Книги
Сергей Плохий

Чернобыль: История ядерной катастрофы

    Vladislav Kolebtsevцитирует2 месяца назад
    По наблюдению многолетнего переводчика Горбачева Павла Палажченко, его шеф оказался в исключительно трудном положении: ему нельзя было ни преуменьшить масштаб аварии, ни сказать чего-то такого, что могло вызвать панику. В итоге Горбачев и его спичрайтеры ни на шаг не приблизились к решению задачи. Москва была «на грани паники, — вспоминает Палажченко. — Город полнился слухами, официальной версии событий практически никто не верил… Государственные средства массовой информации, по привычке и из опасения подстегнуть панику, приуменьшали масштаб случившегося. Но господствующим настроением в Москве была подавленность, часто смешанная со злостью. Это было настроение недоверия властям
    Vladislav Kolebtsevцитирует2 месяца назад
    Празднование Первомая должно было показать всему миру, что в Киеве все спокойно, людям ничего не угрожает и они чувствуют себя в полной безопасности, а сообщения западных средств массовой информации о громадных разрушениях и тысячах жертв аварии — не что иное, как враждебная пропаганда. Увидев счастливые лица киевлян, шагающих по центральным улицам города, весь мир поймет, что ситуация под контролем [21].
    polyaroadцитирует3 месяца назад
    Сам президент Академии наук был на дружеской ноге с министром. Оба были родом из Украины, где Александров, сын уважаемого судьи из Таращи, в Гражданскую войну дрался с большевиками на стороне белых, а Славский был выходцем из простонародья. Уроженец Макеевки, он служил в Первой Конной. То, что полвека назад они вполне могли стрелять друг в друга, теперь не мешало им думать и действовать в унисон. Говорят, в начале 1960-х годов их вызвали к Хрущеву. Первый секретарь требовал догнать Америку в области атомной энергетики и запальчиво, переходя порой на украинский, отметал любые возражения. Как придумать новый реактор, да еще так срочно? Славского озарило, когда по телевизору Райкин (в образе горе-рационализатора) воскликнул: «Балерину видали? Она вертится — аж в глазах рябит. Привяжи к ноге динаму. Пусть она ток дает в недоразвитые районы!» Эта шутка как будто и навела Славского с Александровым на мысль использовать реактор, предназначенный для производства оружейного плутония, — присоединить к нему огромные турбину и генератор, чтобы выделяемое при работе реактора тепло давало электроэнергию
    polyaroadцитирует3 месяца назад
    Пятидесятипятилетний лидер впервые выступал на партийном съезде в роли генерального секретаря. Он ощущал на себе миллионы пристальных взглядов — ближайшего окружения, простых сограждан, жителей стран всего мира. Предыдущие годы вошли в историю под именем гонки на лафетах. В ноябре 1982 года, после 18 лет правления Союзом и долгой болезни, умер Брежнев. Его преемнику Юрию Андропову, бывшему председателю КГБ, больничная палата надолго заменила рабочий кабинет. Он умер в феврале 1984 года. Через год с небольшим за ним последовал Константин Черненко, самый дряхлый из трех генсеков. Вожди ложились в могилу и, казалось, тянули за собой целую страну. Пустые полки магазинов были не так страшны, как цинковые гробы из Афганистана, где советская армия с 1979 года увязла в безнадежной войне. Противостояние же с НАТО грозило ядерным армагеддоном. Оперативникам КГБ за границей велели, бросив прочие дела, отслеживать малейшие признаки подготовки к началу третьей мировой.
    Светлана Рзянинацитирует3 месяца назад
    Шведы настойчиво звонили в три советских ведомства, ответственных за ядерную энергетику, но слышали тот же ответ: сведениями об аварии или взрыве не располагаем.
    polyaroadцитирует3 месяца назад
    Одно из наиболее значимых и до конца не осмысленных ни современниками, ни потомками последствий Чернобыля — влияние атомной катастрофы на распад Советского Союза. Было бы ошибкой считать, что, не будь Чернобыля, Советский Союз существовал бы и сегодня, но попытка воссоздать, а главное, осмыслить его распад, не принимая во внимание Чернобыль, была бы ошибкой вдвойне. Распад СССР — создателя, главного бенефициара, а потом и одной из главных жертв чернобыльского реактора — привел к фрагментации памяти о Чернобыле. О том, что происходило после аварии в Белоруссии, сегодня известно главным образом в Беларуси, о происходившем в Украине знают в Украине, о событиях в России — в России.
    Lena Miahkaцитирует4 месяца назад
    Желание угодить Москве было в крови у украинской номенклатуры. Опасаясь выговора от союзного партийного начальства, украинские власти медлили с официальным заявлением, которое сами считали необходимым, и преуменьшали степень воздействия радиации на окружающую среду. Даже в районах, подвергшихся тяжелому радиоактивному заражению, они брались выполнить план по заготовкам сельскохозяйственной продукции.
    Lena Miahkaцитирует4 месяца назад
    ему говорю, что нельзя проводить парад на Крещатике, — передает его слова Згурский. — Это не Красная площадь, это яр, здесь скапливается радиация! А он мне: я тебя сгною, попробуй только не провести!»
    Denis Sneguirevцитирует4 месяца назад
    Собранные со всего Советского Союза конструкторы, инженеры, офицеры и резервисты работали вахтовым методом. Первая вахта продолжалась с середины мая до середины июля, вторая прибыла в Чернобыль в середине июля и работала до середины сентября. Третья и последняя в середине ноября завершила строительство саркофага, всего на два месяца превысив нереальный срок, который в мае поставило политбюро. К этому времени на стройке под руководством Славского успели потрудиться около 200 000 человек. Они возвели 400 000-тонный саркофаг, который укрыл страну и весь мир от смертоносной радиации, испускаемой разрушенным реактором [6]
    Denis Sneguirevцитирует4 месяца назад
    КГБ зафиксировал единственный случай проявления недовольства: 2 июня более двухсот резервистов отказались от приема пищи после того, как командир батальона и двое командиров рот, получив предельные дозу облучения в 25 рентген, покинули часть, а 170 резервистов, получивших такие же дозы, были там оставлены [4]
    Denis Sneguirevцитирует4 месяца назад
    началу июня в составе строительных батальонов в Чернобыле трудились 20 000 человек — офицеров и рядовых, причем последние были в основном резервистами. Многих из них обманывали в военкоматах, скрывая, что направляют в Чернобыль. Тем, кто понимал, куда едет, военные комиссары обещали заработок в пять раз больше обычного. Но даже убедившись, что никто не собирается исполнять обещания, мобилизованные работали старательно и дисциплинированно
    Denis Sneguirevцитирует4 месяца назад
    Этот перелом имел решающее значение для развития советских средств массовой информации, советско-американских отношений и грядущего крушения СССР. Советский Союз доживал свои последние годы. Плохих новостей будет хоть отбавляй, а после Чернобыля советский режим уже не сможет скрывать их от собственного народа и от внешнего мира
    Denis Sneguirevцитирует4 месяца назад
    Давление со стороны Запада и потребность в информации внутри страны решительным образом повлияли на информационную политику Горбачева. Советские журналисты внезапно получили доступ к специалистам-ядерщикам, о встрече с которыми раньше не приходилось и мечтать. Режим секретности рушился, наступала эпоха открытости, или гласности, которой только через год с лишним предстояло стать неотъемлемой частью горбачевских реформ. В советологическом Институте Гарримана Колумбийского университета доктор Джонатан Сандерс, впоследствии много лет проработавший корреспондентом CBS в Москве, в рамках запущенного им проекта «Рабочая группа по советскому телевидению» записывал и изучал советские телепередачи. Опираясь на результаты своих исследований, Сандерс писал: «Освещение Чернобыльской аварии ознаменовало перелом в истории советских средств массовой информации. Телевидение впервые… стало удовлетворять зрительский спрос на „плохие новости“, прекратило замалчивать случающиеся в стране бедствия»
    Denis Sneguirevцитирует4 месяца назад
    ожогов или от радиационного повреждения печени».
    Успешность сделанных им операций сам Гейл оценивал в 90 про­центов. Это и подобные ему утверждения будут скептически восприняты как в Советском Союзе, так и в США. Пока же, вне зависимости от реальной результативности проведенных им операций, в критический момент пропагандистской войны между Востоком и Западом доктор Гейл олицетворял готовность Америки прий­ти на помощь Советскому Союзу и подталкивал советские власти к более открытому обсуждению чернобыльской проблемы на международной арене. Он был вестником надежды в мире, разделенном холодной войной [25
    Denis Sneguirevцитирует4 месяца назад
    Неизвестно, заметили Бликс с коллегами радиолокационную станцию «Дуга» или нет, но что уж точно бросилось им в глаза — это поднимавшийся над реактором черный дым, означавший, что в нем продолжает гореть графит. Как вспоминает Велихов, у Розена, советника Бликса по радиационной безопасности, не оказалось с собой дозиметра, рассчитанного на высокие уровни радиации. Когда Розену предложили подлететь поближе к реактору, он ответил, что это ни к чему. Позже Бликс сообщал, что на высоте 400 метров и на расстоянии 800 метров от реакторов дозиметры показывали 350 миллирентген в час. Избегая лишнего риска, участники полета не стали замерять уровень радиации за бортом вертолета и высаживаться на станции. Вертолет приземлился на относительно безопасной окраине Чернобыля, откуда они поехали в Киев. Если не считать дымящегося реактора, ситуация с воздуха в целом выглядела неплохо. Как позже выразился Велихов, «станция в целом цела, кто-то там внизу копошится, никаких десятков тысяч трупов и в помине нет».
    На прошедшей затем в Москве пресс-конференции Бликс более или менее оптимистично обрисовал будущее затронутых аварией территорий. Он рассказал журналистам, что на полях работают люди, на лугах пасется скот, по улицам ездят машины. По его словам, русские были уверены, что сумеют очистить зараженную местность и она снова станет пригодной для сельского хозяйства. Бликс предложил собрать в Вене международную конференцию, участники которой изучат причины аварии и возможности избежать подобного в будущем. Он заверил аудиторию, что угрозы китайского синдрома — заражения грунтовых вод и Мирового океана — не существует, а Розен сообщил, что, по его мнению, расплавления активной зоны реактора не произошло. Позднее, в интервью советскому корреспонденту в Вене Розен рассказал, что судя по показаниям дозиметров, участники вертолетной инспекции получили по 10 миллибэр. «Это не очень большая величина радиоактивности. Она эквивалентна, например, дозе радиоактивности, которую получает пассажир авиа­лайнера за два перелета из Европы в Америку» [18].
    Чернобыльский визит Бликса позволил Советскому Союзу заработать первое очко в пропагандистской войне с Западом. 9 мая, на следующий день после визита, «Правда» опубликовала статью ведущего советского специалиста-международника, директора Института США и Канады академика Георгия Арбатова. Ее автор констатировал, что Запад отнюдь не един в критическом отношении к СССР, что среди западных деятелей есть и «друзья» и «недруги». «Друзья» — это те, кто проявил искреннее сострадание и стремление помочь, как, например, американский специалист по трансплантации костного
    Denis Sneguirevцитирует4 месяца назад
    вертолете к АЭС, ее просто невозможно было не заметить.
    Советская сторона стояла перед выбором: показать Бликсу туалеты и скрыть от него секретный объект или, наоборот, — объект показать, а туалеты не показывать. По словам Велихова, решение везти шведа на вертолете принял лично Горбачев. Таким образом исключалась возможность, что Бликс и его эксперты сопоставят радио­активность пыли, собранной по пути в Припять, с замерами, сделанными на станции, — и вычислят истинный масштаб катастрофы. То, что они увидят, неизбежно войдет в противоречие с официальной советской версией, согласно которой радиоактивные выбросы из реактора прекратились, а имеющийся радиоактивный фон создают обломки, выброшенные из реактора при первоначальном взрыве. Это была полуправда, равнозначная лжи, и советская сторона вполне отдавала себе в этом отчет [17]
    Denis Sneguirevцитирует4 месяца назад
    Когда разрабатывался план визита Бликса, Велихов сказал, что главное — не везти его на автомобиле, так как туалеты на атомной станции (а также, надо понимать, вдоль ведущей в Припять дороги) находятся в таком ужасающем состоянии, что гости подумают бог знает что. На самом же деле Велихов опасался, что, путешествуя в автомобиле, Бликс и его спутники «запачкаются радиоактивной пылью», о чем им немедленно сообщат показания дозиметров, и тогда вся история с посещением АЭС потеряет смысл. Велихов предложил лететь на вертолете, но против этого были свои возражения
    Denis Sneguirevцитирует4 месяца назад
    Бликс долетел из Киева до Припяти на вертолете и с воздуха осмотрел поврежденный реактор и окрестности [16].
    Послав Бликсу 5 мая официальное приглашение посетить Чернобыльскую АЭС, Москва создала себе сразу несколько проблем. Этот визит был затеян, чтобы успокоить западную общественность, показать миру, что первые сообщения об аварии бесконечно далеки от действительности и в настоящее время делается все возможное для минимизации ущерба, причиненного взрывом. Но как можно было кого-нибудь успокоить, если даже ведущие советские ученые не знали, что стало причиной взрыва и чего ожидать от неуправляемого реактора, который как будто бы произвольно, то нагревается, то охлаждается
    Denis Sneguirevцитирует4 месяца назад
    Больницы получили новые простыни и к 8 мая были готовы к приему иностранных гостей, но проблем еще хватало. Так, КГБ особенно заботили длинные очереди в железнодорожные кассы — киевляне массово бежали из города. «Сегодня прибывают двадцать корреспондентов, из них половина из капиталистических стран. Первый путь они сделают в кассы и дадут ненужную нам информацию», — сообщил членам оперативной группы председатель украинского КГБ Степан Муха. Было решено развернуть новые кассы, и это помогло сбить с толку корреспондентов. Газета New York Times написала 9 мая, что каждый день город покидают сотни киевлян — на самом деле из Киева уезжали десятки тысяч человек [14].
    Иностранные корреспонденты, прибывшие в Киев вечером 8 мая, отметили, что на улицах города много милиции, но признаков паники не видно: киевляне спокойно прогуливаются, некоторые даже ловят рыбу в Днепре. И ни намека на тысячи погибших и изувеченных, сообщения о которых появились на Западе сразу после аварии. Обращаясь к корреспондентам, председатель Совета министров Украины Александр Ляшко не удержался от соблазна заработать очко в пропагандистской войне: он попросил встать автора панического репортажа о последствиях аварии. Возможно, Ляшко имел в виду корреспондента United Press International Джина Лютера Уайтингтона, получившего недостоверную информацию от киевлянки, с которой он познакомился в Москве вскоре после аварии. Часть его коллег склонялись к тому, что Уайтингтон, неуверенно владевший русским языком, просто не совсем понял, что говорила девушка. Так или иначе, на сей раз Уайтингтон в Киев не приехал. «Напачкал и скрылся», — сказал Ляшко и зачитал отрывок из полной измышлений заметки. «Корреспонденты были немало смущены, что было заметно по прокатившемуся шуму», — с явным удовольствием вспоминает он [15].

    8 мая, в тот же день, когда в Киев прибыла делегация иностранных корреспондентов, Чернобыльскую АЭС посетил бывший министр иностранных дел Швеции, а теперь генеральный директор МАГАТЭ Ханс Бликс — это был знак невиданной прежде открытости с советской стороны. Вместе с академиком Евгением Велиховым и своим американским советником по ядерной безопасности Моррисом Розеном
    Denis Sneguirevцитирует4 месяца назад
    Приблизительно в то же время МИД наконец дал разрешение группе тщательно отобранных иностранных корреспондентов, в том числе западных, посетить Киев и затем зону Чернобыльской аварии. Оперативная группа украинского политбюро обсудила предстоящий визит на заседании 5 мая. Были отданы распоряжения подготовить объекты, которые будут показаны иностранцам, и проинструктировать людей, которым предстоит с ними общаться. Эту задачу возложили на заведующего отделом агитации и пропаганды ЦК, будущего президента Украины Леонида Кравчука. Члены оперативной группы понимали, что иностранные корреспонденты обязательно захотят побывать в больницах и в районах, где проводится дезактивация. Перед принимающей стороной стояла двойная задача — и режим секретности не нарушить, и в грязь лицом не ударить. «Начинать надо с медицинской одежды, она безобразна, начиная от белья», — заметил первый секретарь Киевского обкома Григорий Ревенко. В ответ первый зампред украинского правительства Евгений Качаловский заверил присутствующих, что он может «подписать, чтобы выдали дополнительно новые простыни, белье». Республиканское руководство отнюдь не рвалось показывать гостям истинное состояние советских больниц и реальный уровень жизни граждан социалистической сверхдержавы
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз