Виктор Пелевин

Все повести и эссе

    Elvira Indreamцитирует5 лет назад
    Андрей включил воду, поглядел на свое лицо в зеркале и подумал, что за последние лет пять оно не то что повзрослело или постарело, а, скорее, потеряло актуальность
    Lilika1925цитирует4 года назад
    Хорхе Луис Борхес, вообще утверждал, что новых историй нет, и в мире их существует всего четыре. Первая – это история об укрепленном городе, который штурмуют и обороняют герои. Вторая – это история о возвращении, например, об Улиссе, плывущем к берегам Итаки, или, в нашем случае, о доне Хенаро, направляющемся домой в Икстлан. Третья история – это разновидность второй, рассказ о поиске. И четвертая история – рассказ о самоубийстве Бога.
    ninochka1982 .цитирует5 лет назад
    Все. Пора идти.
    – Куда?
    – В социум.
    Шестипалый вытаращил глаза.
    – Мы же собирались лезть через Стену Мира. Зачем нам социум?
    – А ты хоть знаешь, что такое социум? – спросил Затворник. – Это и есть приспособление для перелезания через Стену Мира.
    alexxkoцитирует7 лет назад
    Это сравнение работает в обе стороны. Вопрос похож на мост, а мост похож на вопрос, обращённый человеком ко времени и пространству, – что на другой стороне? Но бывают мосты, больше похожие на ответы.
    Sam Goldцитируетв прошлом месяце
    Возникает еще один вопрос: каким образом огромное число людей, на долгие годы попавших в сферу практической каббалистики, переносит ее разрушительное влияние? Ответ на него достаточно прост. Во-первых, действие каббалистических эманаций нейтрализуется алкоголем, во-вторых, для подавления каббалистической магии в русском языке существует один очень простой, но чрезвычайно действенный триграмматон, который легко прочитать на стенке любого российского лифта. И наверняка действие этих проверенных народных средств преодолеет влияние всех тетраграмматонов будущего, а их у нас впереди, судя по всему, еще немало.
    Sam Goldцитируетв прошлом месяце
    действие каббалистических заклинаний не вечно. После того, как последние каббалисты во главе с Никитой Хрущевым были насильственно убраны с советской политической сцены, прямая передача тайного знания от генсека к генсеку прервалась. Долгое время продолжали действовать самые мощные из созданных тетраграмматонов – КПСС и СССР. Но, когда скрытая в них сила иссякла, оказалось, что составить новое заклинание уже некому. И тогда, в августе 1991 года, была сделана последняя отчаянная попытке воздействовать на историю с помощью каббалы.
    Sam Goldцитируетв прошлом месяце
    Дослушав эту странную историю, Кастанеда спросил, что произошло потом, когда дон Хенаро вернулся в Икстлан. Но дон Хенаро ответил, что он так и не достиг Икстлана. Он до сих пор идет туда, хотя знает, что никогда не вернется. И Кастанеда понял, что Икстлан, о котором говорит дон Хенаро, – не просто место, где тот когда-то жил, а символ всего, к чему стремится человек в своем сердце, к чему он будет идти всю свою жизнь и чего он никогда не достигнет. А путешествие дона Хенаро – это просто иносказание, рассказ о вечном возвращении к месту, где человек когда-то был счастлив.
    Sam Goldцитирует2 месяца назад
    Петр Сергеевич, – сказал он, – а вы когда-нибудь думали, куда мы едем?

    – У тебя что, – спросил Петр Сергеевич сквозь пищу, – неприятности, да? Наплюй. Подумаешь там, одну бросил, другую нашел. В плацкарту сходи, там быстро развеешься. Знаешь, сколько там сучек этих? Там их вагон. Были бы деньги.

    – Ну все-таки. Куда?

    – Ты чего, сам не знаешь?

    – Вам что, сказать трудно?

    – Да нет, не трудно.

    – Ну так скажите. Куда мы, по-вашему, едем?

    – Куда, куда. Тебе что, услышать хочется лишний раз? Ясное дело, куда. К разрушенному мосту. Что ты себе смолоду такой херней голову забиваешь, Андрюха?
    Sam Goldцитирует2 месяца назад
    Это религия такая, очень красивая. Они верят, что нас тянет вперед паровоз типа «У-3» – они его еще тройкой называют, – а едем мы все в светлое утро. Те, кто верит в «У-3», проедут над последним мостом, а остальные – нет.
    Sam Goldцитирует2 месяца назад
    Быстро пройдя по пыльной ковровой дорожке, Андрей замер возле двери служебного купе, где напевающий проводник, склонясь над огромной металлической раковиной, мыл пустые банки из-под пива (в соседнем вагоне их раскрашивали в национальном духе и продавали на Запад).
    Inna Shamshinaцитирует3 месяца назад
    Главное ощущение от перемен было одно: отчаяние вызывала не смена законов, по которым приходилось жить, а исчезновение самого психического пространства, где раньше протекала жизнь. Люди, которые годами мечтали о глотке свежего воздуха, вдруг почувствовали себя золотыми рыбками из разбитого аквариума. Так же, как Миранду в романе Фаулза, тупая и непонятная сила вырвала их из мира, где были сосредоточены все ценности и смысл, и бросила в холодную пустоту. Выяснилось, что чеховский вишневый сад мутировал, но все-таки выжил за гулаговским забором, а его пересаженные в кухонные горшки ветви каждую весну давали по нескольку бледных цветов. А теперь изменился сам климат. Вишня в России, похоже, больше не будет расти.
    Inna Shamshinaцитирует3 месяца назад
    современные философы – это подобие международной банды цыган-конокрадов, которые при любой возможности с гиканьем угоняют в темноту последние остатки простоты и здравого смысла.
    Inna Shamshinaцитирует3 месяца назад
    Саша ненавидел Бориса Григорьевича той длительной и спокойной ненавистью, которая знакома только живущим у жестокого хозяина сиамским котам и читавшим Оруэлла советским инженерам.
    Gienek Żylewiczцитирует7 месяцев назад
    Любовь придает смысл тому, что мы делаем, хотя на самом деле этого смысла нет
    Gienek Żylewiczцитирует7 месяцев назад
    если ты оказался в темноте и видишь хотя бы самый слабый луч света, ты должен идти к нему, вместо того чтобы рассуждать, имеет смысл это делать или нет. Может, это действительно не имеет смысла. Но просто сидеть в темноте не имеет смысла в любом случае.
    Игорь Кириенковцитируетв прошлом году
    Это из «Несрочной весны Ивана Бунина», написанной в Приморских Альпах в 1923 году. Тут даже текстуальное совпадение с Фаулзом, чья героиня ненавидит «новый класс» именно «со всеми его автомобилями». Только герой Бунина называет этот новый класс «новой тварью» и имеет в виду красных комиссаров. Еще один «совок» – сэлинджеровский Холден Колфилд, который мучает себя невнятными вопросами вместо того, чтобы с ослепительной улыбкой торговать бананами у какой-нибудь станции нью-йоркского сабвея. Кстати, и он отчего-то проходится насчет автомобилей, говоря о «гнусных типах… которые только и знают, что хвастать, сколько миль они могут сделать на своей дурацкой машине, истратив всего один галлон горючего…»
    Gennadiy Bazhukovцитирует2 года назад
    Уэльбек, этот живой французский ум, обращает было свой взор к тайне мира, но уже через абзац или два срывается и барахтается – надо полагать, не без удовольствия – в очередной слепленной из букв п-де. Впрочем, не в ней ли главная тайна мира и главный его соблазн? Так спросил бы юный Бодрияр. На что Деррида заметил бы, что п-да и х-й, которые вместе с популярным изложением основ квантовой механики занимают в творчестве Уэльбека центральное место, есть не настоящие репродуктивные органы, а скорее, их потемкинские симулякры на «холодном и бледном» (Сартр) теле французского языка.
    Кристина Рябковацитирует2 года назад
    Психика человека точно также имеет множество культурных слоев. Если срезать верхний слой психической культуры, объявив его набором предрассудков, заблуждений, классово чуждых или экономически неэффективных точек зрения, обнажится темное бессознательное с остатками существовавших раньше психических образований. Все преемственно, вчерашнее вложено в сегодняшнее, как матрешка в матрешку, и тот, кто попробует снять с настоящего стружку, чтобы затем раскрасить его под будущее, в результате провалится в очень далекое прошлое.
    Кристина Рябковацитирует2 года назад
    Можно ли говорить, что я иду откуда-то или куда-то? И всё же меня утешает сходство жизни с прогулкой по мосту, который я отчаялся пересечь. В сущности, думаю я иногда, я ведь не делал в жизни ничего иного, а только мерил шагами этот висящий в пустоте отрезок дороги – мост, который я так хотел перейти
    Stefans Hmelnickisцитирует2 года назад
    Мост у нас под ногами. Но есть ли берега? Границы, от которой я иду, я не помню. Границы, к которой приближаюсь, не вижу. Можно ли говорить, что я иду откуда-то или куда-то? И всё же меня утешает сходство жизни с прогулкой по мосту, который я отчаялся пересечь. В сущности, думаю я иногда, я ведь не делал в жизни ничего иного, а только мерил шагами этот висящий в пустоте отрезок дороги – мост, который я так хотел перейти.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз