Книги
Алексей Барановский,Александр Витальевич Васильев

Суд присяжных: последний шанс Фемиды. Адвокат в процессе присяжных – стратегия и тактика защиты

Данил Нургалеевцитирует2 года назад
Подзащитной вменяется соучастие в покушении на убийство в форме… наблюдения за окружающей обстановкой и осуществления видеозаписи происходящего. Не спрашивайте, как это возможно, просто примите как очередной изыск следствия.
Данил Нургалеевцитирует2 года назад
Версия может быть сколь угодно красивой и последовательной, но она мало чего стоит, если нет доказательств, обосновывающих ее достоверность. Доказательство может быть логично, убедительно и наглядно, но оно ничто без версии, которая делает на его основе выводы и умозаключения.
Данил Нургалеевцитирует2 года назад
Очевидной особенностью (и преимуществом) суда присяжных является то, что при такой форме судопроизводства у стороны защиты есть шанс оспорить тот или иной факт, то или иное обстоятельство, которое изложено в фабуле обвинения. В то же время рассмотрение процессуальных вопросов (включая вопросы о допустимости доказательств) происходит в обычном порядке — единолично судьей и в отсутствие присяжных. Таким образом, суд с участием присяжных заседателей более всего «заточен» для опровержения доказательственной базы обвинения. То есть присяжные смогут вам помочь только в пределах предъявленного обвинения — признав тот или иной факт недоказанным.
Данил Нургалеевцитирует2 года назад
Присяжные смотрят на «специалиста» кто с иронией, кто со смесью брезгливости и сочувствия, ну знаете, так обычно на раздавленных лягушек смотрят.
Данил Нургалеевцитирует2 года назад
Крайне напряженное судебное заседание. Судья беспределит, защита активно возражает.

Судья: Что вы мне тут Майдан устраиваете?!

Защита: Хорошо, пусть вы будете считать приходящее Майданом, я даже не против, если вы будете персонально меня считать митингующим на Майдане народом, ну а вы тогда в этой ситуации кто?
Данил Нургалеевцитирует2 года назад
Юриспруденция тяжела тем, что не имеет общих единых закономерностей — в отличии от химии, математики или биологии. Она целиком и полностью зависит от воли законодателя и правоприменителя, и существует только здесь и сейчас. Изменилось законодательство, изменились люди, изменилась страна — и думать, что, написав защитительную речь в стиле Плевако или Александрова, можно повысить свои шансы на победу в суде присяжных — это верх наивности.
Данил Нургалеевцитирует2 года назад
Например, положения главы 12 пособия можно было бы дополнить рассмотрением такого специфического запрета, сформировавшегося на практике, как запрет исследовать с участием присяжных заключения судебно-психиатрических, либо комплексных психолого-психиатрических экспертиз, составленных в отношении обвиняемого по вопросу его вменяемости, либо психическому состоянию на момент производства по делу.
Данил Нургалеевцитирует2 года назад
Тяжело вздохнув и положа руку на сердце, следует признать, что благодаря коллективным усилиям наших законодателей с одной стороны, и правоприменителей с другой — следственная и судебная практика уже давно утратила зыбкие связи не только с юридической наукой, но и с формальными правовыми нормами, подменив и то и другое твердой убежденностью следователей, прокуроров и судей в том, что если человеку предъявили обвинение, то уж явно не просто так, а значит осудить его надо любой ценой, и если закон тому мешает — тем хуже для закона…
Максим Никоновцитирует3 года назад
в практике ВС РФ встречается и прямо противоположная позиция. Вот вам Апелляционное определение ВС РФ от 25 марта 2016 г. №4-АПУ16—3СП:

«Напутственное слово председательствующего произнесено в соответствии со ст.340 УПК РФ, с соблюдением принципа беспристрастности и объективности.
При этом, сторона защиты на основании ч.6 ст.340 УПК РФ использовала возможность способствовать вынесению коллегией присяжных заседателей объективного вердикта, заявив в судебном заседании возражения в связи с содержанием напутственного слова председательствующего, которое, по ее мнению, произнесено с нарушением принципа объективности и беспристрастности».
Максим Никоновцитирует3 года назад
Впрочем, относительно возражений на напутственное слово председательствующего, имеет место одно просто умопомрачительное судебное решение ВС РФ, отменившее оправдательный приговор — Апелляционное определение ВС РФ от 5 февраля 2015 г. №41-АПУ14—54СП:

«После выступления председательствующего с напутственным словом, защитник Лысенко Л. А. заявила свои возражения и допустила некорректные высказывания в адрес председательствующего, заявив, что судья исказил доказательства, изложив их только с позиции обвинения. Затем стала упрекать судью в недостаточном разъяснении присяжным заседателям порядка их совещания при обсуждении вердикта, взяла на себя обязанность по разъяснению присяжным заседателям правильности ответов на поставленные перед ними вопросы, в частности, по вопросу в отношении действий свидетеля М.
При таких данных следует согласиться с доводами государственного обвинителя о том, что допущенные защитой в ходе судебного разбирательства нарушения требований уголовно-процессуального закона повлияли на ответы присяжных заседателей по поставленным перед ними вопросам, и, следовательно, с учетом положений ч.1 ст.38925 УПК РФ, вынесенный на основе оправдательного вердикта приговор признается Судебной коллегией незаконным и подлежащим отмене, а дело — направлению на новое судебное рассмотрение».
Максим Никоновцитирует3 года назад
Основная «химия» начинается потом — при цитировании изученных по делу доказательств. Каковы же основные нарушения имеют место быть?

— Недостоверность цитирования доказательств. Увы, иногда председательствующие идут на изменение содержания цитируемых доказательств и порой это выглядит как откровенный подлог.

— Неполнота цитирования доказательств. Еще один способ придать доказательствам нужную направленность, правда, более деликатный и мягкий в сравнении с предыдущим — председательствующий просто «опускает» из цитируемых доказательств те сведения, которые подтверждают версию стороны защиты. Например, если свидетель или подсудимый давал на следствии и в суде разные показания, то вполне можно процитировать только тот вариант, который выгоден для обвинения, а вариант выгодный для защиты привести буквально в двух словах, мол на суде свидетель/обвиняемый показания изменил и заявил, что ранее данные им показания не соответствуют действительности. Особенно важным это становиться при рассмотрении больших дел с обширной доказательственной базой, которую присяжные не могут в полном объеме ни запомнить, ни записать.
Для тех же несознательных адвокатов и подсудимых, которые думают, что обвинительные и оправдательные доказательства должны цитироваться в равных или хотя бы сопоставимых объемах, привожу типовое решение ВС РФ по данному вопросу. Вот для Апелляционное определение ВС РФ от 16 июня 2015 г. №14-АПУ15—3СП:

«Напутственное слово председательствующего соответствует требованиям ст. 340 УПК РФ.
Вопреки доводам жалобы осужденного, председательствующий, не выражая в какой-либо форме своего мнения по вопросам, поставленным перед коллегией присяжных заседателей, напомнил присяжным заседателям обстоятельства, перечисленные в ч.3 ст.340 УПК РФ.
Напутственное слово не имеет целью повторить в полном объеме все, что присяжные заседатели услышали в ходе судебного следствия и в прениях сторон; отсутствие в напутственном слове указанных в жалобе фактов не повлияло на объективность изложения председательствующим обстоятельств, указанных в ч.3 ст.340 УПК РФ. Негативное отношение осужденного к напутственному слову возникло уже после постановления обвинительного вердикта, в то время как в судебном заседании возражений в связи с содержанием напутственного слова председательствующего по мотивам нарушения им принципа объективности и беспристрастности стороны не заявили».

— Тенденциозность цитирования доказательств. Полномочия судьи вполне допускают специфическую (если не сказать произвольную) группировку перечисляемых в напутствии доказательств, сообщение/не сообщение определенного рода подробностей. Представьте себе, что доказательства, подтверждающие какой-либо нужный для обвинения факт судья цитирует единым блоком, а вот доказательства его опровергающие «размазаны» по всему напутственному слову и перемешаны с откровенно бесполезными сведениями… Еще один прием, применяемый практически повсеместно, это сообщение присяжным о «признательных» показаниях, данных подсудимым в ходе следствия, когда председательствующий в обязательном порядке подчеркивает, что признания были даны в присутствии адвоката, добровольно, без принуждения и что никаких замечаний и возражений подсудимый в протоколе следственного действия не указывал. И хотя эти оговорки носят исключительно процессуальный характер и по закону не могут доводиться до присяжных, но таким маневром председательствующий пытается добавить «признательным» показаниям (от которых подсудимый затем отказался) убедительности.

— Употребление выражений и оборотов речи, направленных на склонение присяжных заседателей к вынесению обвинительного вердикта. Прием самых бестолковых, но в то же время окончательно утвердившихся в собственной безнаказанности судей. Так в одном процессе председательствующий судья заявил, что истинную картину преступления по исследуемому делу видели только подсудимые (т.е. непринужденно дал понять присяжным заседателям, что подсудимые, отрицавшие свою причастность, все-таки были на месте преступления и принимали в нем участие).

— Высказывание председательствующим своего отношения к доказательствам, версиям сторон, предъявленному обвинению и пр. И снова прием для наиболее «оторванной» категории судей. Например, можно заявить, что свидетель обвинения рассказал об обстоятельствах, уличающих подсудимого, а свидетель защиты изложил присяжным лишь свою версию событий; или что подсудимый заявил, что не бил потерпевшего, но его показания были опровергнуты заключением судебно-медицинской экспертизы и т. д.
Максим Никоновцитирует3 года назад
Кассационное определение ВС РФ от 3 февраля 2011 г. №4-О11—2СП:

«Кроме того, после произнесения председательствующим напутственного слова государственный обвинитель в соответствии с ч.6 ст.340 УПК РФ высказал возражения в связи с его содержанием и просил председательствующего разъяснить присяжным заседателям, что при вынесении вердикта им не следует принимать во внимание высказывания подсудимых и защитников относительно сомнений в допустимости доказательств, фальсификации уголовного дела и других обстоятельств, выходящих за рамки сведений, подлежащих исследованию с участием присяжных заседателей, однако возражения государственного обвинителя остались без внимания, и никаких разъяснений присяжным заседателям председательствующим сделано не было».

Нет, я не в коем случае не отговариваю защитников от фиксации нарушений при произнесении напутственного слова, ибо судебная практика, как мы знаем, это штука непредсказуемая как погода в приморском городе. Как знать, может быть именно «ваше» нарушение ВС РФ сочтет достаточным для отмены несправедливого приговора, ну или изберет в качестве формального повода для отмены, чтобы не пришлось признавать более серьезных нарушений…
Максим Никоновцитирует3 года назад
К числу наиболее свежих и полных работ, рассматривающих особенности произнесения напутственного слова председательствующего, да еще и в аспекте соблюдения закона и защиты прав подсудимых, можно отметить исследования Н.А.Развейкиной — как ее диссертацию, так и отдельные статьи и, прежде всего, «Напутственное слово председательствующего как средство неправомерного воздействия на присяжных заседателей» (https://cyberleninka.ru/article/n/naputstvennoe-slovo-predsedatelstvuyuschego-kak-sredstvo-nepravomernogo-vozdeystviya-na-prisyazhnyh-zasedateley).
Максим Никоновцитирует3 года назад
19.5.7 Юридические термины в частных вопросах
Впрочем, адвокатам не следует сваливать все свои неудачи исключительно на недобросовестность судей. Так Кассационным определением ВС РФ от 3 октября 2006 г. №5-006-119СП установлено, что предложенные защитой дополнительные вопросы, в части установления присяжными наличия или отсутствия умысла на убийство, обстоятельств, исключающих ответственность за убийство — без приведения конкретных данных, требовали от присяжных собственно юридической оценки
Максим Никоновцитирует3 года назад
19.5.6 Постановка частного вопроса, исходя из позиции по делу
При высказывании защитой предложений по постановке частных вопросов о наличии фактических обстоятельств, исключающих ответственность подсудимого или влекущих ответственность за менее тяжкое преступление, ВС РФ систематически учитывает один любопытный нюанс, а именно — отражены ли эти «фактические обстоятельства» в позиции защиты в ходе судебного разбирательства. То есть, например, если сторона защиты отрицает причастность подсудимого к преступлению, нельзя поставить вопрос о том, совершено ли было это преступление под влиянием физического или психического принуждения, и т. п. При полном признании или при полном отрицании подсудимым совершения действий по предъявленному обвинению (например, утверждение об алиби или о том, что его с кем-то перепутали) частные вопросы не ставятся, поскольку их постановка не будет основываться на предъявленном обвинении и результатах судебного следствия. Хотя при буквальной трактовке ч.2 ст.338 УК РФ, это допустимо…
В качестве иллюстрации можно сослаться на Кассационное определение ВС РФ от 29 марта 2007 г. №80-О07—8сп и Апелляционное определение ВС РФ от 3 марта 2014 г. №44-АПУ14—6сп. А вот позицию ВС РФ в Кассационном определении от 12 февраля 2014 г. №7-О14—1сп можно даже процитировать: «Вопреки доводам жалоб, ходатайства адвокатов о постановке дополнительных вопросов обоснованно отклонены, поскольку оснований для постановки дополнительных вопросов, смягчающих ответственность подсудимых, по результатам судебного следствия не было — т.к. подсудимые В. и П. не признавали свою вину и утверждали о своем алиби».
Максим Никоновцитирует3 года назад
19.5.5 Нарушение последовательности постановки частных вопросов
Еще одна формальная ошибка при постановке частных вопросов заключается в их постановке не после разрешения вопроса о вине подсудимого, а перед ним. Кассационное определение ВС РФ от 21 июня 2006 года №74-о06—15сп выявило именно такой случай:

«Отвечая на вопросы №2 и 3, присяжные заседатели дали утвердительный ответ по поводу разных обстоятельств, свидетельствующих об умысле содеянного. В частности, присяжные заседатели, отвечая на вопрос №2 по позиции обвинения, пришли к выводу о том, что С. произвел выстрел в потерпевшего на почве личных неприязненных отношений. А при ответе на вопрос №3 по позиции защиты присяжные заседатели признали доказанным, что выстрел произошел в результате случайного нажатия на спусковой крючок.
При ответе на вопрос о его виновности присяжные заседатели сделали вывод о виновности С. и в производстве выстрела в потерпевшего на почве неприязни, и в результате случайного нажатия на спусковой крючок ружья. Данное противоречие стало следствием нарушение председательствующим судьей ч.3 ст.339 УПК РФ, согласно которой частные вопросы об обстоятельствах, которые влияют на степень виновности, либо изменяют ее характер, могут ставиться лишь после постановки вопроса о виновности подсудимого в совершении инкриминированного ему деяния. Объединение вопросов по позиции обвинения и защиты недопустимо, так как влечет за собой неясность, либо противоречивость вердикта. По данному уголовному делу председательствующий в вопросе №4 допустил такую ошибку и предложил присяжным заседателям ответить на вопрос о виновности в случае положительного ответа на вопросы о доказанности совершения С. деяния по версии обвинения или защиты. Из вопросного листа следует, что присяжные заседатели положительно ответили на оба вопроса по обстоятельствам совершения преступления, как по версии государственного обвинителя, так и по версии защиты».
Максим Никоновцитирует3 года назад
19.5.4 Смешение общих и частных вопросов
Отказ учитывать юридическую разницу между общими и частными вопросами, также является нарушением, влекущим за собой отмену приговора по делу. Так в Определении ВС РФ от 29 декабря 2004 г. №32004—66сп Верховный суд выявил следующее нарушение при постановке вопросов в вопросном листе:

«Из вопросного листа следует, что при ответе на первый и второй вопросы присяжные заседатели признали доказанным, что Авдеевым были произведены два выстрела из пистолета в ходе оказания сопротивления работникам милиции. И ответом на третий вопрос за данное деяние Авдеев признан виновным.
Следовательно, основной вопрос, подлежащий разрешению присяжными заседателями, был сформулирован таким образом, что из него было исключено описание преступного деяния, свидетельствующее о посягательстве на жизнь работников милиции «с близкого расстояния было произведено два выстрела в Ш.». Указанные обстоятельства были выведены в отдельный дополнительный вопрос №4, однако при ответе на который, не был поставлен вопрос о виновности подсудимого.
Вопрос №4, в части производства Асеевым выстрелов в Ш., нельзя отнести к частному вопросу, поскольку в соответствии с ч.3 ст. 339 УПК РФ после основного вопроса о виновности подсудимого могут ставиться частные вопросы о таких обстоятельствах, которые влияют на степень виновности либо изменяют ее характер, влекут за собой освобождение подсудимого от ответственности».

В данном примере остается только согласиться с позицией ВС РФ.
А в Кассационном определении от 12 июля 2005 года по делу №49-о05—30сп ВС РФ обнаружил, что перед коллегией присяжных заседателей был поставлен основной вопрос (относительно доказанности деяния) в котором, наряду с описанием самого деяния, приведены несколько мотивов действий С. — отомстить судье Г. за деятельность, связанную с осуществлением правосудия, и добиться отстранения судьи от рассмотрения дела. Как установил ВС РФ, содержание вопроса, включающее в себя кроме описания деяния и иные приведенные выше обстоятельства, которые влияют на степень виновности и изменяют ее характер, не позволяет дать на него ответ в виде утвердительного «да» или отрицательного «нет», как это указано в ст.454 УПК РФ. При приведенных обстоятельствах суду, после постановки основных вопросов, надлежало дополнительно поставить частные вопросы в соответствии с ч.3 ст.339 УПК РФ…
Максим Никоновцитирует3 года назад
19.5.3 Нарушение формальных требований к постановке частных вопросов
Нарушения при постановке частных вопросов могут носить и формальный характер. Примером тому может служить Кассационное определение ВС РФ от 28 апреля 2003 г. №8-о03—17. При формулировке вопросного листа по данному делу, судом были поставлены частные вопросы №№14 и 15, однако в вопросе №14 не было указано к какому основному вопросу он относится. Помимо этого, вопросы №14 и 15 были заданы не в отношении каждого подсудимого отдельно, как того требуют нормы ч.7 ст.339 УК РФ, а в отношении всех подсудимых сразу. Естественно, что указанные нарушения повлекли за собой отмену приговора…
Характер частных вопросов, по смыслу ч.3 ст.339 УПК РФ, должен быть направлен на уточнение степени виновности подсудимых, либо обстоятельств, изменяющих характер виновности, включая освобождение подсудимых от ответственности. И при этом председательствующий судья должен указать — к каким именно основным вопросам эти частные вопросы являются дополнением. Отсутствие в основном вопросе сведений о совершении подсудимым части деяния, без включения этих обстоятельств в вопрос о доказанности самого деяния и в вопросы о виновности или невиновности каждого подсудимого в совершении этого деяния, является недопустимым.
Хорошим примером нарушения формальных требований к постановке частных вопросов может служить Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ от 25.07.2006 г. по делу №64-о06—27сп. Вот как это нарушение сформулировано в тексте Определения ВС:

«В ч.1 и ч.2 ст.339 УПК РФ говорится о том, что вначале председательствующий обязан поставить три основных вопроса по каждому деянию, которые указаны в п.п. 1, 2 и 4 ч.1 ст.299 УПК РФ, исходя из полномочий присяжных заседателей, зафиксированных в ст.334 УПК РФ, либо один основной вопрос, соединяющий три основных вопроса, указанных в ч.1 ст.339 УПК РФ. После этого, как указано в ч.3 ст.339 УПК РФ, возможна постановка частных вопросов. Из смысла данной нормы следует, что частные вопросы направлены на улучшение положения подсудимого. Вопросы должны ставиться в понятных присяжным заседателям формулировках.
Данные положения закона судом не соблюдены. Председательствующий необоснованно исключил из основных вопросов мотив преступления (по версии обвинения), выделив его отдельно в 3-й частный вопрос. Однако, даже после этого, не был поставлен вопрос о виновности подсудимого (по версии обвинения).
В следующем 4-м частном вопросе речь идет о доказанности нанесения подсудимым ударов ножом потерпевшим в ходе обороны (этот вопрос увязан на 1-й и 2-й основные вопросы по версии обвинения, за исключением мотива, которым руководствовался подсудимый). В 5-ом вопросе речь идет о доказанности вины подсудимого. Изначально в этом вопросе заложены неясности и противоречия. Вопрос сформулирован следующим образом: «Если на первый и второй вопрос, а также на третий и четвертый даны утвердительные ответы, то виновен ли Б. в совершении действий, признанных доказанными?». Из вопроса следует, что он сформулирован так, что решать вопрос о том, виновен или невиновен подсудимый, нужно в том случае, если даны утвердительные ответы на все 4 предыдущих вопроса. Однако необходимо отметить, что третий и четвертый вопросы — взаимоисключающие друг друга (в 3-м вопросе — версия обвинения, в 4-м — защиты). На третий вопрос присяжные заседатели дали отрицательный ответ, а на четвертый и пятый — утвердительные ответы.
Из указанного выше вытекает неясность вердикта, так как невозможно понять, в чем же признан виновным Б.».

В итоге, оправдательный приговор был отменен, а дело направлено на новое рассмотрение… Посмотрим также Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ от 28.04.2003 г. №8-о03—17:

«…Председательствующим был избран порядок составления вопросного листа, регламентированный ч.1 ст.339 УПК РФ, т.е. три основных вопроса поставлены каждый отдельно. Первый вопрос председательствующий поставил о доказанности деяния, по которому обвинялись С. А. А., С.П.Ф. и Ш. При этом формулировка вопроса начата с действий, выполненных несколькими мужчинами в отношении потерпевшего С. Д. В., выразившихся в том, что в вечернее время они приехали в квартиру С. Д. В., ввели его в заблуждение и предложили проехать с ними посмотреть двухкомнатную квартиру, на которую можно будет поменять его квартиру, с чем С. Д. В. согласился. Далее описаны их действия по применению насилия к потерпевшему, причинению ему смерти, а также последующие действия по сокрытию трупа потерпевшего. После этого вопроса председательствующим были заданы вопросы о доказанности совершения этого деяния каждым подсудимым и об их виновности.
Далее, как следует из вердикта, председательствующим были сформулированы вопросы №14 и 15 о том, доказано ли, что С. П. Ф. и С. А. А. договорились убить собственника квартиры С. Д. В., обратились с этим предложением к Ш., который согласился с ним, спланировал и организовал совершение убийства С. Д. В. и распределил роли между соучастниками, и о доказанности совершения ими этого преступления с целью завладения квартирой С. Д. В.
Эти вопросы, как указано в приговоре, расценены как частные, поставленные в соответствии с требованиями ч.3 ст.339 УПК РФ. При этом в вопросе №14 не было указано, к каким именно основным вопросам он является дополнением. Однако характер данных вопросов не является, по смыслу ч.3 ст.339 УПК РФ, частным, направленным на уточнение степени виновности подсудимых либо обстоятельств, изменяющих ее характер, влекущих освобождение подсудимых от ответственности. Данные обстоятельства, касающиеся действий С. А. А., Ш. и С. П. Ф., выполненных ими до появления в квартире потерпевшего, составляют часть объективной стороны преступления, в котором обвинялись подсудимые.
Между тем эти обстоятельства, свидетельствующие о мотиве и цели действий подсудимых, о характере состоявшегося сговора, не были указаны председательствующим при формулировании основного вопроса о деянии, а также вопросов о доказанности или недоказанности совершения этого деяния подсудимыми и вопросов об их виновности или невиновности. Такая постановка вопросов о доказанности совершения подсудимыми части деяния без включения этих обстоятельств в вопрос о доказанности самого деяния, и в вопросы о виновности или невиновности каждого подсудимого в совершении этого деяния, является недопустимой.
Указанные нарушения ст.339 УПК РФ при постановке вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, повлияли на содержание трех основных вопросов в отношении каждого подсудимого и, соответственно, на содержание ответов на эти вопросы».

Обратите еще внимание на то, что во втором обязательном вопросе, т.е. в вопросе о доказанности причастности лица к инкриминируемому деянию, не может быть указано обстоятельств, ранее не описанных в 1-ом обязательном вопросе (в вопросе о доказанности самого деяния). В данном случае можно сослаться на Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 28.04.2003 г. №8-о03—17. Так, в отношении подсудимых Ш-в, С-в П.Ф., С-н — в вопросе о причастности их к совершенному преступлению в том числе спрашивалось:

«Доказано ли, что С-в П.Ф. и С-н договорились убить собственника квартиры С-ва Д.В., обратились с этим предложением к Ш-ву, который согласился с ним, спланировал и организовал совершение убийства С-ва Д.В., распределил роли между соучастниками…».

Однако в ранее заданном вопросе о доказанности самого деяния эти действия описаны не были и доказанными присяжными не признавались. В итоге ВС РФ указывает:

«Между тем эти обстоятельства, свидетельствующие о мотиве и цели действий подсудимых, о характере состоявшегося сговора, не были указаны председательствующим не только при формулировании основного вопроса №1 о деянии, а также вопросов №№2, 8, 11 о доказанности или недоказанности совершения этого деяния подсудимыми и вопросов №№3, 9, 12 об их виновности или невиновности. Такая постановка вопросов о доказанности совершения подсудимыми части деяния без включения этих обстоятельств в вопрос о доказанности самого деяния и в вопросы о виновности или невиновности каждого подсудимого в совершении этого деяния является недопустимой».
Максим Никоновцитирует3 года назад
указанная ошибка была выявлена Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 03.08.2004 г., дело №51-о04—61сп. В этом случае, ВС РФ, отменяя приговор и направляя дело на новое судебное рассмотрение, указал следующее:

«Согласно предъявленному обвинению, Ч. из ружья „Сайга-20“, снаряженного дробовым зарядом, произвел три выстрела в стоящую у дороги группу людей. В результате стрельбы Д. причинены ссадины, не повлекшие вред здоровью, а М. — смертельное ранение в голову. В судебном заседании подсудимый Ч. пояснил, что он один выстрел произвел вверх, а два — в опору линии электропередачи. Адвокат, исходя из данной позиции подсудимого, в прениях говорил о попадании дробины в Д. и в голову М. в результате рикошета от опоры. При обсуждении сформулированных председательствующим вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, адвокат предложил поставить альтернативный вопрос о наличии обстоятельства, исключающего ответственность подсудимого за содеянное или влекущего за собой его ответственность за менее тяжкое преступление, в следующей редакции: „Ч. вышел с ружьем, предупредил, чтобы все расходились, после чего произвел один выстрел в воздух и два выстрела в опору“. Однако председательствующий вопреки позиции защиты изменил вопрос по существу и значительно его расширил, указав в девятом вопросе: „…произведя два других выстрела, Ч. направил ружье в сторону опоры линии электропередачи у дороги, недалеко от которой стояла группа вышеназванных лиц, среди них были Д. и М.?“ и тем самым ухудшил положение обвиняемого».

Так что, исходя из позиции ВС РФ, постановка частных вопросов может быть направлена только на улучшение позиции подсудимого. Да иное и законом не предусмотрено. Или вот еще пример. В Кассационном определении от 13 апреля 2007 г. №93-007-1сп, рассматривая представление прокурора, в котором он сетовал, что суд дескать не изложил позицию государственного обвинителя, высказанную в ходе судебного заседания и в прениях сторон, о том, что потерпевшие Р., Р. и К. — не избивали Власенко в автомашине в пути следования, Верховный суд пришел к выводу:

«Государственный обвинитель в судебном заседании не отказался от поддержания предъявленного Власенко обвинения. Утверждение государственного обвинителя о том, что потерпевшие не избивали подсудимого, фактически является изменением обвинения в сторону его усиления и влечет за собой нарушение права на защиту подсудимого, которому обвинение было предъявлено с учетом противоправного поведения потерпевших, явившегося поводом для преступления.
Это обстоятельство, как смягчающее наказание обвиняемого Власенко, указано и в самом тексте обвинительного заключения.
По мнению государственного обвинителя, положения ч.3 ст.339 УПК РФ позволяют ставить частные вопросы об обстоятельствах, которые как уменьшают степень виновности лица, либо изменяют ее характер, так и увеличивают их. Такое толкование положений ч.3 ст.339 УПК РФ противоречит буквальному ее изложению и смыслу уголовно-процессуального закона».
Максим Никоновцитирует3 года назад
на Кассационное определение ВС РФ от 08.08.2007 г. по делу №67-о07—22СП. Обвинительный приговор тут был отменен и дело направлено на новое рассмотрение в связи с тем, что подсудимый указывал, что намеревался только связать потерпевшего для облегчения совершения разбоя, и не мог предполагать, что потерпевший страдает заболеваниями, которые в результате действий по его связыванию могут вызвать смерть. Защита ходатайствовала о постановке перед присяжными частных вопросов, направленных на отражение указанной позиции по делу, однако суд в их постановке защите незаконно отказал. При этом ВС РФ обратил внимание, что «некорректная (правовая) постановка защитой ряда вопросов не является причиной, по которой суд не мог привести эти вопросы в соответствие с требованиями законодательства и, в переформулированном виде, поставить их перед присяжными заседателями».
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз