Пришла и говорю

Анна Наринская
Анна Наринская
34Книги

Тысячи книг — одна подписка

Вы покупаете не книгу, а доступ к самой большой библиотеке на русском языке.

Всегда есть что почитать

Друзья, редакторы и эксперты помогут найти новые интересные книги.

Читайте где хотите

Читайте в пути, за городом, за границей. Телефон всегда с собой — значит, книги тоже.

Записи Наринской про книжки.
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю2 года назад
Идея перевода «кремлевского мечтателя/дедушки Ленина» в наш сегодняшний день заботит автора этой книги. Самая броская черта этого текста — именно попытка гальванизировать (а не мумифицировать) фигуру героя, очеловечить его, приблизить к нам. Прием используется очевидный — рассказывая о Ленине, автор оперирует сиюминутными словечками и понятиями.

Плеханов на II cъезде РСДРП — это «социал-демократическая Шакира, которой предоставили право исполнить гимн в честь открытия партийного чемпионата». Бундовцы и рабочедельцы, покидая съезд РСДРП, совершают brexit. Ленин в этой книге общается со своими контрагентами «как эпистолярно, так и в оффлайне», а государство при коммунизме мыслит как «AliExpress — платформа, которая сама не продает ничего, но на которую насаживается много образовавшихся снизу организаций».

Читать рецензию полностью: https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/07/17/73131-lenin-zhivenkiy-lenin-budet-zhivenkim
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю2 года назад
Замысел Кловера не очевиден, но прост. Он проводит связующую линию от евразийства 20-х годов, евразийства Николая Трубецкого, Петра Савицкого и Петра Сувчинского через Льва Гумилева — ​к «гео­политике» Александра Дугина. Потом находит скрытые и не очень цитаты из Дугина и Гумилева в речах Путина и предлагает отнестись к ним не просто как к красивостям, а как к знакам чего-то глубинного: некоей стратегии, которая объяснит непонятную для многих линию поведения России. «Если присмотреться к недавней политике России сквозь евразийские линзы, то есть исходя из задачи защитить идентичность России как цивилизации, все ее поступки сложатся в отчетливую картину, и появится объяснение того, какие битвы Кремль ведет, от каких уклоняется и какой стратегии придерживается. Совершенно не важно, что сама идея цивилизационной идентичности в лучшем случае тенденциозна, а в худшем — ​целиком вымышленная. Главное в евразийской теории не вопрос достоверности, а то, что вокруг нее, по-видимому, сложился консенсус всех слоев российской элиты».

Читать рецензию полностью: https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/05/29/72615-nedoevraziystvo
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю2 года назад
Роман написан в 1986. В апреле 2017 американский он-лайн кинотеатр Hulu выпустил первые эпизоды основанного на нем сериала с Элизабет Мосс в главной роли. Он вызвал восторженные отклики критиков и был назван «официальным кино вашингтонского женского марша». Хронологически это неверно — задуман этот проект был до того как ошеломительные для многих результаты американских выборов стали явью, но идейно он и впрямь соответствует главным лозунгам феминистского сопротивления консерватизму.

Женское не должно быть сведено к «женскому». Этот постулат книги сериал воспроизводит полностью. В Галлааде — теократическом государстве, возникшем на территории США в результате удавшегося переворота, женщины разделены на три группы: по своим главным функциям. Одни исполняют роль интеллектуальных компаньонок господина (это уважаемые всеми «жены» высокопоставленных мужчин-командоров), другие занимаются хозяйством (и называются Марфами, как та сестра из Евангелия, которая «заботилась и суетилась о многом»), третьи нужны только для репродуктивных функций, работают, по выражению главной героини, «ходячими матками». Они называются «служанками» в честь служанки Валлы, которую библейская Рахиль, поняв что сама бесплодна, сделала наложницей своего мужа Иакова, чтобы та «рожала детей ей на колени», и тогда эти дети станут как будто ее, детьми, Рахили.

Читать рецензию полностью: https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/06/13/72784-vlast-est-seks
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю2 года назад
Из лекции о проекте «Главные книги XXI века» на фестивале «Смена»:

Настоящий панегирик частной памяти от человека XX века. Памук говорит, что человек целиком состоит из воспоминаний, а значит, и фикшена: когда мы делимся ими со своими друзьями, детьми и возлюбленными, мы всякий раз как будто сочиняем новый роман.

Читать конспект лекции: http://goo.gl/A1Lwam
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю2 года назад
Из лекции о проекте «Главные книги XXI века» на фестивале «Смена»:

Абсолютно бесценная книга. У нас Трауберг знают, в первую очередь, как переводчицу Честертона и К.С.Льюиса, но она и сама была глубоким мыслителем, рассуждавшим о том, как можно быть христианином и человеком в современном мире. Это большое счастье, что такой человек жил среди нас, — и хотя бы сквозь ее тексты и переводы мы можем с ней общаться.

Читать конспект лекции: http://goo.gl/A1Lwam
Сама жизнь, Наталия Трауберг
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю2 года назад
Молодой профессор Мичиганского университета Карл Проффер и его жена Эллендея (ее обаятельные мемуары об Иосифе Бродском вышли у нас два года назад) впервые приехали в СССР в 1969-м. Оба занимались русской литературой, но это не было просто идеалистическим путешествием исследователей, желающих своими глазами увидеть пейзажи, описанные изучаемыми писателями. Интерес Профферов к русской словесности был гораздо глубже — в 1971-м он выкристаллизовался в издательство «Ардис», значение которого для нашей культуры нельзя переоценить. Глупо перечислять сейчас всех — от Бродского до Лимонова, — кому они дали возможность напечататься, и тех, кого они выдвинули из если не полного, то во всяком случае из полузабвения. Вплоть до перестройки, когда у нас стали печатать «запрещенку», по рукам ходили стопки мутных снимков страниц цветаевского «Лебединого стана», мандельштамовского «Камня» и других, не издававшихся у нас текстов начала ХХ века — они были сделаны именно с ардисовских книжек (сами же книжки были дефицитом и ценились на вес золота).

Воспоминания о московских и ленинградских встречах и дружбах Проффер стал писать в 1982-м, когда ему диагностировали рак. Очевидно, что ему было важно подвести этот итог, оставить «свой вариант прошлого»: его не остановили протесты Бродского, которому были невыносимы какие-либо трактовки его судьбы, кроме собственной (в результате эти воспоминания разрушили многолетнюю дружбу поэта и издателя). Бросить заметки о Бродском его заставили подступившие боли, а сборник воспоминаний о «вдовах» (Надежде Мандельштам, Елене Булгаковой и Любови Белозерской, Лиле Брик, Тамаре Ивановой) стал таким именно от нехватки времени, вернее – от нехватки жизни. В коротком предисловии Эллендея Проффер сообщает, что поначалу эта книга не планировалась как «эксклюзивно женская» — туда должны были войти очерки о Войновиче, Аксенове, Саше Соколове и других. Но в том, что получилось в результате, нет недостаточности и недосказанности. Даже только двух текстов, посвященных людям, которых Карл Проффер действительно, хоть и не безоглядно, любил — Надежде Яковлевне Мандельштам и Иосифу Бродскому, — было б довольно для того, чтобы этот сборник оказался значительным высказыванием. (Тут надо отметить отличный, ясный перевод на русский Виктора Голышева и Владимира Бабкова.)

Полный текст рецензии: https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/04/17/72191-pravda-nepravda-i-dopravda
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю2 года назад
Эта книга перерабатывает неновое вообще-то соображение, что культура теперь — всего лишь один из «товаров народного потребления». Что из сакрального и доступного не всем дара она превратилась в еще один коммерческий продукт, который требуется скормить наибольшему количеству платежеспособных клиентов. С этой «пищевой» метафорой Сорокин поступает буквально. Даже нет. Он с ней поступает вдвойне буквально — и в этом главная красота его фокуса, превращающего захватанную интеллектуалами тему в яркую, врезающуюся в память картину.

Полный текст рецензии: https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/03/06/71708-kniga-o-vkusnoy-i-duhovnoy-pische
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю2 года назад
Это собрание рассказов русских писателей народнического и близких направлений. Их общий настрой и даже вообще смысл довольно полно выражен эпиграфом, цитирующим "Кому на Руси жить хорошо": "Тошен свет, Хлеба нет, Крова нет, Смерти нет", а в заглавие вынесен публицистический штамп конца XIX века, обозначающий идею "народа как жертвы".

Если воспринимать это идеологизированно-прямолинейно, то можно сказать, что эта книжка свидетельствует о неимоверных страданиях крестьян и других бедняков при царском режиме. А продвигаясь в таком направлении дальше, можно найти на этих страницах оправдание жестокости революции и даже последующих репрессий (насколько мне известно, такая реакция на эту книгу имеется). Но такое все-таки — уровень советских хрестоматий, и любителям таковых мы это и оставим.

Эта книжка не декларация. Она даже не только и не столько исторически-литературное свидетельство и/или мировоззренческое высказывание — там получилось нечто объемное, живое и по-настоящему задевающее. Про людей.

Полный текст рецензии: http://www.kommersant.ru/doc/3204982
Серый мужик,
Серый мужик
  • 977
  • 57
  • 2
  • 42
Бесплатно
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю2 года назад
«Повесть непогашенной луны» была напечатана в майском номере журнала «Новый мир» за 1926 год. В продаже журнал был всего два дня — его изъяли из киосков (а потом и из библиотек). Слишком очевидным была схожесть сюжета со слухами об обстоятельствах смерти наркома по военным и морским делам Михаила Фрунзе, выведенного здесь в образе командарма Гаврилова.

Эта схожесть к тому же как будто нарочно подчеркивалась коротким авторским предисловием — как сегодня бы сказали, дисклеймером: «Фабула этого рассказа наталкивает на мысль, что поводом к написанию его и материалом послужила смерть М.В. Фрунзе. … Действительных подробностей его смерти я не знаю, — и они для меня не очень существенны, ибо целью моего рассказа никак не являлся репортаж о смерти наркомвоена».

Полный текст рецензии: https://gorky.media/reviews/yazyk-i-realnost-smerti/
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю2 года назад
Совершенно понятно, почему эту книгу когда-то прямо рвали друг у друга из рук и почему ее не читают сейчас. Есть что-то совсем несегодняшнее в чувствах и образах, которыми она наполнена. Не очевидно «несегодняшнее» (странно было бы этого требовать от книги, написанной в 1913-м), а совершенно с нашим «сегодня» не рифмующееся. Такое устаревше-невосстановимо милое. Как черно-белый кадр поливальной машины, окатывающей водой киновлюбленных, который сейчас действует уже почти только ностальгически.

У нас время популярности «Большого Мольна» как раз совпало со временем кино с такими вот поливальными машинами (Морис Ваксмахер перевел этот роман в 1960-м). То есть это было время читателя невысокомерного, готового принять сентиментальность. И единственная возможность полюбить этот текст — включить в себе такого читателя. И если у вас такое получится — вы переживете чудесный опыт.

Полный текст: https://gorky.media/reviews/prinyat-sentimentalnost/
Большой Мольн, Ален-Фурнье
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю2 года назад
Всеволод Николаевич Петров (сам он всех — даже друзей — называл по имени-отчеству) умер в 1978 году в возрасте 66 лет. Он автор многих работ по истории искусства, нескольких рассказов и мемуарных эссе, а также недлинной повести "Турдейская Манон Леско", написанной им после демобилизации в 1946 году. Эту повесть не стесняясь можно назвать шедевром.

"Турдейская Манон Леско" — саморазоблачительная (но, и это важно, не самолюбовательно-эксгибиционистская) история интеллигента, для которого сложность, смешение искусства и жизни вошло уже в плоть и кровь: "Существуют законы жизни,— говорит он,— очень похожие на законы искусства. То есть это, в сущности, должны быть одни и те же законы. Искусство отличается от жизни только степенью напряжения. А любовь — это такое напряжение, в котором сама жизнь становится искусством". Это "напряжение", которого он ищет, чтобы оторваться от неприятной реальности, другим стоит жизни самой настоящей.

Полный текст рецензии: http://kommersant.ru/doc/2963550
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю2 года назад
Из множества восторженных откликов, предварявших выход у нас этой книги, полностью согласиться можно с одним. Она такая (далее обычно идут эпитеты «грандиозная», «великая» и т. д. и т. п., но лучше остановиться на просто «такая»), что каждый читатель видит, прочитывает в ней свое, с каждым она разговаривает «лично». Это, похоже, правда.

«Маленькая жизнь», разумеется, ни в коем случае не книга про насилие (его там и в процентном отношении куда меньше, чем всего остального). Это (опять же — разумеется) книга про любовь, дружбу и ценность жизни, от хрупкости которой у нас перехватывает дыхание. Хотя нет, это его перехватило, когда автор нажимал нам на солнечное сплетение в области «жестокость по отношению к детям», «детская травма», «чувство вины», а то, что сейчас,— это просто одышка.

Подробнее: http://kommersant.ru/doc/3150985
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю3 года назад
Это лучший на свете антивоенный текст и почти лучший текст про юность. Слияние очевидное: ведь война не только физически уничтожает в основном молодых, но и убивает молодость души. Старит, изнашивает, выедает главную ее силу — возможность принимающего, радостного взгляда на мир.

Это торжество интонации, которая во многом выразила двадцатый век — слишком невыносимый для того, чтобы по его поводу заламывать руки и кричать. Интонации недосказанности, сдавленности. И в этом смысле «Полный поворот кругом» куда интереснее рассматривать не внутри «творчества Фолкнера», а внутри этой традиции, вернее, этого пути — как точку равновесия между безнадежным самоанализом позднего Чехова и почти неразличимым шепотом Реймонда Карвера.

Подробнее: https://gorky.media/reviews/veselo-pravda
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю3 года назад
Голоса 16 отцов, собранные в этой книге (письма дополнены краткими жизнеописаниями авторов и их собственными совершенно прекрасными рисунками), сливаются в хор, с которым читателю совсем легко соотнестись. Потому что это то самое место, на котором совсем нельзя сказать: ну это не со мной, это не про меня. Все же мы более или менее знаем, как это бывает — только давайте возведем это чувство в бесконечную степень.

В предисловии писательница Людмила Улицкая пишет, что эта книга свидетельствует: "в планетарной, вселенской борьбе сил света и тьмы побеждает любовь". А историк и сотрудник общества "Мемориал", издавшего "Папины письма", Ирина Щербакова уже более прозаически указывает, что семейные связи, хоть и рушились часто под напором террора, но все же оказывались чуть ли не единственной вещью, способной удержать попавшего под маховик репрессий человека на плаву. И действительно, когда заканчиваешь читать "Папины письма" (а точнее, когда заканчиваешь перерабатывать это переживание), сперва накрывает светлое чувство: мол, да, мы были правы, когда считали, что единственное, что держит, единственное, что может спасти там,— это любовь. Но его быстро сменяет другое, ужасное: как мы могли допустить, чтоб то, что случилось с этими людьми, хотя бы отчасти забылось? Как мы допускаем, чтоб сегодня то, что с ними случилось, продолжало размываться, перетолковываться, подвергаться подлым интерпретациям? Я знаю, что это звучит надрывно и прямолинейно. А как этому еще звучать?

Подробнее: http://kommersant.ru/doc/2689191
Папины письма,
Папины письма
  • 11.2K
  • 939
  • 120
  • 466
Бесплатно
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю3 года назад
Бывают впечатления, которые хочется сохранить как секрет, вернее, как секретик, — была в моем детстве такая игра: в землю надо было вдавить бутылочное стеклышко с заложенным под него коллажем из, например, фантика, бусинки и цветочка, немного полюбоваться, а потом закопать. Потому что это такое только-для-тебя-красивое, которым не то чтобы хочется делиться.
Тем более что это текст эротический. Причем развивающий (нет, это, прости господи, не спойлер, это выясняется на первых же страницах) одну из самых щекочущих воображение тем в мире: любовь к сиамским близнецам. На этом месте, как будто взятом из порнографических открыток эпохи модерна, Чаянов развивает трогающую, романтичную, режуще грустную и, да, распаляющую историю запретной любви — в принципе, такой же рецепт и у «Лолиты».
«Парикмахерская кукла» содержит лучшую, на мой взгляд, сцену секса в русской литературе (кстати, Набоков — если уж мы вспомнили Лолиту — говорил, что на русском языке их писать вообще не умеют).

Читать рецензию полностью: https://gorky.media/reviews/moskovskij-botanik-h
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю3 года назад
Книга Эмиса не о взращивании «коллективного гитлера» (он в ней уже взращен и цветет), а о внутреннем устройстве его существования.

Дело происходит в важнейшем для современного европейца месте — в Аушвице (в том же послесловии Эмис вспоминает слова филолога Мишеля Андре Бернштейна: «Тема нацистского геноцида имеет центральное значение для нашего самопознания» и реплику В.Г. Зебальда о том, что «серьезный человек ни о чем другом и не думает»). 1942 год, в Сталинграде идут бои, приближающие, как сообщает радио, неминуемую победу рейха, Ванзейская конференция уже приняла детальную программу "окончательного решения", на железнодорожную платформу в маленьком польском городке регулярно приходят составы, набитые людьми. Их встречает комендант запретной зоны города, целомудренно называемой "зоной интересов", чтобы сообщить, что прибывшим предстоит гигиеническая дезинфекция, а чемоданы и узлы надо сложить на платформе — их привезут потом.

Подробнее: http://kommersant.ru/doc/3102249
Зона интересов, Мартин Эмис
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю3 года назад
Если смотреть на этот текст как на часть писательской траектории Алексея Иванова, то в нем можно увидеть подтверждение того, что нелюбовь и злорадство не лучший двигатель его таланта. Ведь предыдущий роман, посвященный загниванию московского офисного планктона и запомнившийся шедевральной фразой приглашения к сексу ("Зая, встань к столу,— тихо попросила Мариша.— Я миньку хочу..."), казалось, подводил черту под надеждами, когда-то возложенными на этого автора. "Ненастье" же, написанное скорее в героизаторском ключе,— это попытка знаменательная на поле нашей литературы вообще.

Подробнее: http://kommersant.ru/doc/3108009
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю3 года назад
Этот роман — как вообще-то и все романы Уэльбека — о кризисе современного человека в том его понимании, которое сформулировал Верлен, писавший о Бодлере: «современный человек, с его обостренными и вибрирующими чувствами, с болезненно тонким умом, с насыщенным испарениями табака мозгом, с воспаленной алкоголем кровью».

Уэльбек не был бы Уэльбеком, если бы ключом к описанию нового мироустройства не сделал секс

Касательно самого Уэльбека и его героев это описание верно до последнего штриха, но, даже если убрать отсюда табак с алкоголем, ничего, в сущности, не изменится. Вот он, этот абсолютный венец современной цивилизации, этот индивидуалист, размягченный невыносимой легкостью потребления, интеллектуал, воспринимающий и переваривающий культурное наследие, привычно «задающийся» вопросами и поэтому ни в чем не уверенный. Человек как будто свободный, но при этом пребывающий в рабстве у этой своей свободы.

Подробнее: http://kommersant.ru/doc/2847343
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю3 года назад
Странно слышать какие-то разговоры о том, что это книжка «не оправдала ожиданий». Какие особые ожидания могут быть по поводу книги, которую автор не издавал в течение полувека с лишним, даже создав уже обожаемый всеми шедевр — то есть когда издатели за все подписанное заветным именем Харпер Ли готовы были платить сколько угодно? Очевидно, что всю жизнь — пока преклонные годы не отменили подобные сантименты — Харпер Ли стыдилась этого текста, забракованного в свое время редактором Тэй Хохлов, которая увидела в спотыкающемся и экзальтированном повествовании возможность того, что позже выросло в «Убить пересмешника». В незабываемую и важную маленькую книгу о взрослении и достоинстве.

Подробнее: http://kommersant.ru/doc/2860004
Анна Наринская
Анна Наринскаядобавила книгу на полкуПришла и говорю3 года назад
«Владетель Баллантрэ» совершенно снес мне крышу в отрочестве, вплоть до попытки сочинения фанфика, — при том что ни слова, ни жанра такого я в те годы, разумеется, не знала. С тех пор я этот роман не перечитывала (хотя «Остров сокровищ» зачитала детям вслух до такой степени, что и сейчас могу воспроизводить длинные куски диалогов), но мечтала — вот мой сын дорастет, прочитает и мы будем обсуждать, спорить и волноваться.

«Владетель Баллантрэ» — это дайджест ненаписанного великого романа. Событий, характеров, философских деклараций здесь за глаза хватило бы на современного ему «Дэвида Копперфильда», но Стивенсон как будто не хотел тратить время на создание «полотна», на романность в ее повседневном виде.

Подробнее: http://gorky.media/reviews/roman-kotoryj-nado-dosochinit/
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз