Маргерит Cешей

Дневник шизофренички

    Temptation @цитируетвчера
    отсутствие материнской любви помешало формированию нормального нарциссизма, ибо где еще индивид может почерпнуть эту любовь к себе, дающую ему уверенность и веру в себя? В интроекции любви матери. И здесь опять речь идет о единении влечения к жизни (инстинкта самосохранения) и либидо.
    Ксюша Александровацитирует3 месяца назад
    Только те, кто лишались Реальности и на протяжении многих лет жили в бесчеловечном и безжалостном Царстве Света, могут по праву оценить радость жизни и неизмеримую ценность бытия в качестве частицы человечества».
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    Во ходе изложения я постоянно пыталась продемонстрировать сходство, существующее между определенными аспектами шизофренического мышления и мышления маленького ребенка
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    Конечно, речь и дет не о том, чтобы свести шизофреническое мышление к детскому. Это было бы явным заблуждением. Между ними слишком много отличий. Однако, оказавшись перед лицом больного, который, подобно Рене, испытал глубокую регрессию к примитивным стадиям эволюции, почему бы не рассмотреть его проявления в свете теории Пиаже? Из такого сравнения мы можем сделать важный вывод о том, что то, что казалось нам процессом дезинтеграции, может при определенных условиях стать процессом реконструкции. В самом деле, все больные шизофренией обычно используют механизмы проекции, причастности, конденсации, имитации для отражения своей психической жизни.
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    Начав жизнь при наличии витальной потребности, требовавшей удовлетворения, Рене так и не смогла адаптироваться к реальности. С приближением зрелого возраста она так и не смогла принять сложность внешнего мира и вернулась к низшему, инфантильному состоянию своего развития. Первым признаком этой регрессии Я было то странное восприятие реального, которое так пугало больную
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    Моя индивидуальная и социальная личность была полностью узнана и интегрирована Я, и я обрела свою постоянную идентичность. Последовавший прогресс был громадным. Установив отношения между своим Я и социальной матерью, Рене приближалась к «логике отношений». Она больше не сводила все только к своей собственной деятельности, а считала себя человеком среди других людей, имеющих те же права и обязанности, что и она. И в связи с постепенной децентрализацией ассимиляции реального ее Я, Рене удавалось все лучше дифференцировать внутренние впечатления и внешний мир
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    не могла любить свое тело, пока его не полюбила мать-аналитик. Поэтому мне пришлось много им восхищаться, кокетливо одевать, чтобы показать юной больной, что я люблю это тело, и что она также имеет право любить его. Как и в случае с едой, Рене приняла к действию два механизма – проекции и имитации. Она начала с того, что пожелала красивой одежды и тщательного ухода за Иезекиилем, затем она стала копировать мои действия по отношению к ее собственному телу, которое она объективизировала в Иезекииле. Позже она стала имитировать мои жесты, мои слова восхищения по отношению к нему. Наконец, она смогла воспроизводить эти слова и жесты без моего обязательного присутствия
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    Известно, что Болдуин рассматривает имитацию как один из двух источников осознания себя и другого – первым источником является проекция. Согласно этому автору, ребенок начинает осознавать себя, имитируя поведение других
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    главной моей задачей было предоставить Рене образ ее самой, новое имаго, благодаря которому она смогла бы построить свое Я.
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    то время, благодаря многочисленным экспериментам, которые я проводила с Рене, я пришла к совершенно определенному выводу: если я хочу, чтобы мой метод работал, я должна принимать в расчет ту стадию регрессии, на которой находится пациентка, и не переходить к следующей до тех пор, пока она сама не проявит к этому желания.
    Так, стадия, на которой, как мы уже видели, остановилась Рене, была эмбриональной – это была стадия возврата в мать. Само собой разумеется, что на этом уровне Я как сознательная единица больше не существовала. Путаница между Я и не-Я была полнейшей. Следовательно, я не могла рассчитывать на какое бы то ни было участие самой больной. К тому же в этот период она перестала меня узнавать. Несмотря на это, я активно искала способ для воссоздания между нами связи – связи, которая будучи найденной, могла бы восстановить наш контакт.
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    Аффективный реализм можно рассматривать как важнейший аспект Жизни ребенка, поскольку он представляет себе, что все его радости и горести определяются внешними причинами и что его счастье или несчастье зависит от вмешательства существ и вещей, которые его окружают
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    Эмоционально не приняв отнятия от груди – модели всех последующих жертвоприношений, Я Рене не удалось достичь уровня жертвенности, необходимого для социальной жизни. Вот почему в возрасте, когда наступает ответственность взрослого человека, оно даст проницаемость, из-за которой начнется психоз.
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    В противоположность неврозу, шизофрения, похоже, является прежде всего болезнью Я. Конечно, бессознательная жизнь вторгается порой и в поле сознания больного психозом
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    Только те, кто лишались Реальности и на протяжении многих лет жили в бесчеловечном и безжалостном Царстве Света, могут по праву оценить радость жизни и неизмеримую ценность бытия в качестве частицы человечества
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    все же мне удалось стабилизироваться настолько, что по истечении двух лет я смогла противостоять Маме, и даже – немыслимое дело – защищаться, когда она выказывала свое недовольство мной, и при этом не терять контакт с реальностью. Я стала независимой в восприятии реальности
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    Важной и очень способствующей тому, чтобы я познакомилась с собой и освободилась от чувства вины, была манера, с которой Мама разговаривала со мной. Я никогда не смогла бы принять ее слов, если бы она обращалась ко мне напрямую: „У тебя красивое тело, какая ты чистая!“. Это вызвало бы во мне чувство страшной вины, и я очень сильно злилась бы на Маму, если бы она добавила мне этой вины, так как, говоря мне: „Ты, твое тело“, она возлагала на меня всю ответственность. А поскольку она говорила со мной в третьем лице, или, скорее, персонифицируя мое тело: „Как прекрасно это тело, помоем его хорошенько, надушим его“, она отделяла меня от него. Тело становилось независимым от меня объектом и было похоже на Иезекииля. Мама мыла его и находила красивым. Я же постепенно смогла делать то же, что и Мама, – мыть свое тело, я смогла делать это потому, что копировала Маму
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    Все мне казалось, как в унылом сне, все мне было безразлично. Я ни на что не реагировала. Врачи и медсестры думали, что я не понимала их приказов и просьб. Но я отлично понимала все, что говорилось и происходило вокруг меня. Между тем все это стало мне абсолютно неинтересным, все вещи казались настолько лишенными чувств и эмоций, что я думала, что ничего из происходящего в действительности не имело ко мне никакого отношения. Я ни на что не могла реагировать, потому что мой жизненный двигатель остановился. Я воспринимала только какие-то образы, которые то приближались, то удалялись, но с которыми у меня не было никаких дел, – я была далеко от них, да, впрочем, и сама я была таким же безжизненным образом
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    В конце концов, однажды за столом, будучи еще более несчастной, еще более обиженной из-за пациентов, чем обычно, я отказалась есть. И Мама вместо того чтобы настоять и сказать, что она дает мне право есть, вдруг заявила: „Если не хочешь, можешь встать и уйти“, что означало для меня „я не хочу, чтобы ты ела“
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    Мое чувство вины было огромным. Я чувствовала вину во всем ее объеме и во всем ее ужасе: „Я виновата“. Но я не знала, в чем была моя вина. И тем не менее я была глубоко виноватой – бесконечно. И это чувство было нестерпимым, невыносимым.
    Александр Нечаевцитирует3 месяца назад
    В одно мгновение Система стала сильнее Мамы, раз ей удалось так сильно обмануть ее на мой счет, хотя она так хорошо меня знала, меня, которая открывала перед ней самые секретные дверцы своего сердца и своей души. И, несмотря на мой страх вернуться в корпус для буйных, мне больше не удавалось молчать о Системе, и против своей воли я говорила о ней с врачом, тем более, что теперь она была инкорпорирована в меня.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз