Саша Степанова

Другое настоящее

Сообщить о появлении
Загрузите файл EPUB или FB2 на Букмейт — и начинайте читать книгу бесплатно. Как загрузить книгу?
    Eugenia Magцитируетв прошлом году
    Перестук колес по рельсам не затихает, тоскливо вскрикивает электричка; люди делают вагоны, на которых никогда никуда не уедут, чтобы заработать денег на продукты, которые они съедят ради сил на то, чтобы делать вагоны.
    Erica Nikalsцитируетв прошлом году
    Одно из самых странных ощущений – когда сначала становишься с кем-то единым целым, а потом вдруг снова осознаешь себя отдельным человеком. Таким же, как был. И ты не четверть, треть или половина, к черту отрезанные ломти: ты дышишь в собственном ритме, не ждешь звонка, не проверяешь соцсети, не бронируешь столик на двоих, а просто приходишь и садишься, или не приходишь и не садишься, и никаких тебе неподаренных подарков, невыполненных обещаний, ревности к бывшим и будущим, жалости к себе. Ты – космос. Пустота пустоты. Твой единственный план – ты сам, и это – лучшая в мире новость.
    Eugenia Magцитируетв прошлом году
    Если невозможно сказать, сделать или написать то же самое на трезвую голову, возможно, это вообще не то, что нужно говорить, делать или писать.
    b6960335969цитируетв прошлом году
    Пошел мужик в лес,
    никакого вещества не принес,
    только сказку с очень дурным концом
    Tetyana Sokolenkoцитируетв прошлом году
    Если невозможно сказать, сделать или написать то же самое на трезвую голову, возможно, это вообще не то, что нужно говорить, делать или писать.
    Ирина Рыжихцитируетв прошлом году
    сейчас они унылыми запятыми в черных куртках прячутся под навесом остановки.
    Танюша Филипповацитируетв прошлом году
    киваю размеренно, как китайский болванчик. Нормально между нам
    Анна Калининацитируетв прошлом году
    Короче, жить можно, она как бы рядом, и ты во все это веришь, пока не открываешь дверь, а за ней темно, как в том долбаном туннеле, только нет никакой поездки из точки А в точку Б, зато есть двое – там, в темноте. И падение. Ее. Твое. Ваше. Смотришь на них, смотришь, смотришь. Убил бы, но только хватаешься обеими руками за ту штуковину, что торчит у тебя из груди, и пытаешься вспомнить слова, и пытаешься вспомнить, и пытаешься, но чтобы кричать, кричать, кричать, нужен голос, голос, голос, а у тебя его нет.
    Eugenia Magцитируетв прошлом году
    Отнять жизнь. Целую огромную жизнь. Холод, тепло, вкус, запах, воспоминания. Имя. Боль, улицы, лица прохожих, почерк, голос мамы, когда она звала завтракать, слезы, оргазм, чтение. Выбор. Фотографии. Возможность посмотреть на свою ладонь. Отражение в зеркале. Волосы. Цвет детского комбинезона. Тяжесть одеяла, горячий чай,
    Eugenia Magцитируетв прошлом году
    Люди запирали в квартире своих детей, напивались и забывали о том, что у них есть дети. Балансировали на карнизах, видя под ногами бесконечно прекрасную дорогу к звездам. Заселяли колодцы, заброшки и теплотрассы, сражались с демонами и бесами, искали другие миры, пытались проститься с этим, уставали и засыпали, не докурив. Но они, понимаешь, были Сашами, Ксюшами, Петями, Сонечками и Львами Владимировичами.
    Erica Nikalsцитируетв прошлом году
    В его «я хотел» невыносимо много «я». Гораздо больше, чем всего остального – за этим «я» должны бежать, откладывая в сторону все дела, тянуться, как к костру в мороз, путаться в ногах, поскальзываться, падать и подниматься, но спешить, спешить туда, где виднеется «я» Джона с протянутой навстречу ножкой
    Erica Nikalsцитируетв прошлом году
    Но с самого начала я ошиблась. Потому что действительно ничего не знала и не хотела знать, и думала, что если скажу об этом, мне сразу поверят и оставят меня в покое. Ничего подобного. «Как можно было не замечать такое?» Правда в том, что им самим наплевать. Им плевать на эту Анну, и этого Льва, и Елену тоже. Мало кто думает об их именах и о том, как они оказались на улице. Думают просто: они – бомжи. До тех пор, пока не появятся «чистильщики» или «санитары». Знаешь такое слово – инфоповод? Когда сначала шумят, шумят, шумят, а потом – всё.
    Erica Nikalsцитируетв прошлом году
    Просто отвыкла от «все получилось». Не помню, каково это: когда что-то делаешь и получаешь результат, который восполняет твои затраты. Сил, эмоций, времени, даже денег. Кажется, это называется «достойный». В последнее время все мои результаты больше напоминали болото.
    Erica Nikalsцитируетв прошлом году
    Я заранее кладу в глубокую тарелку масло и ложку томатной пасты, а сверху натираю сыр с добавлением грецкого ореха – он пахнет этими солнечными орехами, которые мы с папой раскалывали зубом, припаянным к рукоятке чеснокодавилки, а из скорлупок делали лодочки: если прилепить ко дну крошечный кусочек пластилина, а сверху установить мачту из зубочистки с бумажным парусом, такая лодочка могла достойно держаться на плаву в Царицынском пруду и даже вставать на курс до тех пор, пока какая-нибудь лихая утка не сбивала ее и не пускала на дно.
    Erica Nikalsцитируетв прошлом году
    «И не могу сказать, что не могу жить без тебя – поскольку я живу».
    Erica Nikalsцитируетв прошлом году
    «Если ты выбрал нечто, привлекающее других, это означает определенную вульгарность вкуса»
    Erica Nikalsцитируетв прошлом году
    тогда кто-то из них догадался врезать мне в живот – куртка снова смягчила удар, но раньше меня никогда не били. Никто. Никогда. Я знала боль от содранных коленей, когда падала с привязанной к веревке покрышки на землю вместо того, чтобы нырнуть в воду, как все деревенские, и от йода, и когтей бабушкиного кота, принявшего ласку за попытку убийства. Знала, как болит зуб, когда тысяча стоматологов с их железными ковырялками теряет значимость по сравнению с этой болью. Вскрытый ноготь, прибитый калиткой детского сада. Сломанная после падения с велосипеда рука. Но я не ведала боли от удара. Это особая боль. У нее есть глаза, слова и кулаки. Она говорит с тобой, иногда улыбается тебе, она дышит и пахнет, слышит и понимает тебя – но все равно наступает. Она взрывается внутри раньше, чем снаружи, и не поддается лечению. Ты никогда не станешь прежним. В тебе вмятина.
    Erica Nikalsцитируетв прошлом году
    Я могу вернуться в Москву. Хотя бы ненадолго – на два, три, четыре часа, ну и пусть! Вцепиться в нее, внюхаться, прижать себя к ней местом отрыва, остановить кровотечение. Сделать вид, что по делу. Очень-очень сосредоточенный и строгий вид. И дышать, захлебываться ею, набивать пакеты и сумки, загребать в выемки на подошвах, рассовывать по карманам, прятать в волосах и швах одежды – картой.
    Erica Nikalsцитируетв прошлом году
    Разговор оставил странный осадок – то ли обиды от того, что меня пытались уличить в мошенничестве, то ли вины за то, что я лезу в чужую жизнь этаким непрошенным «помогатором», готовым во что бы то ни стало причинить добро, а нужно ли это кому – даже спросить не удосужилась. Зря я, наверное, написала имя Яны. С другой стороны, иначе это и правда смахивало бы на мошенничество, к тому же, все и так читают его на картонке с молитвой.
    Eugenia Magцитируетв прошлом году
    Возвращаясь домой, я думала о том, что благодаря соцсетям, мессенджерам и блогам все мы живем в общем инфополе, и зависит оно не от города, а только от того, что ты сам выбираешь в него включать.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз