prometa.pro книжки

Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterina
32Книги194Подписчика
Трансляция блога Екатерины Аксеновой про книжки www.prometa.pro
Потому что мне скучно читать и потом ничего об этом не писать.
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжки24 дня назад
Классная научно-популярная работа про эволюцию - в ней есть и детальное (но понятное) описание процессов, которые обычно в общих чертах обозначаются - фотосинтез, выработка энергии в митохондриях, запоминание, и факты, и общая картина. Вот чем принципиально отличаются жабры, легкие и трахеи? Почему за миллионы лет эволюции травоядные не научились по-настоящему переваривать траву? Зачем человек постоянно переживает субъективное ощущение своего «я»?
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжкив прошлом месяце
А вот это славно было. И! Восхищена, что под злополучными Вьюрками не обнаружилось заброшенного кладбища половцев или печенегов, как это неизбежно сделал бы Стивен Кинг, и делает постоянно в своих реалиях.
Вьюрки, Дарья Бобылёва
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжкив прошлом месяце
Бесхитростная метафора про злых взрослых, которые подрубают талантливым детям крылья, спасённая изумительно точно переданной атмосферой закрытой школы - как же там душно и тошнотно. Короче, «Гадкие лебеди» пополам с «Не отпускай меня». Подросткам, наверное, круто заходит, потому что кто ж в четырнадцать лет не захочет почитать про то, как ими, беднягами, манипулируют.
Улыбка Химеры, Ольга Фикс
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжки3 месяца назад
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжки7 месяцев назад
Гринвальд - один из двух журналистов, к которым обратился Сноуден, чтобы поднять информационную волну. Автор прилетел к Сноудену в Гонконг и там провел многочасовые интервью, разбирался с документами, вытащенными Сноуденом из застенков АНБ, и что-то узнал о том, как оно все было. Очень норм работа, можно читать в паре со свежими мемуарами Сноудена.
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжки7 месяцев назад
Кабы я была царица, говорит одна сестрица. Отличная книжка на тему, которая казалась бы уже исписана-переписана. В советское время о послереволюционных приключениях дочерей Толстого особенно не писали, потому что одна умерла, чего там писать, другая уютно зажила в Италии, а третья руководила толстовским фондом в США, который у нас сильно не любили за пособничество эмигрантам. А в постсоветское время развернутых исследований еще не было в популярной литературе. Между тем, жизнь у них была интересная, и работа получилась хорошая.
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжки7 месяцев назад
Я очень, очень люблю современную толстововедческую литературу. Зорин + Толстой = match.
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжкив прошлом году
Книжка — двоюродный брат истории Мосигры “Бизнес как игра. Грабли российского бизнеса и неожиданные решения”. Только основатели Мосигры самовыразились по-пацански, а сага о ВкусВилле — совсем ванильная. Все там ужасно милые, доверяют, потому что дешевле доверять и терять раз в год ящик кефира, чем постоянно надзирать и наказывать. А еще я не люблю настольные игры и не покупаю в ВкусВилле, поэтому достаточно отстраненно это все могу читать.

Вот прям инсайтов в 37 уроках немного. Для меня стала довольно важной идея, что продвигаться как фермерское-деревенское — не такая уж и хорошая идея, потому что в сознании городского покупателя фермерское уже не представляется чем-то чистым и натуральным, скорее, непроверенным, кустарным, неровным по качеству. Гораздо лучше говорить о здоровых продуктах и полезной еде, так оно бодрее продается. Неожиданно, но верно.

Еще лично мне интересно было про устройство ИТ-системы компании. Впечатляюще описано, как она позволяет, например, при подтвердившемся сигнале о браке в партии сразу снять ее всю с полки, а потом сообщить всем клиентам, имеющим карты лояльности, которые успели купить продукт именно из этой партии, что готовы возместить стоимость баллами на карту, если что не так. Это высокий уровень, как минимум, в замысле, не знаю, что на практике.

В остальном — сладко, как сгущенка, но недостаточно густо по содержанию.
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжкив прошлом году
Книга моей мечты — крепкая профессиональная работа, популяризирующая достижения советских и российских ученых для мировой аудитории. Соавторы — известный научный писатель, специализирующийся на исследовании поведения животных, Алан Дугаткин и российский исследователь, непосредственный участник великого эксперимента Людмила Трут. The New York Times книгу хвалит и называет “комбинацией научно-популярной литературы, русской сказки и шпионского триллера”.

Есть много статей об эксприменте, в ходе которого советский генетик Дмитрий Беляев (борец с демонизированным Лысенко, герой войны и великий ученый) десятилетиями одомашнивал лис, отбирая в каждом помете наиболее контактных щенков, и уже через сорок лет лисы стали почти собаками: отзываются на кличку, лижут руки, “просят” почесать живот, выполняют основные команды, защищают хозяев. Из этих статей мне всегда казалось, что главная ценность эксперимента — это его продолжительность, а так: ну лают лисички и ок, подумаешь, научная ценность.

На самом деле, эксперимент действительно важный, а научный подвиг Дмитрия Беляева и Людмилы Трут (соавтора книги) и вовсе заслуживает быть внесенной в отдельную главу истории науки.

Одомашнивание — это тайна. Есть классическое представление о селекции: в каждом новом поколении берем экземпляры с более выраженными целевыми свойствами, даем им возможность расплодиться, repeat until ваши коровы не начнут приносить достаточно молока, лошади не начнут охотно ходить под седлом, кабаны не превратятся из злобных в толстых белых свиней. Под давлением направленного отбора будут накапливаться генетические изменения, но неясно почему этот процесс не растягивается на тысячи лет. А если одомашнивание и шло тысячелетиями, то как древние люди могли вести этот долгий и неблагодарный проект — это же даже не пирамиду строить?

Другая загадка состоит в том, что у всех одомашненных животных есть схожие особенности, которые не связаны с послушным характером — это пятна на шкуре (при том, что дикие предки обычно однотонные), ювенальные черты и способность размножаться чаще, чем раз в год. Хотя животные разные — собака и корова далеко друг от друга отстоят в эволюционном смысле.

Или вот еще интересно что: сейчас достаточно распостранена идея географического детерменизма, воспетая в “Пушках, микробах стали” — что те народы, которые а) могли выращивать высококалорийные злаки типа овса, ржи, риса б) имели в своем распоряжении достаточно простых в обращении и продуктвных мясных животных, например, курицу и свинью в) одомашнили очень сильных вьючных и верховых животных — лошадь, быка, верблюда — победили и поработили всех остальных на Земле. У жителей Нового Света, например, были отличные растения, по уверениям автора книжки “1491” все свидетели первых контактов с индейцами, отмечают, какие же они крупные и упитанные, но не было животного, которое обеспечивало бы их чистой мускульной силой. Кто победил — немногочисленные отряды конкистадоров или миллионы индейцев — мы знаем. Так что тема одомашнивания — очень такая политически-напряженное. Вот почему не одомашнили оленей? Лосей? Зебр, наконец? Нашлись бы у индейцев свои свиньи (а не морские свинки), верховые олени, еще неизвестно, где бы был Новый Свет, а где — Старый.

Эксперимент по одомашниванию лисиц кое-что из этих загадок объясняет. Самая главная, как я поняла, идея — это то, что направленный отбор создает каскадные изменения в том, как проявляют себя целые системы генов. Генетика сама по себе меняется медленно, но при одном и том же наборе генов проявляться они могут по-разному. Беляев назвал это “дестабилизирующим отбором”: принцип отбора радикально меняется по сравнению с естественным, когда выживают самые осторожные, чуткие и какие-то там еще лисички, поэтому в новых поколениях рождаются детеныши с сильно сдвинутым гормональным балансом, активированными “спящими” генами. То, что изменение манифестации генов может привести к драматическим результатам хорошо описано в книжке про создание динозавра из курицы (цыпленок с зубами уже получается).

Потом многие типичные изменения одомашненных животных нашли объяснение. Например, под влияением дестабилизирующего отбора меняется скорость миграции будущих клеток эпидермиса у эмбриона — некоторые группы клеток медленней перемещаются на свои места и “пропускают” тот момент, когда запускается выработка пигмента. У одомашненных лис радикально меньший уровень гормонов стресса, и несколько иначе работает выработка половых гормонов.

Первоначально эксперимент вообще проводился под прикрытием: Беляев хорошо работал с пушным зверем, поэтому имел некоторую свободу действий и мог легендировать лабораторию по одомашниванию как поиск способа заставить лисиц плодиться чаще. А так трудно было, Лысенко не дремал. Лис взяли с пушной фабрики, практическими работами руководила Людмила Трут — и это была невероятная, изматывающая деятельность, потому что лис поселили в Лесном, куда из Новосибирска нужно было больше десяти часов добираться на автобусе, а в Новосибирск Людмила переселилась с мужем и маленькой дочерью из Москвы только ради совместной деятельности с великим Беляевым. Фантастика, конечно, потому что долгие годы эксперимент состоял в наблюдениях, обмерах, отборе подходящих щенков — много-много труда и надежда на далекий результат.

Для повышения уровня контроля, ученые еще выводили анти-одомашненных лисиц (с 1970 года), куда отбирали самых диких лисят в каждом поколении, и держали контрольную группу. Чтобы пойти еще дальше, один из ученых даже вел параллельный эксперимент, построенных на тех же принципах, с крысами. Первое поколение крыс он просто наловил в свинарниках. А сам Беляев сожалел, что не может провести аналогичный опыт на человекообразных обезьянах, вот это было бы интересно.

Потому что люди тоже похожи на одомашненный вид, разве что одомашнили они сами себя. В какой-то момент групповая динамика создала новый критерий отбора: способность жить и кооперироваться с другими людьми, сниженная агрессивность и общая дружелюбность. У людей есть главный признак одомашненности: это долгое детство и ювенальные черты даже в взрослые годы, способность играть и веселиться просто так.

В шестом поколении 1,8% щенков шли на контакт с людьми, к восьмидесятым годам, тридцать лет после начала эксперимента, лисицы начали вилять хвостами и выработали специальный такой звук для общения с людьми, что-то вроде лисьего смеха. Поразительно, что творит упорство и метод.

Отдельная линия в книге посвящена отношениям советской научной школы с мировой — от заморозки при Лысенко к блестящему выступлению Беляева на международном генетическом конгрессе в Глазго и проведению следующего международного конкгресса в Москве под его председательством. Беляев вообще построил хорошую карьеру, стал академиком, директором крупного НИИ. Он умер в восьмидесятых и о его уходе скорбело очень много людей. Беляев же сожалел, что не успел написать книгу о своем главном эксперименте “Человек находит нового друга”, здорово, что его ученица смога такую книгу написать, да еще и для всего мира.

В конце девяностых лаборатории пришлось совсем трудно, все финансирование отвалилось, и Людмила Трут с большим трудом деньги на прокорм семисот лисиц, не говоря уже о ветеринарном обслуживании. Наименее ценные экземпляры заплатили своими дорогими шкурками за еду для остальных. К 1999 году осталось только 100 самок и 30 самцов прирученных лисиц, и еще меньше агрессивных и контрольных животных. Но Трут чуть ли не в последний момент смогла написать и опубликовать в the Times статью об эксперименте с просьбой спасти лабораторию. Люди со всего мира начали посылать деньги — кто-то несколько долларов, кто-то 10–20 тысяч, и лисы получили шанс. Сейчас лаборатория вернулась в большую научную жизнь — к открытиям и новым экспериментам.

Книжка отличная, даже удачно, что она сразу написана для мировой аудитории, а в России ее нужно немедленно переводить и издавать — не каждый день о победах отечественных ученых пишут так хорошо.
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжки2 года назад
Документальный роман, в котором вся фактура, персонажи и даже сны главного героя взяты из документов, а насыщенный внутренний диалог достроил автор. По замыслу книга — как отголосок “Войны и мира”: сначала автор хотел писать о собственно восстании в лагере, но стало ясно, что начинать нужно с момента, когда герой учился на картографа в училище. Но, конечно, не “Война и мир”, а лагерь и не-лагерь.
От Толстого в книге есть еще много отражений: и полная бессмысленность войны с точки зрения отдельного солдата, когда вообще непонятно, куда бежать и целиться, и важный внутренний монолог героя, который, как Пьер Безухов, проговаривает “И все это — мое, и все это — во мне, и неужели они думали, что пленили меня, мою бессмертную душу”, оглядывая бесплодные северные равнины. Вшам, правда, не приписывается свойства приятно согревать, а конине — недурного вкуса.

Отдельный очень здоровский и сильный мотив — это профессия героя. Он по натуре технарь и изобретатель, а учился на картографа, поэтому на войне ходит с двумя близнецами-разведчиками по страшным мерзлым болотам, нанося их на карту-километровку. Вот это действие: переводить гиблую, опасную территорию в четкую карту, отлично же не то что бы придумано (роман-то документальный), но подсвечено. И потом, уже после побега из плена, герой чинит часы в бельгийской мастерской. Всю жизнь пытается противостоять энтропии: картами, механизмами, сочиненным уставом Демократической Партии России, образованной в восставшем лагере.
И еще классно описано, когда над лагерями поднимаются черные флаги — чтобы соседи видели, как к восстанию присоединяются новые номера. Потом в черный флаг приходится вшивать красную полосу, потому что даже организованное и цивилизованное выдвижение требований. Это как в “Властелине колец” загорается цепочка огней на дозорных башнях, только наоборот.
И все наоборот, Саурон умрет сам, но герою от этого не легче, потому что орки, против всех ожиданий, вовсе не разбегутся, и черные флаги придется спустить, и страшное сидение под землей окажется зря. Но умрет герой на свободе, среди полей, да еще и старцем, потому что не существует никаких правил.
Восстание, Николай В. Кононов
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжки2 года назад
Грандиозная, неровная и требовательная книга. Это редкая работа, которая может сообщить читателю что-то совсем новое по достаточно забитой сведениями теме. Казалось бы: ну материки сходились и расходились, первобытный суп океана, в котором зародилась жизнь, водоросли выработали столько кислорода, что изменили атмосферу, то-се, из древних деревьев получился каменный уголь. Но нет, у автора действительно есть, что сказать широкому читателю так, чтобы прям поразить воображение. И Журавлев с холодным презрением относится к формуле Хокинга, согласно которой каждая формула сокращает количество потенциальных покупателей книги вдвое. Химические уравнения, термины и выкладки рассыпаны по тексту щедрой рукой. Легко можно на прозвольной странице найти что-то в духе:

Обугленная оболочка нитчатой ганфлинтии свидетельствует о присутствии аэробных гетеротрофов, которые сохранились в виде округлых телец, а пиритизация такой же оболочки — о существовании сульфатвосстанавливающих анаэробных гетеротрофов (возможно, серных бактерий).

Но о каких же неимоверно интересных вещах говорится! Идея обсуждать стык биологии и геологии — это исключительная удачная находка. У меня все способности к воображению перегрелись — автор рисует глобальную картину последовательных волн, которыми жизнь преобразовывала планету. Всерьез преобразовывала: всего на Земле можно насчитать примерно 5000 минералов, и около 3000 из них появились под прямым или косвенным влиянием живых существ. Миллиарды лет назад появились первые архейские бактерии — и для своей странной, тихой жизни они разлагали горы, выбирая себе нужные ионы, остальное стекало в океан и осаживалось новыми породами, иногда — железными рудами, иногда золотыми, урановыми или марганцевыми, молибденовыми и платиноидными, карбонатами, фосфатами, сульфидами. Из-за образования новых пород ускорились тектонические смещения плит. При ничтожности биомассы по сравнению с геологической массой, живая материя способна прогонять через себя активные ионы и энергию с такой скоростью, что становится преобразующей силой. Современные деревья прогоняют через себя весь атмосферный пар и углекислый газ по несколько раз за год, фильтраты — тоже несколько раз в году отфильтровывают весь океан. Это невообразимо.

Самая здоровская часть книги посвящена древнейшим эпохам. Два миллиарда лет назад одни бактерии ассимилировали других — получились митохондрии, а потом клетки с митохондриями сумели включить в себя свободно живующие цианобактерии, получив хлоропласты — преобразователи солнечного света в полисахариды и крахмал. Миллиард лет жизнь на Земле была удивительно невинной — бактерии образовывали биопленки и биоматы. Никто никого не ел, все смирно на месте сидели. Меняли состав океана и атмосферы.

Дальше во всех книгах по эволюции происходит то, что в интернете принято называть “а теперь нарисуйте остальную сову”: внезапно образуются многоклеточные организмы с ногами, клешнями и раковинами, а то и с глазами и ротовыми нервными кольцами. Этот переход меня всегда поражал, ну где биомат и где хотя бы самая простой червь. В “Сотворении Земли” этот тонкий момент слегка более подробно описан.

В теплых и мутных морях эдиакарского периода начали появляться мягкотелые… штуки, колоннии клеток, ловко формирующие системы протоков и трубок для более эффективной фильтрации воды. И из них уже получились вендобионты, тоже странные штуки, которые еще не были настоящими многоклеточными животными, потому что не имели ни ротового, ни анального отверстия, кишечника, зооидов, щупалец, конечностей — в общем, ничего у них не было, кроме мягкого, неопределенно растущего тела с системой внутренних камер. Органики в том океане было растворено много, и вендобионты могли питаться, всасывая нужные вещества всем телом. От этого состояния даже понятен шаг к тактике перемещения по дну и выедания бактериальных пленок (и еда, и кислород сразу). При этом, вендобионты — не растения, не животные и не грибы, и были ли они предками кого-то из этих царств, непонятно. Но хотя бы ход развития намечен, как именно из совсем протоплазмы получаются существа с глазами.

Вся книга в лучших своих частях состоит из подобных картин, с моей точки зрения, еще и необычайно живо описанных. Там есть свои провисы и куски, которые могут спугнуть чувствительного читателя науч-попа — особенно длинные перечисления видов и их тонких различий между собой несколько утомляют, конкретные формулы преобразований я перестала для себя разбирать уже на второй трети книги. Но это все нужно как-то преодолевать, потому что остальное очень того стоит.

Книга описывает крупнейшие коллизии развития. Тупики трофических цепочек: когда, при вполне благоприятных условиях, экосистемы не развивались из-за невозможности выстроить устойчивую иерархическую лестницу, кто кого ест. Неустойчивая трофическая цепочка → массовое вымирание, потому что все всех съели и сформировали черные сланцы из избыточных остатков продуцентов. Биосфера вообще довольно легко может организовать собственно вымирание, произведя слишком много кислорода, или выбросив из массы отмершей органики слишком много углекислого газа, или поменяв состав океанской воды. Было уже много раз.

На мой взгляд, “Сотворение Земли” — важная книга по нескольким причинам. Во-первых, это просто классный научно-популярный труд, каким он и должен быть. Густой, как эдиакарский океан, поражающий воображение, как тридцатитонный звероящер. Во-вторых, книга кажется мне возможным прототипом российского типажа крепкого науч-попа международного класса. Есть же американская традиция нон-фикшена: там всегда будет гуманистическая и социальная проблематика, приправленная человеческими историями — в случае труда на стыке геологии и биологии автор обязательно написал бы, что вот, хотел всегда быть геологом, но подался к врачи ради заработка, в ординатуре понял, что его призвание — наука, горько плакал в подушку и ушел к биологам, но геология так манила, так манила всегда, и старый мудрый профессор посоветовал… Это все очень мило, но аааааа. О личной судьбе Журавлева и его друзей из книги “Сотворение Земли” мы не узнаем ничего (спасибо). Думы о проблемах современного общества представлены одной фразой в самом конце книги, из которой следует, что в сложившейся ситуации пошедшего в разнос антропоцена нам всем капец. О трепетной психике читателя, который может застопориться на тезисе о влиянии коколитовых илов в зонах субдукции на число землетрясений, автор не заботится, автора интересует, как бы постройнее уложить тезисы и снабдить их максимальным количеством фактов. Вот он — классический рашн-хадкор-сайнс-стайл. Вот оно, суровое поле, лишенное смол-тока и человечины, на котором мы можем конкурировать.

Поэтому лично я желаю этой книге максимально возможных продаж, премии Просветитель и агента хорошего для англоязычного рынка.
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжки2 года назад
Под влиянием «Сотворения Земли» начала читать еще одну — и очень близкую по теме работу. Слушайте, как же круто, когда автор находит удачный и э-э-э достаточно острый угол зрения. «Фабулой» обеих книг является зарождение и развитие жизни на Земле, но «сюжет» разный — у Журавлева это создание современной геологии планеты, а у Никитина — химия порождения самых первых до-клеточных еще конструкций. Вроде и знаешь, чем все кончится, но интересно так, что оторваться невозможно. И что круто в обеих работах — так это хорошее, основательное объяснение вещей, которые обычно описываются в самых общих чертах. Например, хиральная чистота живой материи — это же слепящий луч нового знания. На первый взгляд книжка сложная, но читается влет, и погружаться можно до комфортной глубины. Хайли рекомендед.
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжки2 года назад
Воспоминания Агаты Кристи полны очаровательных анекдотов. Однажды, например, во время охоты из ее прически выпал шиньон. Агата спокойненько спешилась, подобрала клок накладных волос, поскакала дальше. Потом случайно услышала, как на ужине один джентльмен говорил другому, что она «отличная девица». А вот еще: на какой-то вечеринке молодой джентльмен шутки ради выбросил ее вечернее платье (одно из трех) из окна второго этажа. При этом, вечеринка, дом и все участники считались весьма респектабельными.
Самое же смешное: в юные годы Агаты Кристи у джентльменов была странная привычка, чуть что, выпаливать предложение руки и сердца. Вот прям на ровном месте — и без ожидания положительного ответа. Агата однажды приперла к стенке такого воздыхателя, молодого офицера, которому брак прям в тот момент, был совсем ни к чему: а что бы ты сделал, если бы я согласилась? Он даже не знал, что сказать, и как объяснить, зачем он произнес кодовую фразу. Видимо, когда им было непонятно, о чем говорить, они просто заполняли паузу предложением.
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжки2 года назад
Роман имеет преимущественно литературоведческий интерес, поскольку является промежуточной эволюционной формой между фанфиком на «Ночной дозор» вместе со Стругацкими и «Петровыми в гриппе и вокруг него».
Думаю, можно покопать аналогии между первым и вторым романом поглубже и найти что-то очень интересное. Я думаю, не просто так Игорь Петров работает на автосервисе, хм-хм, поскольку Игорь, от которого мы не знаем фамилии, имел некоторое столкновение с работником автосервиса — да и коллизия, в которой третье лицо оказывается связанным с автосервисом, повторяется. Очевидно неравнодушное отношение автора к Новому году как к празднику, сквозная тема — рабоче-ханыжное братство коллег. Много такого, пересекающегося, и наверняка еще с десяток пасхалок.
Читается ок, в бесконечном внутренне-внешнем диалоге бухгалтера-силовика Игоря есть свое странное обаяние. Можно смело пропускать — я вот купила в рамках личной программы поддержки симпатичной мне отечественной прозы — и ждать, что автор напишет дальше.
Отдел, Алексей Сальников
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжки2 года назад
Редкая книга, которая не описывает историю в залоге “делали то — сделали это”, а обращается к конкретике — вот как именно царские семьи оплачивали свою жизнь, сколько и на что тратили. Только бухгалтерия, только хадкор.

Теоретически, Российская Империя была абсолютной монархией, поэтому самодержец владел всей страной и мог распоряжаться любыми суммами из госбюджета. Но это как с учредителем фирмы — вроде бы и твое это все, а получить что-то на руки не так легко.

Принцип царского финансирования заложил Павел I, и очень неглупо. Идея такая: императорская семья получает ежегодное содержание из казны в фиксированном объеме на каждого человека. Источником денег должны служить доходы от удельных имений и проценты с специального капиталла.

Личные расходы императора были отдельной статьей, например, Николай II имел около 2 000 000 ежегодно, а все члены семьи получали свое содержание в примерно следующих объемах:

Царствующая императрица — 600 000 рублей в год плюс финансирование двора
Вдовствующая императорица — тоже самое содержание и финансирование двора, если она остается в России, а не возвращается в Европу
Наследник 300 000 рублей в год
Дети царя до совершеннолетия 100 000 рублей в год
Супруга наследника — 150 000 в год, в случае вдовства — 300 000 и содержание двора, но только при условии нахождения в России. При отъезде в Европу — 15 000 в год
Каждый из детей наследника до свершеннолетия — 50 000 в год
Приданное дочерей и внучек императора по прямой нисходящей линии — 1 000 000, из которых половина должна остаться на банковских счетах в России.
Ну и так далее, со всеми вариантами приданного, сумм “на совершеннолетие”, пенсий вдовам, денег, которые выплачивались императрице за каждого рожденного ребенка (42 858 рублей серебром, до того 150 000 ассигнациями). Кончается все правнуками императора, которые до совершеннолетия или до брака получали по 30 000 рублей в год, а потом — удел деревнями на 300 000 доходу и каждый год 150 000 рублей в год. Праправнуки императора по указу Павла I получали по 50 000 рублей в год после наступления совершеннолетия, а праправнучки — тоже 50 000 после совершеннолетия, но только до замужества. Зато жены праправнуков имели право на 15 000 годового содержания. А пра-пра-правнуки по прямой нисходящей линии с совершеннолетия (девушки с совершеннолетия и до замужества) получают по 20 000 годового пенсиона. И только пра-пра-пра-правнуки уже ничего не получают.

Поскольку семьи разрастались в геометрической прогрессии — у самого Павла I было 10 детей, доживших до взрослого возраста, из которых шестеро дочерей (по миллиону на приданное каждой) — постепенно сумма всех этих пенсионов и выплат собиралась в грандиозные величины. К концу XIX века потомство Павла I с супругами составило 316 человек.

С другой стороны, не надо думать, что “царская зарплата” целиком шла на веселые личные расходы. БОльшая часть тратилась на благотворительные цели и неимоверное количество разных пенсионов и пособий всем людям, которые когда-либо пересекались с августейшим лицом, подарки, награды. Кормилица августейшего младенца получала выплаты до конца своих дней, да что там — молочные сестры и братья тоже могли на Пасху и Рождество заходить за подарочком в 25 рублей. Не то что бы после этого мало оставалось — после необходимых трат на гардероб, зарплаты прислуги, докторов, учителей — у экономных цариц обычно еще был небольшой остаток за год, который они переводили в основной капитал в ценных бумагах. Особенно старались “экономить” детские капиталы, чтобы к совершеннолетию у великих князей и княжон была серьезная сумма на счету.

Царицы вообще были проницательными инвесторами. Капиталы копились в государственных 5% банковых билетах, других ценных бумагах, вкладывались в недвижимость и в драгоценные камни. С процентом тоже интересно получилось, во времена Николая I действовало правило выплачивать по вкладам на свадебный капитал цесаревен по 4%, и это правило как-то само собой распространялось и на другие частные высочайшие вклады. Потом, при Александре II экономическая ситуация уронила ставку до 3%, но семья встревожилась, и император повелел “доплатить” до привычных 4% из сумм Удельного ведомства.

Драгоценные камни, прежде всего, бриллианты, были важной частью инвестиционной стратегии. Как показало начало XX века — самой важной, хотя кто бы подумал. Всего в тот момент семья составляла около ста человек, и, кто сумел вывезти свои сундучки в Европу, тот неплохо жил, а ценные бумаги и российская недвижимость, понятное дело, обратились в ничто. Для дочерей Николая II с 1902 года начали готовиться пакеты с бриллиантами — всего около 600–700 единиц камней.

С бриллиантами цесаревен связан и самый мрачный эпизод книги: даже в Тобольск и потом в Екатеринбург царская семья увезла по-настоящему много ценностей, в том числе, десятки килограммов ювелирных изделий. Когда дело пошло совсем уж плохо, бриллианты и другие камни из лучших зашили в двуслойные корсеты, буквально алмазные панцири, способные отразить пули и штыки, и казнь стала чистой резней. Как же жалко, что они не покинули страну после Февральской Революции, ведь обсуждался же этот вариант, не ушли на подводной лодке Вильгельма, что британские родственники выступили так некрасиво. Кармы не существует, проклятья не работают, невинная кровь еще ни на кого никогда не проливалась, но очень плохо иметь такое преступление в своей истории.

Книжка хорошая и бескомпромиссная: а ну давай 950 страниц с описями коронных бриллиантов, зарплатами прислуги, сопоставлением разных расходов. Отдельные замечательные главы посвящены судьбе заграничных царских вкладов — проводились целые спецоперации по перевозу ценностей в банки Германии, потом, после начала войны, по их переводу в другие европейские страны. Ужасно интересные и трагикомичные эпизоды связаны с княгиней Юрьевской, морганистической женой Александра II и ее постоянных попыток вытрясти из императорской семьи еще денег, пусть даже и под угрозой продажи любовных писем царя с аукциона.

Люблю книги, в которых автор не стесняется выкладывать много фактуры, много документов, списков и цифр — и делает это из любви к вопросу, а если читателю вдруг скучно читать сотни страниц примерно про одно и тоже, то это проблемы читателя. Лучший рецепт нон-фикшена. Я не фанат темы Романовых, но из восхищения перед глубиной проработки темы, купила еще несколько книг серии — “Детский мир императорских резиденций”, “Взрослый мир императорских резиденций”, “Царская работа”.

Закончить лучше веселым историческим анекдотом: Екатерина Великая настояла, чтобы пятую по счету внучку — как раз дочь Павла I — назвали Ольгой, раз уж она родилась в день праздника св. Ольги: экономия же! День рождения и день тезоименитсва совпадает, и подарочек будет тоже один. Еще смешнее с тем, как матушка Николая I специально назначила свадьбу сына на день рождения невесты, тем самым, сэкономив кучу подарков на все следующие годы. Вот же практичные люди были.
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжки2 года назад
Писание самого крупнокалиберного из большой тройки стоиков (Эпиктет-Сенека-Аврелий) отличается удивительным однообразием и требует некоторого стоицизма от читателя, пока не поймешь одну важную вещь. В отличие от учителя-раба Эпиктета и придворного Сенеки, император писал для себя, поэтому «Размышления» ближе к дневникам Льва Толстого, чем к селф-хелпу, за который его часто выдают.
Я почему про дневники ТЛН вспомнила — у него много вдохновенных моралистических записей в дни, когда он был скорее человеком, чем нравственным идеалом, и эти записи, очевидно, служили письменной терапией. Вольное предположение, конечно, но, возможно, Марк Аврелий тоже так писал — бОльшая часть «Размышлений» создана в военных походах на северо-восточных границах империи, отвратительные места, даже императору не тяжко. Легко себе представить, как после тяжелого дня с вырезанием варварских деревень или дурных новостей из Рима, садится император и пишет сам себе, что надо держаться, надо понимать, что это все — и империя его тоже — пыль под звездами, злиться на подданых и даже бунтовщиков, в общем, тоже нет смысла, жалеть себя не надо. Оно как-то и легче.
Когда понимаешь, что это все стоический аутотренинг, а не императорские поучения окружающим его дурашкам, читать все это становится вполне приятно. А что примерно одно и то же в каждой из 12 книг, так и у меня экзистенциальные проблемы не слишком разнообразные.
Кстати, вот здорово написано: «Удивительно, что каждый любит себя больше других, но своему убеждению о себе предает куда меньше значения, чем мнению других».
Еще круто, что религия императора, похоже, вообще не заботила — что и понятно для человека с толпой божественных родственников и, которого самого после смерти обожествили. Ну и стоицизм в этом изложении — не то что бы философия, скорее обыкновенная внятность для человека. Стоиком быть просто нормально.
Следующий — Эпиктет, автор бессмертного афоризма про душонку, отягощенную трупом, и фразы «я же говорил, сломаешь».
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжки2 года назад
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжки3 года назад
Книжка про Сибирь — как Сибирь, не заканчивается. Невеселая, на самом деле, история: империя должна была оттолкнуть от себя восточную границу как можно дальше, иначе обнаружила бы однажды за Уралом манчжуров, татарское ханство или еще кого. А земли сами по себе не очень-то завидные, разве что пушной зверь. Кормиться городам, по большей части, нечем. Чистая геополитика.
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжки3 года назад
Двухслойная книжка: с одной стороны — про Маска, как его папа в детстве обижал, и как он делает ракеты и машины, похожие на айфоны, а вторым планом про то, как автор хотел написать многомерную биографию Старка (но не того, у которого зима близко), раз уж про Стива Джобса уже все успели уже, взял двести интервью у друзей и врагов, потом встретился со своим героем — и герой его съел. Вместо сложной картины получилась история человека, всем прекрасного, разве что слегка раздражительного. Можно было и не бегать по интервью, попросить пресс-службу компании загрузить багажник Теслы рекламными буклетами и почитать блог первой жены Маска для драматических деталей. Там по ходу повествования видно, как Маск прожевывает своего биографа, весьма поучительно для всех авторов нон-фикшена.

В итоге: Илон Маск очень умный и трудолюбивый, заработал триста миллионов на продаже PayPal, и вложил сто миллионов в SpaceX, семьдесят — в Теслу и десятью миллионами помог стартапу родственников SolarCity. Сначало пришлось кисло, потому что ракеты не взлетали, а машины не очень ездили, банкротство было уже близко, но упорство оказалось вознаграждено, пошли заказы от NASA на пуски, Теслу хотят все, едва не разорившийся Маск уже по-настоящему разбогател. За орфографические ошибки в письме и отказ разрабатывать авионику для ракет за 10 000 вместо принятых в индустрии 10 миллионов он увольняет инженеров, но инженеры все равно готовы работать на его ракетных верфях в самых неприятных условиях по шестнадцать часов в сутки без выходных. Можно было бы нанять двух инженеров вместо одного, чтобы они работали по восемь часов — но один одержимый делает больше, чем трое обычных.

Было бы круто почитать про другую сторону истории — я даже не о спорах, кто там на самом деле придумал Теслу и сколько Маска в этих стартапах. Возьмем, например, лоббизм. В США отличное законодательство — все (окей, что-то) декларируется, и SpaceX с 2002 года потратила 4 миллиона в Вашингтоне. С точки зрения индустрии — пыль, космическая пыль, но интересно, как эти четыре миллиона проложили дорогу к контракту с NASA на 2,6 миллиардов. Как частная компания, в принципе, может что-то запускать в космос, пусть даже и с атолла? Как он завел на свои организации 4,9 миллиарда субсидий разного рода? Что можно узнать, если действительно посмотреть на финансовые данные компаний, тем более, что они публичны?

Вот бы и поехал автор в Вашингтон, потряс бы немного инсайдеров — была бы мегаистория. Рассказал бы, чем контракт NASA с SpaceX принципиально отличается от контракта с Боингом. Но нет. Персонаж вовремя загипнотизировал автора и получил отличную биографию с пассажем, что если бы Билл Гейтс мог иметь ребенка от Стива Джобса, это был бы Илон Маск.

Главное же, что до 2017 года США полностью зависимы от наших ракетных двигателей, но этому приходит конец, вот где печаль. Космическая печаль.
Aksenova Ekaterina
Aksenova Ekaterinaдобавила книгу на полкуprometa.pro книжки3 года назад
В этой книжке меня больше всего поражает, что автор пишет о реальной компании Hubspot буквально через год после ухода из нее и полощет реальных живых людей (замена фамилий типа был Чернов, стал Троцкий — не в счет). С одной стороны, кто не сплетничал об индустрийке, с другой — делать это в бестселлере NYT, представляется мне 80 lvl.

Так оно и есть: журналист 80 lvl, старый волк ремесла остался без работы и не нашел ничего лучше, чем наняться в стартап, который уже не этом этапе стал “единорогом” — компанией, оцененной в миллиард, взять там приличную зарплату и сколько-то акций на будущем IPO, и обнаружить, что стартап вообще не похож не то что на его родной Newsweek, но и на все компании, о которых он раньше писал. Не в хорошем смысле.

И вот он, бедняга, сидит в окружении двадцатилетних менеджеров и не менее двадцатилетних коллег, которые не знают, что с ними делать. Ко-фаундеров, которые его нанимали, автор даже не видит. Остальные ума не приложат, зачем он здесь. Корпоративная культура велит всех хвалить, поддерживать и быть super cheery ceerleaders, поэтому они такие: ну давай ты будешь блог писать. Автору некуда деваться, поэтому он — от редакционных статей в Newsweek падает до заметок типа “Что такое хэш-теги”. Со всеми потихоньку ссорится, никто его не понимает — там же молодняк только из колледжа, которым целая стена из конфет и бесплатный кран с пивом, а также пицца-вечеринки после работы круто-круто, а старого журналиста вся эта атмосфера стартапа вымораживает, потому что он хочет домой к детям, серьезной работы и печалится от того, что считает гоном — и гон для него все про “лучшее в мире маркетинговое ПО”, “лучшую в мире команду” и “к нам труднее попасть, чем в Гарвард”.

А потом его пробивает — журналист же — понимание, как устроен этот бизнес. Что бесплатное пиво, конфеты и ежемесячное выжигание денег — ерунда, завеса перед IPO, в ходе которого кофаундеры получат прилично денег (80 и 120 миллионов, соответственно), инвесторы получат много денег, некоторые работники — чуть-чуть денег — лично он выжал из своего стока 45 тысяч долларов, а простые коротышки получат вечеринку и значок. Вот этот кусок про понимание очень здоровский.

И тот кусок, где он сидит в огромном кол-центре, где телемаркетеры пушат продажи продукта, который, как они обещаюдт, отменяют всю эту старомодную ерунду типа холодных звонков. Приятно почитать, потому что перестаешь думать “со мной что-то не так, раз загадочный inbound marketing не срабатывает”.

А, еще неплохо, где наезжает на SalesForce, который как HubSpot, только в десять раз больше. Поскольку SalesForce однажды подизвел меня, когда я забыла закрыть контракт с ними раньше, чем за месяц до автоматического продления и грозился, что теперь не продлить нельзя, и, если я не заплачу за год вперед довольно приличную сумму, закроет мне въезд в США — и мне пришлось ползти до их региональных топов в Дублине, пока эта коллизия не разрешилась.

В общем, можно почитать, в духоподъемных целях, если вам больше, скажем, тридцати, и вы думаете, как оно дальше все будет.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз