем даже слуга способен ляпнуть такое господину.
    Станислав Богатинцитирует5 лет назад
    Опричники вели себя в «земщине», как на завоеванной территории, с которой можно сделать что угодно, и не несли никакой ответственности за свои бесчинства. Хуже того – царь поощрял эти злодеяния. Насилие стало государственной политикой.
    ЛенаYцитирует5 лет назад
    Психология жителей самодержавной страны была устроена специфическим образом: народ считал себя не участником государственной жизни, а как бы благоговейным свидетелем взаимоотношений Небесного Бога с богом земным. В зависимости от того, как складывались эти отношения, народ становился или благополучателем Божьих милостей, или громоотводом Божьего гнева. При этом, если царь «природный», всякое природное несчастье принималось как Божья кара против грешного народа, но Борис был государем сомнительным, и тяжкое испытание расценивалось как Божья кара против грешного царя.
    Evgeny Shvarovцитирует6 лет назад
    Теперь переместимся в 1505 год.
    На карте Европы появилось новое большое независимое государство, первое по размеру и второе или третье по населению.
    Evgeny Shvarovцитирует6 лет назад
    Если создателем первого русского государства был полумифический Олег, то второе русское государство – то самое, на фундаменте которого существует современная Россия, – создано Иваном III.
    Сергейцитирует6 лет назад
    «Можно сказать, что Северо-Восточная Россия, или Московское государство, для западных европейских держав была открыта в одно время с Америкою», – пишет С. Соловьев.
    Stas Nesterenkoцитирует6 лет назад
    («Мнение – второе грехопадение»
    Светлана Сиплатовацитирует7 дней назад
    Царь обошелся с полочанами по-разному. Поляков с почетом отпустил; литовцев ограбил и захватил в плен; евреев велел утопить в Двине (с точки зрения набожного Ивана, они были «Христовы погубители», и он нигде не давал им пощады).
    Svinovochцитирует10 дней назад
    Напомню, что «ордынская» модель, своими принципами восходящая к «Океанической империи» Чингисхана, складывается из следующих основных параметров.
    Во-первых, это предельно централизованное государство, где ключевые решения принимаются в «ханской ставке».
    Во-вторых, все обитатели державы считаются состоящими на службе у государства, которое объявляется высшей ценностью: не государство существует для населения, а население для государства.
    В-третьих, непременно сакрализуется фигура самого государя, как бы он ни именовался на данном историческом отрезке: великим князем, царем, императором, генеральным секретарем или президентом.
    В-четвертых, воля правителя всегда стоит выше закона – точно так же Орда управлялась не по законам, а по ханским указам.
    Можно добавить и еще одну константу: вместо системы личных прав неизбежно формируется система личных привилегий, предоставляемых (и отбираемых) сверху, что придает «властной вертикали» определенную стройность и лучшую управляемость.
    Svinovochцитирует10 дней назад
    Большим государством нельзя править, как поместьем. Если, подобно Ивану Грозному, проявить слишком большое упорство в приверженности к прямому, ручному управлению, запускается механизм саморазрушения.
    Svinovochцитирует10 дней назад
    Последний царь Николай Второй во время переписи 1897 года в графе «род занятий» напишет: «Хозяин земли русской» – не «слуга народа», а его хозяин, подотчетный только помазавшему его на царство Богу.
    Svinovochцитирует10 дней назад
    Из побочных эффектов «ордынскости» самым болезненным и исторически проблемным явлением была привычка к несвободе. Люди, тяготившиеся ярмом и тосковавшие по воле, имели возможность – если были смелы – уйти на окраины: в вольные южные степи или в восточные приуральские леса. Оставались те, кто мирился с рабством. По мере крестьянского закрепощения сегрегация на «смирных» и «активных» обретала все большие масштабы, особенно обострившись во времена репрессий Ивана Грозного и великого голода 1601–1603 годов. Первые результаты этого своеобразного «естественного отбора» отмечает еще в начале XVI века Герберштейн, который, впрочем, главным образом наблюдал жителей столицы. «Этот народ имеет более наклонности к рабству, чем к свободе, ибо весьма многие, умирая, отпускают на волю нескольких рабов, которые однако тотчас же за деньги продаются в рабство другим господам, – пишет посол и дальше задается очень непростым вопросом, который и сегодня продолжает оставаться предметом ожесточенных споров: – Неизвестно, такая ли загрубелость народа требует тирана государя или от тирании князя этот народ сделался таким грубым и жестоким?»
    Svinovochцитирует10 дней назад
    Еще хуже купцов были чиновники. «Корыстолюбие же их простирается до той степени, что если не подарить им чего-нибудь, нельзя ничего от них получить, ни совершить никакой с ними сделки, – удивляется Барберини. – Вельможи, как и частные люди, не постыдятся нагло потребовать, чуть что увидят, перстни, или другие вещицы, даже деньги, словом все, что бы то ни было. У самого канцлера принято за правило, что если кто придет к нему и объявит, что желал бы поцеловать государеву руку, за какое-нибудь дело (потому что прежде всегда надо обратиться к канцлеру), первое его слово: «А принес ли что-нибудь, чтоб удостоиться взглянуть на ясные очи государя?» Это значит, что должно его задарить»
    Svinovochцитирует10 дней назад
    Оказывается, москвичей не любили уже тогда – об этом мы узнаем от Герберштейна: «Москвичи считаются хитрее и лживее всех остальных русских, и в особенности на них нельзя положиться в исполнении контрактов. Они сами знают об этом, и когда им случится иметь дело с иностранцами, то для возбуждения большей к себе доверенности они называют себя не москвичами, а приезжими».
    Svinovochцитирует10 дней назад
    Читать Альберта Кампензе вообще очень лестно для национального самосознания: «Обмануть друг друга почитается у них ужасным, гнусным преступлением; прелюбодеяние, насилие и публичное распутство также весьма редки; противоестественные пороки совершенно неизвестны, а о клятвопреступлении и богохульстве вовсе не слышно».
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз