Анна Ахматова

Избранное

    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Другие уводят любимых, –
    Я с завистью вслед не гляжу.
    Одна на скамье подсудимых
    Я скоро полвека сижу.
    Вокруг пререканья и давка
    И приторный запах чернил.
    Такое придумывал Кафка
    И Чарли изобразил.
    И в тех пререканьях важных,
    Как в цепких объятиях сна,
    Все три поколенья присяжных
    Решили: виновна она.
    Меняются лица конвоя,
    В инфаркте шестой прокурор…
    А где-то темнеет от зноя
    Огромный небесный простор,
    И полное прелести лето
    Гуляет на том берегу…
    Я это блаженное «где-то»
    Представить себе не могу.
    Я глохну от зычных проклятий,
    Я ватник сносила дотла.
    Неужто я всех виноватей
    На этой планете была?
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Я к розам хочу, в тот единственный сад,
    Где лучшая в мире стоит из оград,
    Где статуи помнят меня молодой,
    А я их под невскою помню водой.
    В душистой тиши между царственных лип
    Мне мачт корабельных мерещится скрип.
    И лебедь, как прежде, плывет сквозь века,
    Любуясь красой своего двойника.
    И замертво спят сотни тысяч шагов
    Врагов и друзей, друзей и врагов.
    А шествию теней не видно конца
    От вазы гранитной до двери дворца.
    Там шепчутся белые ночи мои
    О чьей-то высокой и тайной любви.
    И все перламутром и яшмой горит,
    Но света источник таинственно скрыт
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Невидимка, двойник, пересмешник,
    Что ты прячешься в черных кустах,
    То забьешься в дырявый скворечник,
    То мелькнешь на погибших крестах,
    То кричишь из Маринкиной башни:
    «Я сегодня вернулась домой.
    Полюбуйтесь, родимые пашни,
    Что за это случилось со мной.
    Поглотила любимых пучина,
    И разграблен родительский дом».
    Мы с тобою сегодня, Марина,
    По столице полночной идем,
    А за нами таких миллионы,
    И безмолвнее шествия нет,
    А вокруг погребальные звоны
    Да московские дикие стоны
    Вьюги, наш заметающей след
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Вот это я тебе взамен могильных роз,
    Взамен кадильного куренья;
    Ты так сурово жил и до конца донес
    Великолепное презренье.
    Ты пил вино, ты, как никто, шутил
    И в душных стенах задыхался,
    И гостью страшную ты сам к себе впустил
    И с ней наедине остался.
    И нет тебя, и все вокруг молчит
    О скорбной и высокой жизни,
    Лишь голос мой, как флейта, прозвучит
    И на твоей безмолвной тризне.
    О, кто поверить смел, что полоумной мне,
    Мне, плакальщице дней погибших,
    Мне, тлеющей на медленном огне,
    Всех потерявшей, все забывшей, –
    Придется поминать того, кто, полный сил,
    И светлых замыслов, и воли,
    Как будто бы вчера со мною говорил,
    Скрывая дрожь предсмертной боли
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Все это разгадаешь ты один…
    Когда бессонный мрак вокруг клокочет,
    Тот солнечный, тот ландышевый клин
    Врывается во тьму декабрьской ночи.
    И по тропинке я к тебе иду.
    И ты смеешься беззаботным смехом.
    Но хвойный лес и камыши в пруду
    Ответствуют каким-то странным эхом…
    О, если этим мертвого бужу,
    Прости меня, я не могу иначе:
    Я о тебе, как о своем, тужу
    И каждому завидую, кто плачет,
    Кто может плакать в этот страшный час
    О тех, кто там лежит на дне оврага…
    Но выкипела, не дойдя до глаз,
    Глаза мои не освежила влага
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    За то, что дым сравнил с Лаокооном,
    Кладбищенский воспел чертополох,
    За то, что мир наполнил новым звоном
    В пространстве новом отраженных строф, –
    Он награжден каким-то вечным детством,
    Той щедростью и зоркостью светил,
    И вся земля была его наследством,
    А он ее со всеми разделил
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Зачем вы отравили воду
    И с грязью мой смешали хлеб?
    Зачем последнюю свободу
    Вы превращаете в вертеп?
    За то, что я не издевалась
    Над горькой гибелью друзей?
    За то, что я верна осталась
    Печальной родине моей?
    Пусть так. Без палача и плахи
    Поэту на земле не быть.
    Нам – покаянные рубахи,
    Нам – со свечой идти и выть
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Привольем пахнет дикий мед,
    Пыль – солнечным лучом,
    Фиалкою – девичий рот,
    А золото – ничем.
    Водою пахнет резеда
    И яблоком – любовь,
    Но мы узнали навсегда,
    Что кровью пахнет только кровь…
    И напрасно наместник Рима
    Мыл руки перед всем народом
    Под зловещие крики черни;
    И шотландская королева
    Напрасно с узких ладоней
    Стирала красные брызги
    В душном мраке царского дома…
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Тот город, мной любимый с детства,
    В его декабрьской тишине
    Моим промотанным наследством
    Сегодня показался мне.
    Все, что само давалось в руки,
    Что было так легко отдать:
    Душевный жар, молений звуки
    И первой песни благодать –
    Все унеслось прозрачным дымом,
    Истлело в глубине зеркал…
    И вот уж о невозвратимом
    Скрипач безносый заиграл.
    Но с любопытством иностранки,
    Плененной каждой новизной,
    Глядела я, как мчатся санки,
    И слушала язык родной.
    И дикой свежестью и силой
    Мне счастье веяло в лицо,
    Как будто друг от века милый
    Всходил со мною на крыльцо
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Я – голос ваш, жар вашего дыханья,
    Я – отраженье вашего лица.
    Напрасных крыл напрасны трепетанья, –
    Ведь все равно я с вами до конца.
    Вот отчего вы любите так жадно
    Меня в грехе и в немощи моей,
    Вот отчего вы дали неоглядно
    Мне лучшего из ваших сыновей.
    Вот отчего вы даже не спросили
    Меня ни слова никогда о нем
    И чадными хвалами задымили
    Мой навсегда опустошенный дом.
    И говорят – нельзя теснее слиться,
    Нельзя непоправимее любить…
    Как хочет тень от тела отделиться,
    Как хочет плоть с душою разлучиться,
    Так я хочу теперь – забытой быть
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    О, знала ль я, когда в одежде белой
    Входила Муза в тесный мой приют,
    Что к лире, навсегда окаменелой,
    Мои живые руки припадут.
    О, знала ль я, когда неслась, играя,
    Моей любви последняя гроза,
    Что лучшему из юношей, рыдая,
    Закрою я орлиные глаза.
    О, знала ль я, когда, томясь успехом,
    Я искушала дивную судьбу,
    Что скоро люди беспощадным смехом
    Ответят на предсмертную мольбу.
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Тебе покорной? Ты сошел с ума!
    Покорна я одной Господней воле.
    Я не хочу ни трепета, ни боли,
    Мне муж – палач, а дом его – тюрьма.
    Но видишь ли! Ведь я пришла сама…
    Декабрь рождался, ветры выли в поле,
    И было так светло в твоей неволе,
    А за окошком сторожила тьма.
    Так птица о прозрачное стекло
    Всем телом бьется в зимнее ненастье,
    И кровь пятнает белое крыло.
    Теперь во мне спокойствие и счастье.
    Прощай, мой тихий, ты мне вечно мил
    За то, что в дом свой странницу пустил
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    От любви твоей загадочной,
    Как от боли, в крик кричу,
    Стала желтой и припадочной,
    Еле ноги волочу.
    Новых песен не насвистывай, –
    Песней долго ль обмануть,
    Но когти, когти неистовей
    Мне чахоточную грудь,
    Чтобы кровь из горла хлынула
    Поскорее на постель,
    Чтобы смерть из сердца вынула
    Навсегда проклятый хмель.
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Мне голос был. Он звал утешно,
    Он говорил: «Иди сюда,
    Оставь свой край глухой и грешный,
    Оставь Россию навсегда.
    Я кровь от рук твоих отмою,
    Из сердца выну черный стыд,
    Я новым именем покрою
    Боль поражений и обид».
    Но равнодушно и спокойно
    Руками я замкнула слух,
    Чтоб этой речью недостойной
    Не осквернился скорбный дух
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Двадцать первое. Ночь. Понедельник.
    Очертанья столицы во мгле.
    Сочинил же какой-то бездельник,
    Что бывает любовь на земле.
    И от лености или со скуки
    Все поверили, так и живут:
    Ждут свиданий, боятся разлуки
    И любовные песни поют.
    Но иным открывается тайна,
    И почиет на них тишина…
    Я на это наткнулась случайно
    И с тех пор все как будто больна.
    1917
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Из памяти твоей я выну этот день,
    Чтоб спрашивал твой взор беспомощно-туманный:
    Где видел я персидскую сирень,
    И ласточек, и домик деревянный?
    О, как ты часто будешь вспоминать
    Внезапную тоску неназванных желаний
    И в городах задумчивых искать
    Ту улицу, которой нет на плане!
    При виде каждого случайного письма,
    При звуке голоса за приоткрытой дверью
    Ты будешь думать: «Вот она сама
    Пришла на помощь моему неверью»
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Я не знаю, ты жив или умер, –
    На земле тебя можно искать
    Или только в вечерней думе
    По усопшем светло горевать.
    Все тебе: и молитва дневная,
    И бессонницы млеющий жар,
    И стихов моих белая стая,
    И очей моих синий пожар.
    Мне никто сокровенней не был,
    Так меня никто не томил,
    Даже тот, кто на муку предал,
    Даже тот, кто ласкал и забыл
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Бесшумно ходили по дому,
    Не ждали уже ничего.
    Меня привезли к больному,
    И я не узнала его.
    Он сказал: «Теперь слава Богу, –
    И еще задумчивей стал. –
    Давно мне пора в дорогу,
    Я только тебя поджидал.
    Так меня ты в бреду тревожишь,
    Все слова твои берегу.
    Скажи: ты простить не можешь?»
    И я сказала: «Могу».
    Казалось, стены сияли
    От пола до потолка.
    На шелковом одеяле
    Сухая лежала рука.
    А закинутый профиль хищный
    Стал так страшно тяжел и груб,
    И было дыханья не слышно
    У искусанных темных губ.
    Но вдруг последняя сила
    В синих глазах ожила:
    «Хорошо, что ты отпустила,
    Не всегда ты доброй была».
    И стало лицо моложе,
    Я опять узнала его
    И сказала: «Господи Боже,
    Прими раба Твоего»
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Мы не умеем прощаться, –
    Все бродим плечо к плечу.
    Уже начинает смеркаться,
    Ты задумчив, а я молчу.
    В церковь войдем, увидим
    Отпеванье, крестины, брак,
    Не взглянув друг на друга, выйдем…
    Отчего всё у нас не так?
    Или сядем на снег примятый
    На кладбище, легко вздохнем,
    И ты палкой чертишь палаты,
    Где мы будем всегда вдвоем
    Катя Кулешовацитирует5 месяцев назад
    Пахнет гарью. Четыре недели
    Торф сухой по болотам горит.
    Даже птицы сегодня не пели,
    И осина уже не дрожит.
    Стало солнце немилостью Божьей,
    Дождик с Пасхи полей не кропил.
    Приходил одноногий прохожий
    И один на дворе говорил:
    «Сроки страшные близятся. Скоро
    Станет тесно от свежих могил.
    Ждите глада, и труса, и мора,
    И затменья небесных светил.
    Только нашей земли не разделит
    На потеху себе супостат:
    Богородица белый расстелет
    Над скорбями великими плат».
    Можжевельника запах сладкий
    От горящих лесов летит.
    Над ребятами стонут солдатки,
    Вдовий плач по деревне звенит.
    Не напрасно молебны служились,
    О дожде тосковала земля:
    Красной влагой тепло окропились
    Затоптанные поля.
    Низко, низко небо пустое,
    И голос молящего тих:
    «Ранят тело твое пресвятое,
    Мечут жребий о ризах твоих»
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз