Книги
Ролло Мэй

Взывая к мифу

    Valeria Melnuchykцитирует6 месяцев назад
    Как мы создали ублюдочный брак между индивидуализмом и успехом?
    Ruslan Vagizovцитирует2 месяца назад
    Эрих Фромм утверждал, что страх смерти — это страх не прожить свою настоящую жизнь
    Александр Сонинцитирует7 дней назад
    Вот что думает Джордж Уилл об азартных играх:

    Лихорадка по поводу азартных игр отражает и усугубляет то, что называют фатализмом множества. Чем больше люди верят в важность удачи, шанса, случайности, судьбы, тем в меньшей степени они ощущают важность таких основополагающих ценностей, как трудолюбие, бережливость, воздержанность от удовлетворения мимолетных прихотей, усердие, старательность. Совершенно понятно, почему лотереи – азартные игры, не требующие абсолютно никаких умений и навыков, азартные игры для лентяев – расцветают в таком количестве в то время, как производительность, конкурентоспособность нации, процент доходов, откладываемых для целей сбережения, и просто академическая успеваемость так низки.
    Александр Сонинцитирует7 дней назад
    В азартных играх и лотереях воплощаются несколько важных и влиятельных мифов. Первый из них – о материнской груди: надо только открыть рот в сосательном рефлексе, чтобы в нем чудесным образом оказалась кормящая грудь. Другой поддерживается представлениями о некой доброй и великой богине, которая является хранительницей и заботится о человеке какими-то тайными способами. В этом смысле провозглашенная национальная идея – добиться роста производства – очень сильно подрывается азартными играми. Чем сильнее надежда сорвать куш на фондовом рынке или играя в лотерею, или сделав ставку на футбольном тотализаторе, тем меньше усилий человек готов вкладывать в честный труд. А так недалеко до того, чтобы работа как таковая стала чем-то неуместным: можно жить, как гласит миф, надеясь на манну небесную, или, как это следует описывать более адекватными словами, на то, что прольется на него из мира демонов.
    Александр Сонинцитирует10 дней назад
    Но одновременно, если проследить, как этот миф работает в нашей нынешней жизни, у нас исподволь возникает подозрение, что, используя наши методы «новой эры», мы просто бежим. Когда мы рассуждаем о личностных изменениях, нам требуется какое-то слово-определение с бо́льшим мистическим наполнением. Поэтому-то и родился термин «трансформация»: мы говорим, что вовлечены в «трансформацию личности». В 1970-е годы Вернер Эрхард организовал EST-семинары, а возникшее на этой основе движение стало распространяться во всей стране со скоростью пожара в степи.

    Около полумиллиона в основном молодых, состоятельных, белых американцев… платили Эрхарду и его сотрудникам где-то 300–500 долларов для того, чтобы в течение выходных пройти трансформацию своей личности и превратиться из растерянного растяпы-неудачника в уверенного в себе, не боящегося ответственности и «схватывающего все на лету» человека, принимающего на себя полную ответственность за течение своей жизни[80].

    Но этому мифу была уготована короткая жизнь. Лет через пять эта «трансформационная лихорадка» стала проходить, и скоро уже никто не слышал ничего о EST, как они коротко назывались. Неудивительно, что Эрхард «трансформировался» сам. Он теперь разработчик «системы прорывов» для меняющихся бизнесов, которая получила название «трансформационные технологии». Деньги теперь должны делаться в рамках корпораций. Вот как говорит об этой новой форме трансформации описывающий ее наблюдатель:

    В нашей культуре, делающей акцент на рождении заново, отбрасывании старого и замене его новым, где разговоры заменили собой работу по исправлению ошибок, быстрая трансформация стала такой же простой и доступной для каждого, как и фастфуд. Кажется, что теперь уже не так важно, кем ты становишься в процессе трансформации, важен только сам факт того, что ты трансформировался. А если ты все еще остался тем же самым неполноценным животным – несмотря на то, что щеголяешь новыми умными словами, просто пройди еще одну трансформацию[81].
    Александр Сонинцитирует10 дней назад
    Причиной этого одиночества в Америке отчасти является недостаток культурных корней, а также наши постоянные перемещения, из-за которых мы не даем себе достаточно времени, чтобы пустить корни. Под давлением какой-либо необходимости мы упаковываем все свои манатки, запрыгиваем в автомобиль, самолет или поезд, чтобы перебраться в какое-нибудь другое место. Де Токвиль высказал свое удивление тем, что американец, построив себе дом, в котором, как предполагалось, он должен жить в радости и счастье, еще даже толком «не подведя этот дом под крышу», выставляет его на продажу, а сам движется дальше, к какому-то новому месту.

    У нас нет того ощущения истории, которое характерно для европейцев. Выходя за порог своего дома, житель какой-нибудь французской деревушки сразу же видит сельскую церквушку или даже собор, который дает ему связь с многовековой историей. Наличие у него корней очевидно и по его глазам, и по настроению, а это является реальной поддержкой и облегчением в моменты одиночества. Независимо от того, ходит ли он в церковь, или убежден, что церковные учения не имеют никакого отношения к жизни, это величественное сооружение дает ему связь с мифами прошлых столетий. Но мы в Америке гордимся тем, что строим небоскребы, чтобы через сто лет – или даже раньше – снести их. Если европейцы перемещаются в основном во времени, то американцы – в пространстве.
    Елизавета Ивановацитирует2 месяца назад
    Мы тонем в фактах, но мы потеряли или теряем нашу человеческую способность чувствовать нечто, стоящее за ними… Наше знание сейчас идет через разум, через факты, через абстракцию. Мы, кажется, уже не способны на такое знание, которое было у Шекспира, который поэтому заставил Короля Лира воззвать к слепому Глостеру на вересковой пустоши: «…ты видишь, что творится на свете», на что Глостер ответил: «Не вижу, но чувствую» [10].
    Ruslan Vagizovцитирует2 месяца назад
    Рильке был прав, когда высказал после своей первой и единственной психотерапевтической сессии: «Если у меня забрать моих дьяволов, то боюсь, что и мои ангелы куда-то исчезнут». Это напряженность, существующая между ангелами и демонами, критически важна для творческого процесса.
    Ruslan Vagizovцитирует2 месяца назад
    чтобы быть способным любить, человек сначала должен научиться чувствовать; даже если эти чувства у него будут носить негативный характер, это будет лучше, чем полное отсутствие каких-либо чувств
    Ruslan Vagizovцитирует2 месяца назад
    ольвейг ждала его все это время по своей воле и по причине своей целостной личности, тогда как его мать цеплялась за него, так как была депривирована. Сольвейг дает ему возможность прийти к ней тогда, когда он будет к этому готов, когда он пройдет через все жизненные испытания и невзгоды, через которые должен пройти. И приобретенный таким образом жизненный опыт в конце концов делает его способным на настоящую любовь к ней.
    Ruslan Vagizovцитирует2 месяца назад
    Пер Гюнт
    Тогда назови
    Место, где сам я собой оставался,
    В духе, который от бога достался!
    Сольвейг
    В вере, в надежде моей и в любви!
    Ruslan Vagizovцитирует2 месяца назад
    зависть и злость пациента являются отправными точками для достижения чего-то позитивного, чем-то, что можно конструктивно использовать. Во-первых, эти эмоции являются искренними; во-вторых, они сильны
    Ruslan Vagizovцитирует2 месяца назад
    Конечно же, внутреннее отчаяние Пера Гюнта связано именно с его убежденностью в том, что его никто не ждет дома с горящей свечой на столе. Это отчаяние является производным от его противоречивых субъективных внутренних установок, и оно затем проецируется в окружающий его мир. Объективно дело обстоит не совсем так: его все-таки кое-кто ждет, а именно Сольвейг, причем интуитивно он чувствует это [152]. Но сознание Пера Гюнта отвергает этот факт,
    Дима Бердзенишвилицитирует2 месяца назад
    Мифы — это наши собственные интерпретации нас самих, нашей внутренней сущности в ее отношении к внешнему миру. Они являются теми повествованиями, историями, которые объединяют наше общество [7]. Мифы — важнейшая часть процессов, которые способствуют сохранению жизни в наших душах, привнесению в наше сознание новых смыслов в условиях сложного и зачастую бессмысленного мира. Такие аспекты вечности, как красота, любовь, великие идеи, могут появляться и проявляться в виде мифа внезапно или постепенно.
    Ruslan Vagizovцитирует2 месяца назад
    Чем глубже писатель проникает внутрь своих собственных связанных с личным жизненным опытом переживаний, тем в большей мере они принимают архетипический характер
    Ruslan Vagizovцитирует2 месяца назад
    В своих эссе, посвященных концепции «анимы», Юнг особо выделяет три романа Г.Р. Хаггарда — «Она», «Ее возвращение» и «Дочь мудрости» — как самые лучшие описания восполняющего либидо объекта
    Ruslan Vagizovцитирует2 месяца назад
    Адольф Адлер считал, что «социальный интерес», то есть приверженность к жизни именно в обществе, является тестом на предмет психического здоровья.
    Ruslan Vagizovцитирует2 месяца назад
    Каждый из нас подобен пассажиру весельной лодки, заброшенной в самую середину океана, без компаса и какого-либо ощущения направления и в ожидании надвигающегося шторма.
    Ruslan Vagizovцитирует2 месяца назад
    Тот факт, что сам Гэтсби не осознавал свое одиночество в качестве такового, говорит даже еще больше: оно было для него не просто какой-то приходящей и уходящей эмоцией, а состоянием его характера, состоянием его бытия
    Ruslan Vagizovцитирует2 месяца назад
    «они никогда не прекращают думать о тех хороших вещах, которых у них нет»

    О нарциссах и доминировании этой идеологии в современном обществе, маскирующейся под индивидуализм, независимость и внешнюю успешность

fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз