Книги
Георг Зиммель

Большие города и духовная жизнь

superficial personцитируетв прошлом году
где деньги стали мерилом стоимости всего, где бесконечное количество самых разнообразных предметов можно за них получить, — там они приобретает такую бесцветность и бескачественность, которая все, чему они служат эквивалентом, в определенном смысле обесценивает. Деньги — самое безличное, что есть в практической жизни
Roma Moskalenkoцитирует5 часов назад
Чисто рассудочный человек равнодушен ко всему подлинно индивидуальному, потому что из индивидуального и возникают отношения и реакции, выходящие за границы логического рассудка, — и точно так же индивидуальность явлений чужда принципу денег
Roma Moskalenkoцитирует6 часов назад
характер душевной жизни большого города, ориентированный на интеллект, — в противоположность тому, который свойствен малому городу, — тот ориентирован скорее на сердце, на отношения, основанные на чувствах
Roma Moskalenkoцитирует6 часов назад
характерный для большого города, является усиление нервной жизни, происходящее от быстрой и непрерывной смены внешних и внутренних впечатлений. Человек живет различиями, то есть его сознание возбуждается различием между тем впечатлением, которое он переживает в данный момент, и тем, которое переживал в предыдущий; сохраняющиеся впечатления, незначительность разницы между ними, привычная регулярность их протекания и их противоположностей требуют, так сказать, меньшего расхода сознания, нежели быстрая и тесная череда сменяющихся картин, резкие контрасты между предметами, которые человек видит одновременно, и неожиданность наваливающихся на него впечатлений
Roma Moskalenkoцитирует6 часов назад
субъект сопротивляется тому, чтобы общественно-техническая машина его нивелировала и расходовала
Юлия Пивоваровацитируетв прошлом месяце
силы вросли в корни и крону всей исторической жизни, в которой мы представляем собой мимолетную жизнь одной клетки, а потому наша задача заключается не в том, чтобы обвинять или прощать, а лишь в том, чтобы понимать .
Pavel Glazkovцитирует2 месяца назад
Города — прежде всего средоточия максимального хозяйственного разделения труда; в этом они порождают такие крайние явления, как, например, доходная профессия «четырнадцатых» в Париже: это люди (их жилища можно познать по соответствующим вывескам), которые в обеденный час всегда наготове, в подобающем костюме, так что их можно быстро вызвать и добавить к компании, садящейся за стол, если в ней оказалось тринадцать человек.
Pavel Glazkovцитирует2 месяца назад
Жизнь античного или средневекового малого города накладывала на индивида — в том, что касалось передвижения или установления связей вовне, а также самостоятельности и дифференциации внутри, — такие ограничения, при которых современных человек не смог бы дышать. И по сей день житель большого города, попав в маленький городок, испытывает такое же (хотя бы по природе) стеснение свободы. Чем уже тот круг, который образует нашу жизненную среду, чем более скудны наши связи с другими, размывающие границы этого круга, тем боязливее он следит за тем, что каждый из нас делает, какой образ жизни ведет, какой образ мыслей имеет, и тем больше вероятность , что количественное или качественное отличие эти границы разрушит.
Pavel Glazkovцитирует2 месяца назад
А между денежной экономикой и господством рассудка имеется глубочайшая взаимосвязь. Общим для них является сугубо деловой характер обхождения с людьми и вещами, при котором формальная справедливость часто сочетается с бесцеремонной жестокостью. Чисто рассудочный человек равнодушен ко всему подлинно индивидуальному, потому что из индивидуального и возникают отношения и реакции, выходящие за границы логического рассудка, — и точно так же индивидуальность явлений чужда принципу денег. Деньги ведь спрашивают только о том, что является общим для всех, — о меновой стоимости, которая нивелирует любое качество и своеобразие, сводя все к вопросу «сколько?».
Pavel Glazkovцитирует2 месяца назад
А сейчас жизнь — лихорадочно возбужденная, она до предела напрягает все нервные силы — мы не только тратим всю силу, которая у нас есть, но живем как бы в долг, расходуем на сиюминутные нужды то, чего должно было бы хватить нам еще и на будущее; отсюда тысячи людей, у которых больше не остается уже никаких сил, — они обанкротились. Современный человек мечется между страстным желанием все приобрести и страхом все потерять; конкуренция между индивидами, расами и сословиями порождает лихорадочную гонку ежедневной работы и вовлекает даже того, кто не работает в безостановочный ритм, в выжимание из себя последних соков, в страх — смутный или отчетливый, — что те, чьим трудом он живет, не вечно будут готовы обменивать свой пот на его купоны.
Если так выглядит день, то каков же может быть облик вечера? Какие душевные силы еще останутся после того, как день поглотил всю активность, напряжение и сосредоточенность, какие имелись у человека? Театры «Ронахер» и «Аполлон» дают ответ на вопрос, на что способен еще, придя в театральный зал, житель крупного города в наше время[7]. Поскольку жизнь полностью поглощает его силу, ему для отдыха можно предлагать только то, что он может переварить, не затрачивая вовсе никаких сил; его нервы, измотанные спешкой и заботами дня, уже не реагируют ни на какие раздражители, кроме тех, которые имеют, так сказать, непосредственно физиологическую природу, то есть на которые организм еще отвечает даже тогда, когда все более утонченные реакции притупляются: это такие раздражители, как свет и разноцветный блеск, легкая музыка и — последнее и главное — возбуждение сексуальных чувств.
Pavel Glazkovцитирует2 месяца назад
У нашего общества есть такая сущностная черта: самые высокие требования в том, что касается твердости характера и устойчивости к соблазнам, оно предъявляет именно к тем людям, которых оно самым основательным образом лишает условий для соблюдения нравственности. Оно требует от голодающего пролетария большего уважения к чужой собственности, чем от биржевого дельца или голубокровного мошенника; от рабочего оно требует величайшей скромности и непритязательности, а само ежедневно соблазняет его зрелищем роскоши, в которой купаются те, кого он сделал богатыми; оно больше возмущается преступностью среди проституток, нежели среди представителей какого-либо иного класса, не задумываясь при этом, насколько отверженному труднее преодолевать соблазн совершить нечто противозаконное, чем человеку, который в тепле и уюте пребывает в лоне общества. Короче говоря, оно требует выполнения долга тем строже, чем сильнее оно само же его затрудняет.
Мария Залиевацитирует2 месяца назад
мы примиряемся с нашими судьбами и страданиями и, возвышаясь над ними, исцеляемся
Мария Залиевацитирует2 месяца назад
чем более блестящее, шумное и пьянящее веселье царит там внутри, тем более безотрадна та усталость, тем более мучительна та маниакальная жажда избавиться от себя, которые заставляют это веселье так бурлить.
Мария Залиевацитирует2 месяца назад
социальная жизнь на износ
Мария Залиевацитирует2 месяца назад
востребовано выхолащивание всякого более или менее глубокого содержания, дабы ни в коем случае не потребовали от души, чтобы она сама проделала какой-то путь, сама раскусила какую-то скорлупу, добираясь до ядрышка. Поэтому предлагать можно только то, что доступно на поверхности; поэтому вместо смысла царят ощущения.
Мария Залиевацитирует2 месяца назад
Кому еще сегодня нужно серьезное тихое искусство, которое требует душевного поиска, которым, прежде чем обладать и наслаждаться, надо овладеть?
Yana Ranshakovaцитирует3 месяца назад
Атрофия индивидуальной культуры вследствие гипертрофии культуры объективной — причина той яростной ненависти, которую питают к большим городам проповедники крайнего индивидуализма во главе с Ницше. Но по этой же самой причине их именно в больших городах так страстно любят: именно горожанину они представляются провозвестниками его самой неутоленной тоски и избавителями от нее.
Yana Ranshakovaцитирует3 месяца назад
Необходимость специализироваться, чтобы найти еще не исчерпанный источник дохода, выполнять функцию, в которой тебя не заменит легко другой, подталкивает к дифференциации, утончению и обогащению потребностей публики, а это, как нетрудно заметить, неизбежно приводит к росту индивидуальных различий между представителями этой публики.
Yana Ranshakovaцитирует3 месяца назад
Главное — в том, что борьбу за пропитание, которая раньше велась с природой, городская жизнь превратила в борьбу за человека: ту выгоду, за которую борются, здесь получают от человека, а не от природы.
Yana Ranshakovaцитирует3 месяца назад
Ведь индифферентность и замкнутость по отношению друг к другу — духовные условия жизни больших групп — обеспечивают индивиду независимость, и этот их эффект нигде не ощущается так сильно, как в самой плотной толчее большого города, потому что именно телесная близость и теснота как раз и делают особенно заметной духовную дистанцию. Очевидно, что если человек нигде не чувствует себя таким одиноким и покинутым, как в сутолоке большого города, то это лишь оборотная сторона этой свободы; ведь и здесь, и повсюду совершенно необязательно отражением свободы человека в его чувственной жизни является комфортное самоощущение.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз