Книги
Лев Толстой

Детство

Стук-стук спицы, тянется белая ниточка. Некто кропотливо и с любовью начинает вывязывать тонкое полотно жизни мальчика Николеньки. Рисунок пока несложный, понятный. Вот главный узелок — семья, от него бутончик — любимая маменька, петельки-веточки — отец, брат и сестра. Вот тут маленько запуталось: ссоры, шалости, наказание –как у всех. Следующие ряды — причудливей и ярче. Мы осязаем мир мальчика 10 лет — первые чувства, осознание себя, попытки разобраться в поведении других. Будут на этом полотне дырочки, прожжённые искрами обид, потерь. Одна уже есть — огромная, с оплавленными краями от невосполнимой утраты. Но нас не спрашивают. Невидимые спицы нанизывают петельки дальше, усложняя узор и расцветку.

Лев Толстой (1828–1910) — русский писатель, мастер реалистической прозы и один из величайших романистов мира. Его основными трудами считаются «Война и мир» (1865–1869) и «Анна Каренина» (1875–1877). Их называют величайшими романами всех времён и вершиной реалистической прозы. Помимо романов, Толстой писал рассказы, а на склоне лет также пьесы и эссе.
122 бумажные страницы
Дата публикации оригинала
2021
Издательство
Saga Egmont

Другие версии книги

Впечатления

    👍
    👎
    💧
    🐼
    💤
    💩
    💀
    🙈
    🔮
    💡
    🎯
    💞
    🌴
    🚀
    😄

    Как вам книга?

    Вход или регистрация

Цитаты

    Алёна Потеряевацитирует4 года назад
    «Подавай!» – и, раздвинув ноги
    Оксанацитирует4 года назад
    Глава VIII.
    ИГРЫ
    Охота кончилась. В тени молодых березок был разостлан ковер, и на ковре кружком сидело все общество. Буфетчик Гаврило, примяв около себя зеленую сочную траву, перетирал тарелки и доставал из коробочки завернутые в листья сливы и персики. Сквозь зеленые ветви молодых берез просвечивало солнце и бросало на узоры ковра, на мои ноги и даже на плешивую вспотевшую голову Гаврилы круглые колебающиеся просветы. Легкий ветерок, пробегая по листве деревьев, по моим волосам и вспотевшему лицу, чрезвычайно освежал меня.
    Когда нас оделили мороженым и фруктами, делать на ковре было нечего, и мы, несмотря на косые палящие лучи солнца, встали и отправились играть.
    — Ну, во что? — сказала Любочка, щурясь от солнца и припрыгивая по траве. — Давайте в Робинзона.
    — Нет... скучно, — сказал Володя, лениво повалившись на траву и пережевывая листья, — вечно Робинзон! Ежели непременно хотите, так давайте лучше беседочку строить.
    Володя заметно важничал: должно быть, он гордился тем, что приехал на охотничьей лошади, и притворялся, что очень устал. Может быть, и то, что у него уже было слишком много здравого смысла и слишком мало силы воображения, чтобы вполне наслаждаться игрою в Робинзона. Игра эта состояла в представлении сцен из «Robinson Suisse»[20], которого мы читали незадолго пред этим.
    — Ну, пожалуйста... отчего ты не хочешь сделать нам этого удовольствия? — приставали к нему девочки. — Ты будешь Charles, или Ernest, или отец — как хочешь? — говорила Катенька, стараясь за рукав курточки приподнять его с земли.
    — Право, не хочется — скучно! — сказал Володя потягиваясь и вместе с тем самодовольно улыбаясь.
    — Так лучше бы дома сидеть, коли никто не хочет играть, — сквозь слезы выговорила Любочка. Она была страшная плакса.
    — Ну, пойдемте; только не плачь, пожалуйста, терпеть не могу!
    Снисхождение Володи доставило нам очень мало удовольствия; напротив, его ленивый и скучный вид разрушал все очарование игры. Когда мы сели на землю и, воображая, что плывем на рыбную ловлю, изо всех сил начали грести, Володя сидел сложа руки и в позе, не имеющей ничего схожего с позой рыболова. Я заметил ему это; но он отвечал, что оттого, что мы будем больше или меньше махать руками, мы ничего не выиграем и не проиграем и все же далеко не уедем. Я невольно согласился с ним. Когда, воображая, что я иду на охоту, с палкой на плече, я отправился в лес, Володя лег на спину, закинул руки под голову и сказал мне, что будто бы и он ходил. Такие поступки и слова, охлаждая нас к игре, были крайне неприятны, тем более что нельзя было в душе не согласиться, что Володя поступает благоразумно.
    Я сам знаю, что из палки не только что убить птицу, да и выстрелить никак нельзя. Это игра. Коли так рассуждать, то и на стульях ездить нельзя; а Володя, я думаю, сам помнит, как в долгие зимние вечера мы накрывали кресло платками, делали из него коляску, один садился кучером, другой лакеем, девочки в середину, три стула были тройка лошадей, — и мы отправлялись в дорогу. И какие разные приключения случались в этой дороге! и как весело и скоро проходили зимние вечера!.. Ежели судить по-настоящему, то игры никакой не будет. А игры не будет, что ж тогда остается?..
    Оксанацитирует4 года назад
    Мне кажется, что в одной улыбке состоит то, что называют красотою лица: если улыбка прибавляет прелести лицу, то лицо прекрасно; если она не изменяет его, то оно обыкновенно; если она портит его, то оно дурно.

На полках

fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз