Елена Петровская

Антифотография

Сообщить о появлении
Загрузите файл EPUB или FB2 на Букмейт — и начинайте читать книгу бесплатно. Как загрузить книгу?
Elena Budlovskyцитирует5 лет назад
Для того чтобы нечто было увиденным, оно должно быть
Alexander Chernavskiyцитирует4 года назад
Мои воспоминания кратковременно поселяются в обреченных на исчезновение вещах. Вещах, у которых нет ни свойств, ни родословной, ни происхождения: вместо колокольни в Комбре и тон-
чайшего бисквита - взаимообрати-
узнавание
45
мость ощущений и общедоступность пространств. Воспоминания оседают в вещах, не успеваю-
щих обрести символическую ценность, или же в таких, у которых ценность эта столь значительна
и высока, что материальный их субстрат существует как бы независимо, отдельно:
Alexander Chernavskiyцитирует4 года назад
этом, кстати говоря, и состоит ключевая особенность фотографии в
современном мире: она постоянно выводит за границы собственно изображения, заставляя себя
теоретизировать, - даже если влиятельные критики** склонны считать, что время фотографии как
объекта теории осталось в уже едва ли обозримом прошлом. Именно подразумеваемый референт
располагает
Alexander Chernavskiyцитирует4 года назад
утраченных сообществ.
Борис Михайлов дает нам в руки не только материал, но и возможный язык описания. Речь идет не
о визуальном языке, нас он интересует здесь меньше всего, но о подсказке чисто лингвистической.
«Все стало серым», - этими словами, почерпнутыми у В. Беньямина, открывается «Неоконченная
диссертация», иронический проект, выполненный на оборотной стороне чьей-то и впрямь неза-
вершенной работы. Михайловская «Диссертация» - это серия пожелтевших листов, на каждом из
которых две-три карточки сопровождают маргиналии: наблюдения, цитаты, анекдоты. Поясни-
тельного значения эти тексты не имеют - как и сами карточки, они насквозь случайны. Можно, правда, выделить какой-нибудь мотив или найти излюбленного автора. Так обстоит дело и с нашим
«серым»
Alexander Chernavskiyцитирует4 года назад
Подразумеваемый референт не есть ни studium, ни punctum. От
первого его отличает отсутствие жестких кодировок - невозможно в точности установить, снова
пользуясь бартовским языком, какова «риторика» образа. Нечто в образе мешает ему быть прочи-
танным по правилам господствующей культуры (но и по миноритарным, маргинальным правилам
тоже). Нечто в образе, иначе говоря, остается непреодолимо бесформенным, если понимать под
формой его свойство быть культурно истолкованным. Он как будто не проходит до конца через
«рациональное реле» культуры*. Что также означает, что он не может быть исчерпывающе про-
анализирован: образ оказывает немое сопротивление тем, что мы назвали его «слепым пятном».
Дискурсивная немота изображения. Однако это не просто сопротивление зримого. Не просто оста-
точный след реальности, организованной по иным, нежели язык, законам. Вместе с тем, речь не
идет и о punctum'e, каким бы образом он ни понимался - как наносящая чувствительный укол де-
таль, способность фото к метонимическому расширению или же как «интенсивность», какой явля-
ется собственно Время**. Подразумеваемый референт отличается от punctum'a тем, что выходит за
пределы индивидуального опыта, в том числе и опыта рассматривания фотографий. В этом смысле
он, безусловно, ближе к тому «рассеянному восприятию», о котором, в терминах радикальной -
политизированной - эстетики, когда-то размышлял В. Беньямин***. В
Alexander Chernavskiyцитирует4 года назад
Сообщество вспоминающих. Вот где кроются истоки новой социальной связи. Данная связь не
проходит по линиям уже существующих отношений, она аффективна и виртуальна. Ею выражает-
ся потребность пережить опыт - коллективно, совместно, в эпоху, когда доступ к таковому, кажет-
ся, закрыт. Когда существующие отношения воплощают все что угодно, только не совместность, ставящую под сомнение любые из осуществленных коллективных форм. Предобщественная связ-
ность, отголосок в принципе недостижимой социальности. Может быть, здесь и следует искать
17
scan www.k l i n a m e n .com
один из последних очагов сопротивления Системе. Как бы то ни было, но топосов такой связности, такой «причастности» очень и очень немного*. Примечательно то, что все они аффективны, будь
то сообщество пишущих, сообщество спонтанно возникающих борцов или же общность любовни-
ков.
Alexander Chernavskiyцитирует4 года назад
Наша гипотеза относительно сегодняшнего дня будет формулироваться по-другому: эстетическое, а лучше - художественное, есть условие любой документальности.
Alexander Chernavskiyцитирует4 года назад
ово-парковом шаблоне «Девушки с веслом». Подчеркнем: именно шаб-
лон, шаблон «подпорченный», и становится настоящим соцреалистическим «оригиналом».
Здесь необходимо сделать оговорку. Конечно, фотография продолжалась и в эпоху сталинизма.
Alexander Chernavskiyцитирует4 года назад
По крайней мере в том, что касается
ненужности, «эксцессивности» воспоминания. То, что мы «узнаем», это стертый аффект повсе-
дневности. Праздники и будни, которые проходят быстрее, чем их успеваешь прожить. Мы «узна-
ем» в них свое опоздание. Опоздание, материализованное в стольких поточных вещах и предметах, в самом круговороте потребления. Нет ни одной вещи, которую я мог бы сегодня назвать по праву
«моей», поскольку «мои» вещи имеются у всех без исключения. Невозможно быть коллекционе-
ром повседневности.
Alexander Chernavskiyцитирует4 года назад
Несомненно, есть основа-
ния рассматривать структуру фото как разновидность espacement, этого пробела или интервала, который, не равный самому себе, полагает целостность и тождество. Не вдаваясь в подробности, заметим, что, разрывая и связывая времена (остановленное прошлое в настоящем каждый раз во-
зобновляемого восприятия), делая это самым что ни на есть прямым, осязаемым способом, фото-
графия удачно иллюстрирует то, что можно назвать конститутивной силой различия. Для кого-то
она становится материальным агентом самой деконструкции*. Впрочем, одно дело сказать, что
деконструкция применима к фотографии, другое - разыграть эту последнюю по нотам differance.
Elena Budlovskyцитирует5 лет назад
слова Стендаля: «У меня нет памяти о тех
периодах или мгновениях, когда я испытывал сильные чувства»*
Elena Budlovskyцитирует6 лет назад
Мое узнавание никогда не бывает неподлинным.
Это не значит, что я не могу ошибаться, это значит лишь, что «узнавание» - механизм, не имеющий
отношения ни к производству знания, ни к обусловленным им категориям истины и лжи. Узнава-
ние - это способ включения памяти, в том числе и коллективной, как аффекта.
Саша Бадовскийцитирует7 лет назад
Стереотип аффективен. Вот почему у одних он вызывает простое воодушевление («Мы видели и знаем эти фильмы»), у других -желание анализировать Стереотип, переходящее в речь самого Стереотипа, у третьих - потреб- ность заслониться от него с помощью самоновейших теорий
Саша Бадовскийцитирует7 лет назад
В порядке компромисса этот взгляд раз и навсегда останавливается на ближних подступах к месту ужасающей нехватки - это и есть фетиш как замещающий объект.
Саша Бадовскийцитирует7 лет назад
различие между кино и фотографией, исходя из той роли, какую играет в них закадровое пространство (off-frame space, le hors-champs). В своем анализе он отталкивался, в частности, от идей и терминологии Паскаля Боницера, для которого это пространство в случае фильма было «содержательным, насыщенным, существенным» (etoffe), в то время как аналогичное поле у фотографии было всего лишь «мягким, едва различимым» (subtil)*. Закадровое пространство фильма принадлежит самому фильму: герой, исчезающий в одном кадре, может появиться - и появляется - в другом. К тому же его присутствие продлевается и звуковой дорожкой: исчезнув зрительно, герой продолжает напоминать о себе при помощи произносимых слов. Это закадровое пространство держится непрерывностью самого киноповествования, как и технологическими условиями производства фильма. Выражаясь феноменологически, можно ска- зать, что фильмический кадр подразумевает ретенцию и протенцию: он окружен ближайшей памя- тью того, что было, и в то же время ожиданием последующего действия. В отличие от этого, фото- графия «вырезает» кусочек референта
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз