Себастьян Хафнер

Некто Гитлер. Политика преступления

    Дарья Сорокинацитируетв прошлом году
    «Если твой глаз соблазняет тебя — вырви его!»
    Rory Berneцитирует2 года назад
    «И тут бы утешиться нам толстовским убеждением, что не генералы ведут войска, не капитаны ведут корабли и роты, не президенты и лидеры правят государствами и партия­ми, — да слишком много раз показал нам XX век, что именно они»
    b7084329154цитируетв прошлом году
    Бог долго терпит, да больно бьет
    Мария Болотниковацитируетв прошлом году
    «Красота труда!»). Само собой, песни, которые пели в Третьем рей­хе, речи, которые тогда там говорились, отлича­лись от песен и речей в ГДР27. Но занятия — путешествия, маршировка, туризм, пение и праздники, кружки по интересам,
    Iryn Shubinaцитирует2 года назад
    Они не замечают того, что нации, как и человеку, нет пользы, если они приобретут весь мир, но потеряют душу.
    Антон Гладкихцитирует14 дней назад
    Если война проиграна, проигран народ. Нет необходимости заботиться о той базе, которая необходима немецкому народу для примитивного выживания. Наоборот, лучше всего самим разрушить все эти вещи. Ибо этот народ выказал себя слабейшим народом, а значит, будущее принадлежит куда более мощному восточному народу. Все, кто выживет после этой борьбы, неполноценны, потому что лучшие погибли.
    Антон Гладкихцитирует14 дней назад
    Гитлер всегда был человеконенавистником, ему всегда нравилось убивать. Гитлеровская сила ненависти, гитлеровская жажда смерти, которая годами обрушивалась на евреев, поляков и русских, обратилась теперь против немцев.
    Антон Гладкихцитирует14 дней назад
    В 1945 году Гитлер оставил после себя пустыню — физическую и, что сейчас чересчур легко забывают, политическую: не только трупы, развалины, руины и миллионы бездомных, голодных бродяг, но полностью уничтоженное административное управление и разрушенное государство. И то и другое — людская нищета и уничтожение государства — были сознательно запрограммированы Гитлером в последние месяцы войны. Он готовил нечто худшее: его последней программой для Германии была гибель немецкого народа. В конечной стадии своего политического пути немецкий ультранационалист Гитлер стал предателем Германии.
    Антон Гладкихцитирует14 дней назад
    Нужно очень долго вглядываться в даль истории — наверное, до Александра Македонского, — чтобы найти человека, за короткое время изменившего мир столь радикально и бесповоротно, как это сделал Гитлер. Но вот кого не найти во всей мировой истории, так это человека, который, подобно Гитлеру, приложил бы столько усилий, для того чтобы достичь результата прямо противоположного тому, которого он хотел достичь.
    Антон Гладкихцитирует14 дней назад
    Наносил ли Гитлер смертельный удар Веймарской республике или парижской мирной системе, побеждал ли он немецких консерваторов или Францию, во всех случаях он подталкивал падающего, добивал умирающего. Чего у него не отнять, так это безошибочного чутья на то, что уже падает, уже умирает и только ждет «удара милосердия». Этим чутьем он превосходил всех своих конкурентов; еще в юности, в старой Австро-Венгрии, он уже обладал им, благодаря этому чутью ему очень долго удавалось убеждать как современников, так и самого себя в своей всепобеждающей мощи. Но это чутье, несомненно, необходимое политику, весьма мало напоминает зоркость орла, скорее — нюх стервятника.
    Антон Гладкихцитирует14 дней назад
    Можно ли в этом свете считать внешнеполитические успехи Гитлера успехами на самом деле — прежде всего из-за того вызывающего недоумение характера, который он умел придать им, тем самым постепенно перекрывая источник своих удач; не следует ли отнести гитлеровские успехи скорее к его ошибкам, которыми мы займемся в другой главе? По крайней мере, они подготовили одну из самых больших его ошибок: а именно ту, что он совершил в 1939–1941 годах, когда, практически бескровно восстановив доминирующее и никем уже не оспариваемое положение Германии, поставил его на карту завоеванием и оккупацией Европы, что можно сравнить с грубым изнасилованием и без того уже готовой отдаться женщины.
    Антон Гладкихцитирует14 дней назад
    Очевидно, что среди диктаторов ХХ века Гитлер занимает место между Муссолини и Сталиным, однако при более строгом рассмотрении он оказывается ближе к Сталину, чем к Муссолини. Нет ничего более ошибочного, чем именовать Гитлера просто фашистом. Фашизм — это власть высших классов общества, опирающаяся на искусственно вызванное возбуждение масс. Гитлер, конечно, умел воодушевить массы, но вовсе не для того, чтобы поддерживать высшие классы. Он не был классовым политиком и его национал-социализм стал иным общественным явлением по сравнению с итальянским фашизмом.
    Антон Гладкихцитирует15 дней назад
    Но если каждый шаг является только подготовкой к следующему, а следующий — к следующему, то нет никакой причины где-нибудь останавливаться и строить государство на месте завоеванных (или просто взятых) позиций. Напротив, недвижимое надо сделать подвижным, поставить на рельсы, все должно быть временным, недолговечным, а уже эти временность, недолговечность совершенно автоматически приведут к постоянным изменениям, увеличениям, расширениям. Немецкий рейх должен прекратить быть государством, чтобы стать инструментом завоеваний.
    Антон Гладкихцитирует15 дней назад
    Можно сказать и так: если цель социализма — устранить отчуждение между людьми, то обобществление людей достигает этой цели быстрее, чем обобществление средств производства. Наверное, обобществление средств производства устраняет некую социальную несправедливость, правда, как показывает опыт последних тридцати или даже шестидесяти лет, за счет эффективности. Обобществление людей действительно устраняет отчуждение, а именно отчуждение жителей мегалополисов друг от друга, разумеется, за счет личной свободы. Потому что свобода и отчуждение — стороны одной и той же медали, как дисциплина и общность.
    Антон Гладкихцитирует15 дней назад
    Мы уже привыкли мыслить в категориях противопоставления капитализма и социализма. Но вернее, во всяком случае важнее, наверное, видеть противоположность социализму не в капитализме, но в индивидуализме. В индустриальный век социализм неизбежно приобретает черты капитализма. Социалистическое государство вынуждено аккумулировать капитал, обновлять и расширять его; образ мыслей и работы управленца или инженера и при капитализме, и при социализме фактически один и тот же; фабричный труд в социалистическом государстве — такой же отчужденный труд; пролетарию, работающему на конвейере нет разницы, кому принадлежит этот конвейер, — частному концерну или народному предприятию. Ему не все равно, будет ли он после работы предоставлен самому себе или за фабричными воротами его встретит коллектив товарищей. Другими словами, отчуждение человека от человека куда серьезнее отчуждения человека от его труда, которое просто неизбежно в индустриальном обществе, и исправить здесь положение не в силах ни одна из ныне существующих социальных систем.
    Антон Гладкихцитирует15 дней назад
    Наверное, можно сказать: пустота и ничтожество личной, частной жизни вовсе не необычная черта для человека, целиком посвятившего себя какой-то огромной цели и направившего все свое честолюбие на то, чтобы делать историю. Но это заблуждение. Есть четыре человека, с которыми по разным причинам можно сравнить Гитлера и с которыми он не выдерживает сравнения: Наполеон, Бисмарк, Ленин и Мао. Никто из этих политиков, даже Наполеон, не терпел в конце такого позорного поражения — вот главная причина того, почему Гитлер не выдерживает сравнения с ними, но это сейчас можно оставить в стороне. На что необходимо указать сейчас, так это на то, что никто из них не был только политиком, а во всех остальных областях жизни — нулем.
    Антон Гладкихцитирует15 дней назад
    В этой жизни — и «до», и «после» — отсутствует все, что придает человеческому существованию нормальный вес, теплоту и достоинство: образование, профессия, любовь и дружба, брак, отцовство. Если отвлечься от политики и политических страстей, это бессодержательная жизнь, и поэтому, конечно, жизнь несчастливая, но странным образом легкая, легковесная и потому легко отбрасываемая. Постоянная готовность к самоубийству сопровождает Гитлера на всем его политическом пути. А в конце финальной точкой, как нечто само собой разумеющееся, действительно стоит самоубийство.

    Гитлер, как известно, не состоял в браке и был бездетен[17]. Любовь также занимала в его жизни необычайно мало места. У него было всего несколько женщин, не очень много; он пользовался ими между делом и ни одну из них не осчастливил.
    Антон Гладкихцитирует15 дней назад
    Тридцать лет подряд — темный неудачник; затем почти мгновенно — политическая величина, пусть пока и местного масштаба, а в конце — человек, вокруг которого вертится вся политика мира. Как это соотносится?
    Антон Гладкихцитирует16 дней назад
    Человек слаб. Нельзя требовать от него героизма. Нельзя ставить на героизм человека. Сломаться может любой. И никого нельзя упрекать за то, что тот сломался. Себя? Сколько угодно. Но не другого.
    Антон Гладкихцитирует16 дней назад
    Потом, когда страна (даст бог) выберется из ямы, можно оправдываться (главным образом перед самим собой): я ведь был не первым учеником, а где-то в середине строя, — но это уже дело твоей сильно покореженной совести, сильно травмированной души. Если совесть у тебя есть, а душа достаточно сильна, ты не сможешь не дать себе ответ: виновен. В той или иной степени, но… виновен.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз