Кир Булычев

Можно попросить Нину

Сообщить о появлении
Загрузите файл EPUB или FB2 на Букмейт — и начинайте читать книгу бесплатно. Как загрузить книгу?
    Lena Leshchevaцитирует3 года назад
    .
    – Вы смешной человек, – произнес я. – Сколько вам лет, Нина?
    – Тринадцать. А вам?
    – Больше сорока. Между нами толстенная стена из кирпичей.
    – И каждый кирпич – это месяц, правда?
    – Даже один день может быть кирпичом.
    Марина Васечкинацитирует4 года назад
    Между нами толстенная стена из кирпичей.
    – И каждый кирпич – это месяц, правда?
    – Даже один день может быть кирпичом.
    Ира Маслоцитирует10 месяцев назад
    Голос опять сменил тон, был он недоверчив, был он маленьким, три вершка от пола. И невероятная, забытая картинка возникла перед глазами – то, что было со мной, но много лет, тридцать или больше лет назад
    Ира Маслоцитирует10 месяцев назад
    Мои пальцы не хотели звонить Нине. И набрали не тот номер. А почему они не хотели?
    Ира Маслоцитирует10 месяцев назад
    Голоса часто старятся раньше владельцев. Или долго остаются молодыми
    RandomUsernameцитирует10 месяцев назад
    вдруг подумал, что если ее голос записали давно, десять лет назад, то она набирает номер 100, когда ей скучно, когда она одна дома, и слушает свой голос, свой молодой голос.
    polyxeneцитируетв прошлом году
    Я, конечно, знаю, что вы не придете. Да и как можно верить детским мечтам, которые и себе самой уже кажутся только мечтами. Но ведь хлебная карточка была в том самом подвале, о котором вы успели мне сказать…
    polyxeneцитируетв прошлом году
    Согласен, я занимался чепухой. Искал то, чего и быть не могло. Но вполне допускаю, что процентов десять вполне нормальных людей, окажись они на моем месте, сделали бы то же самое. И я поехал на Сивцев Вражек.
    polyxeneцитируетв прошлом году
    Наконец я отыскал телефонную книгу за 1950 год. Книга распухла от вложенных в нее записок и заложенных бумажками страниц, углы которых были обтрепаны и замусолены. Книга была настолько знакома, что казалось странным, как я мог ее забыть, – если б не разговор с Ниной, так бы никогда и не вспомнил о ее существовании. И стало чуть стыдно, как перед честно отслужившим костюмом, который отдают старьевщику на верную смерть.
    polyxeneцитируетв прошлом году
    – Ты знаешь Петровку?

    – Знаю, – сказала Нина. – А ее не переименуют?

    – Нет. Так вот…

    Я рассказал, как войти во двор под арку и где в глубине двора есть подвал, закрытый решеткой. И если это октябрь сорок второго года, середина месяца, то в подвале, вернее всего, лежит хлебная карточка. Мы там, во дворе играли в футбол, и я эту карточку потерял.
    polyxeneцитируетв прошлом году
    – Мы победим фашистов 9 мая 1945 года.

    – Не может быть! Очень долго ждать.

    – Слушай, Нина, и не перебивай. Я знаю лучше. И Берлин мы возьмем второго мая. Даже будет такая медаль – «За взятие Берлина». А Гитлер покончит с собой. Он примет яд. И даст его Еве Браун. А потом эсэсовцы вынесут его тело во двор имперской канцелярии, и обольют бензином, и сожгут.
    polyxeneцитируетв прошлом году
    – Вы почему замолчали? – спросила Нина. – Вы лучше говорите.

    – Нина, – сказал я, – какой сейчас год?

    – Сорок второй, – ответила Нина.

    И я уже складывал в голове ломтики несообразностей в ее словах. Она не знает кинотеатра «Россия». И номер телефона у нее только из шести цифр. И затемнение…
    polyxeneцитируетв прошлом году
    Луноход занимался делом, а я бездельничал.
    polyxeneцитируетв прошлом году
    Надо подождать. Или набрать сотню. Время. Что-то замкнется в перепутавшихся линиях на станции. И я дозвонюсь. «Двадцать два часа ровно», – ответила женщина по телефону 100. Я вдруг подумал, что если ее голос записали давно, десять лет назад, то она набирает номер 100, когда ей скучно, когда она одна дома, и слушает свой голос, свой молодой голос. А может быть, она умерла. И тогда ее сын или человек, который ее любил, набирает сотню и слушает ее голос.
    polyxeneцитируетв прошлом году
    Голос был моложе Нины лет на двадцать. А на самом деле Нинин голос лишь лет на пять моложе хозяйки. Если человека не знаешь, по голосу его возраст угадать трудно. Голоса часто старятся раньше владельцев. Или долго остаются молодыми.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    Мама ничем не поняла, улыбнулась только, проходя мимо, и сказала:

    – Ты всегда так. Начинаешь разбирать книги, зачитываешься через десять минут, и уборке конец.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    – Мы победим фашистов 9 мая 1945 года.

    – Не может быть! Очень долго ждать.

    – Слушай, Нина, и не перебивай. Я знаю лучше. И Берлин мы возьмем второго мая. Даже будет такая медаль – «За взятие Берлина». А Гитлер покончит с собой. Он примет яд. И даст его Еве Браун. А потом эсэсовцы вынесут его тело во двор имперской канцелярии, и обольют бензином, и сожгут.

    Я рассказывал это не Нине. Я рассказывал это себе. И я послушно повторял факты, если Нина не верила или не понимала сразу, возвращался, когда она просила пояснить что-нибудь, и чуть было не потерял вновь ее доверия, когда сказал, что Сталин умрет. Но я потом вернул ее веру, поведав о Юрии Гагарине и о новом Арбате. И даже насмешил Нину, рассказав о том, что женщины будут носить брюки-клеш и совсем короткие юбки. И даже вспомнил, когда наши перейдут границу с Пруссией. Я потерял чувство реальности. Девочка Нина и мальчишка Вадик сидели передо мной на диване и слушали. Только они были голодные как черти. И дела у Вадика обстояли даже хуже, чем у Нины: хлебную карточку он потерял, и до конца месяца им с матерью придется жить на одну карточку – рабочую карточку, потому что Вадик посеял свою где-то во дворе, и только через пятнадцать лет он вдруг вспомнит, как это было, и будет снова расстраиваться, потому что карточку можно было найти даже через неделю; она, конечно, свалилась в подвал, когда он бросил на решетку пальто, собираясь погонять в футбол. И я сказал, уже потом, когда Нина устала слушать то, что полагала хорошей сказкой:

    – Ты знаешь Петровку?

    – Знаю, – сказала Нина. – А ее не переименуют?

    – Нет. Так вот…

    Я рассказал, как войти во двор под арку и где в глубине двора есть подвал, закрытый решеткой. И если это октябрь сорок второго года, середина месяца, то в подвале, вернее всего, лежит хлебная карточка. Мы там, во дворе играли в футбол, и я эту карточку потерял.

    – Какой ужас! – сказала Нина. – Я бы этого не пережила. Надо сейчас же ее отыскать. Сделайте это.

    Она тоже вошла во вкус игры, и где-то реальность ушла, и уже ни она, ни я не понимали, в каком году мы находимся, – мы были вне времени, ближе к ее сорок второму году.

    – Я не могу найти карточку, – объяснил я. – Прошло много лет. Но если сможешь, зайди туда, подвал должен быть открыт. В крайнем случае скажешь, что карточку обронила ты.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    – Сколько вам лет, Нина?

    – Тринадцать. А вам?

    – Больше сорока. Между нами толстенная стена из кирпичей.

    – И каждый кирпич – это месяц, правда?

    – Даже один день может быть кирпичом.
    mariaiamdrunkцитируетв прошлом году
    Если человека не знаешь, по голосу его возраст угадать трудно. Голоса часто старятся раньше владельцев. Или долго остаются молодыми.
    Milena Milenaцитирует2 года назад
    Голоса часто старятся раньше владельцев. Или долго остаются молодыми.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз