Полка беспорядочного чтения

Alexander Polivanov
54Книги37Подписчиков
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтенияв прошлом месяце
Книжка Зыгаря узнается безошибочно – метод, стиль, нарочитое «осовременивание» даже того, что происходило четверть века назад – и этим хороша. И претензии к книге можно предъявлять те же самые, что и к «империи», и к «рати»: историческое повествование спрямляется, превращается в одну непротиворечивую историю так, что на каждой конкретной странице читатель не понимает, насколько сказанному можно доверять. Вот эти слова, они пересказаны по одному анонимному источнику или по нескольким книгам воспоминаний? А эти? У всех слов равный вес в книге, мы доверяем этому рассказу настолько, насколько доверяем Зыгарю (а я доверяю, к слову, сильно).

Это, повторю, можно сказать про каждую книгу Зыгаря, поэтому не очень интересно. А вот две мысли посвежеее:

1. Вся аллегория с мушкетерами кажется натянутой, если, конечно, Зыгарь не пишет сейчас «20 лет спустя». Если пишет, то просто отличный ход!

2. Один из главных вопросов 96 года так и остался не раскрыт – и понятно почему. Потому что главный герой книги победитель Ельцин, а не проигравший Зюганов, а если сменить оптику, то неясно, почему Зюганов после первого тура прекратил агитацию и сдал выборы? В книге про это очень по касательной, это штаб Ельцина выиграл выборы, а не штаб Зюганова проиграл – и тут, кажется, есть дыра. Сам сдал? Испугался? Заставили? Намекнули? Никогда не хотел быть президентом? Какие у него были советники и что советовали? Хочется, чтобы кто-то взглянул на 96-й и с этой точки.
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтенияв прошлом месяце
Ну, конечно, раз Шаламов и Солженицын были, то и «Зону» надо было перечитать. Я давно не читал – и был удивлен, как на самом деле там мало про собственно зону, а много про Довлатова в эмиграции, как много выстраивания – одновременно тщательного и небрежного – своего литературного образа, как много желания рассказать, как именно и что именно он собирается написать.
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения2 месяца назад
После Солженицына сразу, без перерыва прочитал «Колымские рассказы». Кажется, подряд впервые, до этого только отдельные читал, некоторые по много раз.

Основное наблюдение – насколько же мне ближе Шаламов, и дело не в стиле, не в литературном уровне, а в том, что герой Шаламова мне гораздо ближе, чем Иван Денисович, растущий, конечно, из Платона Караваева, весь почтенный, но очень уж литературный. И главный пафос тоже мне ближе – бессмысленный рабский труд не спасает, не помогает выжить, а извращает, делает саму идею созидательности пустой и извращенной.
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения2 месяца назад
Перечитал «Один день», который вообще-то очень люблю, но в этот раз скорее остался недоволен. Впервые ощутил, насколько книга, которая открыла советскому читателю ужасы лагерей и которая, по идее, должна быт очень «документальная», на самом деле «литературная», сколько в ней всего «сделанного», подогнанного под литературный стандарт: выбор героев, одна тема («труд как спаситель даже в Гулаге»), даже это знаменитое «таких дней в сроке у Ивана Денисовича было...» – это же очень «литературно». Не то чтобы это плохо, да и вообще странно было бы критиковать «Один день...», просто я про это забыл или раньше никогда не замечал.
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения3 месяца назад
Поразительно, совершенно невероятно, что «Хиросима» до сих пор не была переведена на русский язык. Все это правда, что пишут о «Хиросиме»: действительно, предтеча всей «качественной» повествовательной журналистики, рассказ об историческом событии глазами нескольких очевидцев, без всей этой наносной политической ерунды и военной тарабарщины. На людей специально сбросили атомную бомбу – посмотрите, что с ними стало.
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения3 месяца назад
Мне кажется, это неудачная книга – и, когда я ее дочитывал, до злорадно думал, как бы едко по ней пройтись. Ну вот, например, так: в первой части есть ощущение, что это не роман, а такое сочинение, где надо употребить как можно больше слов из начала 80-х – и они употребляются к месту и не к месту. Во второй части этого почти нет, потому что там наконец начинают как-то двигаться сюжетные линии, но композиционная рыхлость, большое количество героев, которые иногда претендуют на главных, а иногда уходят в тень и эту часть делают затянутой и натужной.

С другой стороны, пожалуй, я слишком строг к современной литературе и почти никогда ее не хвалю, потому что меряю не какими-то объективными критериями, а «по себе» («мог/хотел бы я сам такое написать?»). «Город Брежнев» – определенно не тот роман, который я хотел бы написать.
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения3 месяца назад
Посмотрел «Пять вечеров» (не в первый раз, но в первый раз по собственному, явно выраженному желанию) – и сразу же прочитал Володина. Никаких мыслей нет кроме одной – какая же дичь этот советский суд по разводам!

И как хорошо, что даже не придется объяснять Марусе, что это такое.
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения3 месяца назад
В прозе Пастернака меня поражают две вещи – казалось бы, в описаниях, в движении сюжета много всего ненужного, лишнего, что легко редакторски отрезается. И – одновременно – в ней столько проглатывается, не сообщается, как будто специально, о самом важном для движения сюжета, в этом, кажется, весь Пастернак.

Наверное, «Детство Люверс» – неудачная книга, Но она погружает внутрь «мира Пастернака», того мира, из-за которого я раз года в два перечитываю «Доктора Живаго» (собственно, «Детство Люверс» было попыткой не читать ДЖ). На сам процесс чтения как будто смотришь по-другому: он становится некомфортным, но удивительным, медленным, объемным, путаным – и в итоге от него остается не сюжет и даже не настроение, а ощущения.
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения6 месяцев назад
Очень нежная книга
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения6 месяцев назад
Антон Ботев увлекся классическими европейскими романами и зажигательно пишет о них в ФБ, а я вот нашел на даче классические русские рассказы. И какие же они классические! Прочитал несколько, ну вот Куцый очень подходящий, чтобы описать.

Итак, милые пропойцы-моряки приютили собаку, строгий и несимпатичный немец-педант из курляндских баронов требует выкинуть ее за борт, добрый капитан все это видит и не допускает убийства животного, а уж адмирал вообще все это предчувствовал и специально отправил немца на корабль, чтобы капитан сделал так, чтобы немца уволили.

В общем, без доброго батюшки-адмирала никак, пусть он иногда (это уже в другом рассказе) бывает и «крут характером», но все равно лучше всяких этих береговых.

Не знаю, какой тут сделать вывод, разве что два соображения: 1. Не вызывает у меня такая литература раздражения, как я ни пытаюсь. 2. По всей видимости, невозможно даже оценить, насколько Англия второй половины XIX века проникала во все сферы и на все континенты – вероятно, больше, чем США сейчас; морские рассказы Станюковича – они же сферой интересов, слогом, стилем из Англии.
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения7 месяцев назад
Понял, что не писал тут о Сивцевом Вражке, а зря, хотелось бы вспомнить свои эмоции от перечитывания. Помню, что начинал читать с чувством, что Сивцев Вражек едва ли не сильнее Доктора Живаго. Это оказалось не так, но роман все равно хороший, медленный, а главное лишний раз доказывающий, что все орнитологи хорошие люди
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения7 месяцев назад
Биография Докич, если взглянуть на ее страницу в Википедии - абсолютно стандартная история. Ну выступала, ну успешно играла на Больших шлемах, ну меняла гражданство, подумаешь. Таких биографий сотни. А вот таких признаний, как внутри ее автобиографии, не делал никто: избиения отцом, невозможность от него уйти, отданные ему деньги, депрессия, желание выброситься из окна. Докич, хрупкий ребёнок, все это переживает, наконец уходит от отца и пишет книгу. Мощная история

(Лера, если ты это читаешь, жму руку!)
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения7 месяцев назад
Нашел книжку на полке у Беглярова, и две недели ходил немножко помешанный – и рассказывал всем истории из Советистана. Поначалу я ревновал: мне казалось, что такое норвежская журналистка против моего опыта путешествий по Средней Азии (три Таджикистана, по разу Узбекистан, Казахстан и Киргизия), но ревность ушла почти сразу: Фатланд рассказывает хорошо, ей интересна история Средней Азии, а не ее собственное путешествие, у нее хорошо и легко получается. Хорошая книжка для погружения в контекст и выуживания оттуда историй для дальнейшего изучения. И уж, конечно, после Советистана невозможно перепутать условный Казахстан с условной Киргизией.

Вообще книжку бы интересно с кем-нибудь обсудить. Например, как Фатланд едет в Киргизию со своими представлениями о прекрасном («самая свободная страна региона»), а уезжает с полным ужасом от практики похищения девушек для свадьбы. Или туркменскую археологию – кажется, что если где сейчас и копать и находить невероятное, то там. Или историю малых народов Таджикистана, до которых вообще никому нет дела.
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения7 месяцев назад
Прочитал Марусе вслух «Хоббита», потом вместе посмотрели первый фильм из трех по мотивам книжки. И тут я понял, почему «Хоббит» настолько лучше, чем все остальные фэнтези. Все просто – потому что Толкин по-настоящему хороший писатель, его вымышленный мир объемный и сложный. На фоне сценаристов фильма особенно бросается в глаза.
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения8 месяцев назад
Роман поэта (тоже, кстати, как Айвенго, неторопливый и тоже, кстати, исторический) получился очень кибировским - ну конечно, в словах ‘исторический роман’ и ирония, и литературщина, и постмодернизм - и спорить Кибиров начинает с Пушкиным и условным Евтушенко с первых же строк. А уж когда начинаются эксперименты с лирическим героем - то рассказчик ему что-то советует, то ему рассказчик, то настоящий солдат Запоев встречается с вымышленными персонажами, то вымышленные персонажи берут его черты, а потом наконец у рассказчика прорезается внутренний голос - в общем, как будто специально написано, чтобы Олег Лекманов потом выпустили книжку комментариев.

За всем этим развивается сюжет - очень простой, специально банальный - которым Кибиров показывает, что и в армии ничего люди были, и все люди вообще ничего, и всех жалко, и всех можно понять: и убедительно показывает, так что сердечко прыгает, как говорит Катя Кронгауз. А все же ‘Сквозь прощальные слёзы’, о которых сам Кибиров отзывается внутри романа жестко, написаны на ту же тему и кажутся мне посильнее.

А все же наверняка я ничего не понял.
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения8 месяцев назад
К стыду своему не прочитал Айвенго раньше - а теперь, думаю, что лучше бы и не читал. Во всяком случае, из-за других, более поздних книг и культурных клише, Айвенго кажется карикатурой - и стилистически, и образно, и сюжетно. А когда в книге появился Робин Гуд...

Самое сильное впечатление от романа - его феноменальная неторопливость. Умели же люди так писать и так читать; мне приходилось порой переворачивать несколько страниц, ну невозможно же.
Вальтер Скотт
Айвенго
  • 13.3K
  • 1.2K
  • 98
  • 531
Бесплатно
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения9 месяцев назад
Еще одна книга из послевоенного времени: Джон Стейнбек и фотограф Роберт Капа в 1947 году совершили авантюрное путешествие по Советскому Союзу и взломали систему тем, что пытались оставаться сами собой, проще говоря – не надували щеки. Они побывали в Москве, Киеве, Тбилиси и еще нескольких грузинских городах, ценнейший вообще говоря опыт. Книга очень легкая, хотя в ней много и несмешного американского юмора, и каких-то лишних повторяющихся деталей – но есть ощущение, что эта парочка могла бы вести, например, подкаст «Деньги пришли».

Вот одна деталь: Стейнбек пишет, как они боялись советских писателей, потому что те все время пытались с ними вести «интеллектуальные беседы», а они на большую часть вопросов отвечали «не знаю» и даже припомнить современных американских писателей не могли. Им никак не удавалось донести до «инженеров человеческих душ», что писатель в Америке – профессия не только не почетная, а совершенно обычная.
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения9 месяцев назад
Книга кенигсбергского жителя, для немцев бывшего евреем, а для советской армии – немцем. Я совсем мало читал про евреев в нацистской Германии, про постепенное ухудшение их положения, но еще меньше – про ужасы послевоенного устройства в этой части Европы.

Не хочется сравнивать нацистов и советскую армию – тем более что и книга не про это. Она про ужас, про то что нет никакого «дня победы» – и про то, что обычные и, в общем-то хорошие люди могут совершать чудовищные поступки.
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения10 месяцев назад
Начал читать «Зайца» после слов Антона Ботева о том, что эта книжка прекрасна своими удивительными фактами, но немного раздражает интонацией (цитирую неточно). В целом согласен, только чуть перефразирую – факты совершенно потрясающие (и на том же Байкале их было удивительно в тему пересказывать), но вот общая концепция книжки показалась мне слабой. Первый тезис – «окружающая среда влияет на религию» кажется не требующим доказательств, второй – «религия влияет на окружающую среду» чуть похитрее, но в целом тоже не что-то выдающееся. Книгу, несмотря на это, прочел с большим удовольствием!
Alexander Polivanovдобавил книгу на полкуПолка беспорядочного чтения10 месяцев назад
Написал про эту книжку даже рецензию на Sports.ru, но сейчас, спустя пару месяцев кажется, что она все-таки послабее первой части – «Медвежьего угла». Может быть, дело в том, что Бакман эксплуатирует те же приемы, может быть, в том, что он переходит с материала, в котором очень хорош (разные взгляды на одно и то же разных людей, создание объемной картинки с помощью многоголосья), на политику и устройство общества (хотя это есть и в первой книге) – но скорее всего, потому что новизна «Медвежьего угла» была так ошеломляюща и так попала на мои собственные размышления (хоккей, юношеская жестокость, хрупкость жертвы), что вторая часть просто не могла быть лучше.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз