Книги
Сергей Шаповал

Беседы на рубеже тысячелетий

В сборнике звучат голоса из недавнего прошлого. Это голоса известных людей — литераторов, социологов, историков, экономистов, общественных деятелей, которые анализируют историю и современность, отвечают на самые актуальные и острые вопросы, обсуждают ситуацию в обществе и перспективы страны. 1990-е и 2000-е — два важнейших для современной России десятилетия. 81 разговор, 56 собеседников. Первый цикл бесед посвящен такому важному феномену русской культуры XX века, как литературный андеграунд 1970–1980-х годов. Здесь делятся мыслями писатели различных идейных и эстетических убеждений: Д.А. Пригов, В. Сорокин, С. Гандлевский, Л. Рубинштейн, Ю. Кублановский, Ю. Карабчиевский, Т. Кибиров, Ю. Мамлеев и др. В двух следующих разделах — беседы 1990-х и 2000-х годов, часть из них — подведение итогов истекших десятилетий. Среди собеседников Б. Дубин, В. Ерофеев, М. Горбачев, Е. Гайдар, И. Шафаревич, М. Кантор, В. Мединский, В. Живов, Вяч. Вс. Иванов, С. Жижек, А. Зорин и др. Аккумулированный в книге интеллектуальный заряд — не просто факт живой истории, он многое объясняет в современной российской жизни.
907 бумажных страниц
Уже прочитали? Что скажете?
👍👎

Цитаты

    awwwfuuulцитирует6 дней назад
    чтобы слово стало больше, чем ты сам, тогда тексты приобретают автономное значение, и ты уже не регулируешь их значения.
    awwwfuuulцитирует6 дней назад
    Эмоциональное воздействие — это даже не полдела. Все зависит от того, в каком состоянии ваши нервы. Я помню сдуру посмотрел какой-то иранский фильм, в конце у меня стала наворачиваться слеза. В этом фильме все было настолько плохо, актеры не знали, с какой стороны в кадр входить, а реакция возникла. Так что эмоциональное — это не то, чего ждешь от настоящей литературы.
    awwwfuuulцитирует6 дней назад
    Литература как старинная мебель: ее можно во время войны сжечь в печке и бить ею по голове своих врагов, но нельзя думать, что это ее основное применение. Антикварная мебель не моральна и не аморальна, она стоит как мебель и стоит. Она создается по своим собственным законам, описать все это очень трудно, хотя казалось бы — безделушка. У нас идеи сдвинулись, съехали, как шапка на затылок, — русский литератор приобрел залихватский вид. Я думаю, что цинизм — использовать литературу во внелитературных целях, хотя с этим тоже надо мириться как со всем тем, что характеризует всеобщую слабость жизни, нерасторможенность ума. Я вовсе не хотел — мне это не под силу — убить литературу в ее проповедническом значении. Мне просто показалось, что проповедничество заняло такое место, что оно убивает литературу.

На полках

fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз