Лидия Чуковская

Софья Петровна

«…— Я хотела бы узнать, — начала Софья Петровна, согнувшись, чтобы получше видеть лицо человека за окошечком, — здесь ли мой сын? Дело в том, что он арестован по ошибке…
— Фамилия? — перебил ее человек.
— Липатов. Его арестовали по ошибке, и вот уже несколько дней я не знаю…
— Помолчите, гражданка, — сказал ей человек, наклоняясь над ящиком с карточками. — Липатов или Лепатов?
— Липатов. Я хотела бы сегодня же повидаться с прокурором или к кому вам будет угодно меня направить…
— Буквы?
Софья Петровна не поняла.
— Звать-то его как?
— Ах, инициалы? Эн, эф.
— Нэ или мэ?
— Эн, Николай.
— Липатов, Николай Федорович, — сказал человек, вынимая из ящика карточку. — Здесь.
— Я хотела бы узнать…
— Справок мы не даем. Прекратите разговоры, гражданка. Следующий! …»
99 бумажных страниц
Уже прочитали? Что скажете?
👍👎

Впечатления

    Ася Калебинаделится впечатлением3 года назад
    👍Советую
    💀Страшно
    💧До слез

    Коротко, сильно и ужасно больно! Жил человек, простой обычной жизнью, думал, как все, ничего выдающегося не делал. Чайковская хорошо показала это мыслями героини. И эти наши попытки, находясь в неведении, винить всех, вот и Колю арестовали из-за Алика, наверное... И в один момент жернова смяли, запросто так, неожиданно, всех замесили подряд. И уже следить за собой не надо, и грязь в комнате... Поменялись и ценности, и угол зрения.
    Любовная линия, подчеркивающая ненужность и одиночество синего чулка - несчастной умницы Наташи, которая любит Колю заочно, знакомая с ним только по рассказам матери, потому что любой человек нуждается в любви, хоть к кому.
    Самоотверженная дружба Алика, который жертвует собой, не боится, он честный - такие быстро сгорят в этом жерле. И не восхищает его честность, она пугает, отталкивает, ее боятся. Люди всегда боятся честных и прямых.
    Автор не раскрывает причин, она и нас оставляет в неведении ровно настолько, насколько ведает Софья Петровна, и от этого, вопросы, вопросы. Так же как и мать мучаемся мы вопросами без ответа.
    Безысходность в каждой строчке, отчаянная, непонятная и неотвратимая. Как же страшно растоптать то, чего так ждёшь, бояться, стареть и быть беспомощной, насекомым перед крутящейся и безпристрастной махиной.
    Прочитайте, такое надо прочитать.

    Татьянаделится впечатлением5 лет назад
    💧До слез

    Какая простая и какая страшная книга. Такое, наверное, невозможно снять – только прочитать. Не отрываясь.

    Olgaделится впечатлением4 года назад

    Всем любителям великих империй любой ценой посвящается...

Цитаты

    alkutskayaцитирует4 года назад
    — Товарищи! — произнесла она, опустила веки и смолкла. — Товарищи! — она сжала тонкие пальцы с длинными ногтями. — Подлый враг протянул свою грязную лапу и к нашему учреждению. — Все замерли. Камея опускалась и поднималась на полной груди Анны Григорьевны. — Предыдущей ночью арестован бывший заведующий нашей типографией, ныне разоблаченный враг народа Герасимов. Он оказался родным племянником московского Герасимова, разоблаченного месяц назад. При попустительстве нашей партийной организации, страдающей, по меткому выражению товарища Сталина, идиотской болезнью беспечности, Герасимов продолжал, с позволения сказать, «работать» в нашей типографии уже после разоблачения его родного дяди, московского Герасимова.

    Она села. Грудь ее поднималась и опускалась.

    — Вопросов нет? — осведомился директор, председательствовавший на этом собрании.

    — А что они… сделали… в типографии? — робко спросила Наташа.

    Директор кивнул предместкома.

    — Что сделали? — высоким голосом отозвалась она, поднявшись со стула. — Я, кажется, товарищ Фроленко, ясно русским языком объяснила здесь, что наш бывший заведующий типографией Герасимов оказался родным племянником того, московского, Герасимова. Он осуществлял повседневную родственную связь со своим дядей… разваливал в типографии стахановское движение… срывал план… по указаниям родственника. При преступном попустительстве нашей партийной организации.
    alkutskayaцитирует4 года назад
    Первое общее собрание служащих издательства, на котором довелось присутствовать Софье Петровне, показалось ей скучным. Директор произнес коротенькую речь о приходе к власти фашистов, о поджоге рейхстага в Германии и уехал на своем «форде».
    Ирина Ганцгорнцитирует5 лет назад
    Не пишите, ради вашего сына. За такое заявление по головке не погладят. Ни вас, ни его. Да разве можно писать, что следователь бил? Такого даже думать нельзя, а не только писать. Вас позабыли выслать, а если вы напишете заявление – вспомнят

На полках

fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз