Джонатан Литтелл

Благоволительницы

Исторический роман французского писателя американского происхождения написан от лица протагониста — офицера СС Максимилиана Ауэ, одного из рядовых исполнителей нацистской программы «окончательного решения еврейского вопроса». Действие книги разворачивается на Восточном фронте (Украина, Северный Кавказ, Сталинград), в Польше, Германии, Венгрии и Франции. В 2006 году «Благоволительницы» получили Гонкуровскую премию и Гран-при Французской академии, книга стала европейским бестселлером, переведенным на сегодняшний момент на 20 языков. Критики отмечали «абсолютную историческую точность» романа, назвав его «выдающимся литературным и историческим явлением» (Пьер Нора). Английская The Times написала о «Благоволительницах» как о «великом литературном событии, обращаться к которому читатели и исследователи будут в течение многих десятилетий», и поместила роман в число пяти самых значимых художественных произведений о Второй мировой войне. Книга выходит в новой редакции перевода.
1 355 бумажных страниц
Правообладатель
ООО "Ад Маргинем Пресс"

Впечатления

    Mari Illiделится впечатлением4 года назад
    💀Страшно
    💡Познавательно

    - Макс, с прошлым покончено!
    - С прошлым никогда не бывает покончено.

    Вы пройдете все круги ада Второй Мировой и не будет ни одной страницы, где получится отдышаться.

    Это сильно. И даже не про форму, язык, образы, задумку.. Хотя всё на высоком литературном (почти документальном) уровне: содержание и форма изящно сбалансированы, образы выпуклые и психологически достоверные. Так и спрашиваешь автора: где он подсмотрел эти характеры, где услышал стон солдата в Сталинграде, шепчущего: "Мама, мама, я хочу домой!"

    Интеллектуальное чтение о том, как смерть становилась обыденностью, ремеслом. Но всем читать я бы не советовала: нельзя остаться чистеньким, даже если ты просто читатель.

    Особенно не читать, если вы:
    - гомофоб;
    - патриот;
    - не готов к чтению-марафону;
    - решил расслабиться и убить вечерок за книжкой.

    Чтение сложное, с высокой концентрацией знаний, приготовьтесь к огромному числу кровавых сцен и леденящих душу подробностей. Подкупает историческая ценность и то, как перед тобой открывается зазеркалье СС.

    Книга заставляет думать. И часто по-шопенгауэровски пессимистично. Но на многие вопросы находишь ответы: особенно это касается политической ситуации сегодня, чему способствуют размышления героя и национал-социализме и его сходстве с иными идеологиями.

    Читать, если вы:
    - умеете и хотите думать (и это можно назвать процессом мышления);
    - привыкли выходить за рамки стереотипов;
    - интересуетесь историей и способны проводить параллели с современностью.

    Помните, роман травмирует психику. Он погружает в болотное месиво событий войны без цензуры. Кем бы вы ни были до прочтения, после вы посмотрите на историю другими глазами. Есть сцены, которые заставляют морщиться, закрывать лицо руками от стыда, другие - глубоко вздыхать, даже плакать.

    P.S. Книга не прочитана, она мучительно прожита. Я точно знаю - перечитывать не буду, итак запомню за всю жизнь.

    P.S.S. Почему, собственно такое название? Не потому ли, что американо-французский писатель нашел так много материалов, чтобы вывести на свет разума из мрака и молчания своих "благоволительниц", желающих добра демонов?

    Dmitry Semyonovделится впечатлением5 лет назад

    Полный рот тонкого фарфора, который невозможно остановиться жевать, захлебываясь кровью.
    Потрясающая книга.

    iamKovyделится впечатлением4 года назад
    👍Советую

    Большая, толстая и тяжёлая книга. Неоднозначный привкус сопровождает практически все время чтения. Казалось бы, перед тобой просто дневник редкостной скотиняки и перверта, бочонок лото, наудачу выхваченный писательской рукой из большого барабана истории. Но сколько в него вложено отсылок, фактов и труда.

    Дело даже не в детальной исторической реконструкции, не в том, что главный герой одинаковым тоном рассказывает о сардинной укладке, эдиповом комплексе и том чем угощался на ужине накануне. Не в жестокости и пассивном пособничестве, не в поиске гуманизма при свете костров из людей неправильной расы, ориентации и т.д. И даже не в условном очеловечивании врага, что многими будет воспринято в штыки. Не в копро, гомо, инцесто и садисто. Не в погружении вместе с героем в реальность, где смешалось выдуманное с настоящим.

    Самое главное в "Благоволительницах", прямым текстом говорится на их первых страницах. В том абзаце, где Ауэ говорит читателю - не тужься, не задирай нос, не думай, что ты лучше чем я. Ты не знаешь, как бы ты повел себя в этой ситуации, в этой войне, на какой берег бы выплеснуло тебя волной коллективного бессознательного. А я знаю. А ещё знает Зимбардо с его тюремным экспериментом, Милгрэм со своим электричеством и другие бихейвиористы. Не зарекайся, приятель, ой, не зарекайся.

    Принимайте постранично или поглавно, как профилактический препарат от превосходства. От бытия уберменшем. От бытия тех, кого олицетворял Ауэ.

    Нелегкого вам чтения.

Цитаты

    Vladimir Vereshchaginцитирует6 лет назад
    Мужчины искренне верят, что женщины беззащитны и ими надо либо пользоваться, либо лелеять их, в то время как женщины смеются - любовно и снисходительно или, наоборот, с презрением - над бесконечной детской беззащитностью мужчин, над их уязвимостью, граничащей с полной потерей самоконтроля, над подстерегающими их бессилием и пустотой, которые заключает мускулистая плоть.
    Андрей Останинцитирует2 года назад
    – «Мне кажется, вы заблуждаетесь. Проблема не в народе, а в ваших руководителях. Коммунизм – маска, натянутая на прежнее лицо России. Ваш Сталин – царь, Политбюро – бояре и аристократы, алчные и эгоистичные, ваши партийные кадры – чиновники, те же, что при Петре и Николае. Та же пресловутая российская автократия, вечная нестабильность, ксенофобия, абсолютная неспособность разумно управлять государством, террор вместо консенсуса и настоящей власти, наглая коррупция, только принявшая другие формы, некомпетентность и пьянство. Прочтите переписку Курбского с Иваном Грозным, прочтите Карамзина, Кюстина. Основной признак вашей истории никогда не изменить: унижение, из поколения в поколение, от отца к сыну. Испокон века, и особенно с эпохи монгольского ига, все вас унижают, и политика вашего правительства состоит не в том, чтобы бороться с униженностью и ее причинами, а в том, чтобы спрятать ее от остального мира. Петербург Петра не что иное, как потемкинская деревня, не окно, прорубленное в Европу, а театральная декорация, установленная, чтобы спрятать от Запада нищету и грязь. Но унижать можно лишь тех, кто терпит унижение; и лишь униженные способны унижать других. Униженные тысяча девятьсот семнадцатого, от Сталина до мужика, навязывают свой страх и унижение другим. Потому что в этой стране униженных царь, какой бы властью он ни обладал, беспомощен, его воля тонет в болотах и топях его администрации. Перед царем все кланяются, а за его спиной воруют и плетут заговоры, все льстят начальству и вытирают ноги о подчиненных, у всех рабское мышление, ваше общество сверху донизу пропитано рабским духом, главный раб – это царь, который не может ничего сделать с трусостью и униженностью своего рабского народа и от бессилия убивает, терроризирует и унижает его еще больше. И каждый раз, когда в вашей истории возникает переломный момент, реальный шанс разорвать порочный круг, чтобы создать новую историю, вы его упускаете: и перед свободой, вашей свободой семнадцатого года, о которой вы говорили, все – и народ, и вожди – отступают и возвращаются к уже выработанным рефлексам. Конец НЭПа, провозглашение социализма в отдельно взятой стране тому доказательство. Однако надежды пока еще не угасли, и потребовались чистки. Нынешнее возрождение державности является логическим завершением этого процесса. Русский, вечно униженный, избавляется от собственной неполноценности, идентифицируя себя с абстрактной славой России. Русский может работать по четырнадцать часов в сутки на промерзшем заводе, всю жизнь есть черный хлеб и капусту и обслуживать лоснящегося от жира хозяина, который называет себя марксистом-ленинцем, но раскатывает на лимузине с шикарными цыпочками, попивая французское шампанское, – русскому все равно, главное, чтобы наступили времена Третьего Рима. А каким уж будет Третий Рим, христианским или коммунистическим,
    Andrei Vodenikovцитирует4 года назад
    Конечно, русские. Единственный народ под стать нам. Поэтому война с ними настолько страшна и безжалостна. Только один из нас выживет. Другие не в счет. Вы можете представить, что янки с их жевательной резинкой и говяжьим стейком вынесли бы сотую часть потерь русских? А десятую? Они бы упаковали чемоданы и вернулись к себе, а Европа пусть катится к черту.

На полках

    Bookmate
    Книга недели
    • 267
    • 260.7K
    Denis Starostin
    Ad Marginem
    • 165
    • 2.3K
    Библиотека-читальня им. И. С. Тургенева
    Тургеневка рекомендует
    • 128
    • 1.7K
    Мария Мусихина
    Book House
    • 53
    • 1.5K
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз