Записки блокадного человека, Лидия Гинзбург
Книги
Лидия Гинзбург

Записки блокадного человека

Читать
80 бумажных страниц
  • 💀5
  • 👍5
  • 💡3
Лидия Гинзбург в истории отечественной культуры занимает особое место. Блестящий литературовед, критик, публицист, ученица Тынянова и Эйхенбаума, она представляет собой человека-эпоху, чье научное и писательское слово звучало свежо и новаторски и долгие годы определяло состояние умов в обществе. Областью ее интересов была русская литература XIX — начала XX веков, ее книги «О психологической прозе», «О лирике», «О старом и новом», «Литература в поисках реальности» получили широчайшую известность. Среди самых интересных открытий Л.Гинзбург и теория промежуточных жанров, которой исследовательница отдала дань как ученый и как автор. В это издание вошли ее воспоминания, рисующие уникальную картину времени и рассказывающие о литературной жизни 1920–1980-х годов, о знакомстве с Ахматовой, Маяковским, Мандельштамом, Олейниковым, Багрицким, Шкловским и другими писателями и поэтами, а также «Записки блокадного человека» — бесценное свидетельство очевидца, свой тяжелейший опыт претворившего в глубокую и мудрую прозу.
Впечатление
На полку
  • 💀Страшно5
  • 👍Советую5
  • 💡Познавательно3
Вход или регистрация
Marik Holdobo
Marik Holdoboделится впечатлением3 года назад

Очень важная книга для тех, кто хочет понять, что такое блокада. Не в цифрах или страшных фактах, а по сути: ментально, психологически, культурно. Блокаду Ленинграда нельзя до конца изжить. Она навсегда осталась с этим городом. Ведь, чтобы понять, что же такое репрессии, ссылки, аресты, тоталитарный строй - нужно читать "Колымские рассказы", чтобы понять, что такое блокада - "Записки блокадного человека".

Lena Lena
Lena Lenaделится впечатлениемвчера
👍Советую

Очень хорошо написано и очень страшно читать

Аня Будзинская
Аня Будзинскаяделится впечатлением3 месяца назад
💀Страшно

8/10

Каждое страдание — судки на морозе, ведра на лестнице — было избавлением от худшего страдания, заменителем зла. Утопающему, который еще барахтается, — не лень барахтаться, не неприятно барахтаться. Это вытеснение страдания страданием, это безумная целеустремленность несчастных, которая объясняет (явление, плохо понятное гладкому человеку), почему люди могут жить в одиночке, на каторге, на последних ступенях нищеты, унижения, тогда как их сочеловеки в удобных коттеджах пускают себе пулю в лоб без видимых причин.
В годы войны люди жадно читали «Войну и мир», — чтобы проверить себя (не Толстого, в чьей адекватности жизни никто не сомневался). И читающий говорил себе: так, значит, это я чувствую правильно. Значит, оно так и есть. Кто был в силах читать, жадно читал «Войну и мир» в блокадном Ленинграде.
Толстой понимал обратимость пограничных ситуаций. Он знал, что небо Аустерлица распахивается только на мгновенье; что Пьер в промежутке между дулом французского ружья и царским казематом будет опять либеральным барином.
А нам-то тогда казалось... Разумеется, вам казалось: после этого разве возможно когда-нибудь снова болтать, например, о лирическом герое...
Школа злословия, Nadya Tsech
В первую очередь, b6650843971
История России, история государства , Алексей Мишин
Человек на войне, Bookmate
День памяти жертв блокады Ленинграда, День памяти 8 сентября
bookmate icon
Тысячи книг — одна подписка
Вы покупаете не книгу, а доступ к самой большой библиотеке на русском языке.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз