Книги, от которых невозможно оторваться

Zhenya Shabynina
Zhenya Shabynina
Предложение действительно до 31 декабря
3месяца
премиум-подписки
за 0,99 $ 29,97 $
только для новых читателей
Здесь я постараюсь собрать все книги, которые читаешь на ходу, в ванной, во время еды, сна и занятий экстремальным спортом.
Об остальном я пишу здесь https://telegram.me/bookakke
Да, название и обложка опять работают на штатного скептика, но в общем-то, никаким образом не соотносятся с содержанием книги. Это продолжение серии Карра про алиениста Ласло Крайцлера, который на рубеже 19-20 веков искал серийных убийц по замысловатому рисунку их больной фантазии. Первая книга так и называется «Алиенист», по ней даже сняли сериал. Но от нее можно оторваться. А вот вторая книга намного интереснее, да и написана как будто лучше.

В одном из парков Нью-Йорка супругу испанского посла средь бела дня огрели обрезком трубы и угнали ее полуторагодовалую дочь. Посол на эту новость реагирует самым странным образом - приказывает жене заткнуться и избивает ее, когда она порывается обратиться в полицию. Поэтому фиолетово-синяя супруга дипломата обращается в частное детективное агентство Сары Гордон, а та уже привлекает к делу старых друзей во главе с алиенистом Ласло Крайцлером.

Если в первой книге не было ни одной зацепки и улики, и герои действовали абсолютно вслепую, то тут они узнают имя преступницы примерно сразу. Не имея возможности ничего ей предъявить официально, компания начинает усиленно копаться в ее доме в поисках ребенка. Но вместо ребенка на них сваливаются весьма противоречивые и очень неожиданные «интересные факты» из биографии преступницы. Тут я заткнусь, чтобы не спойлить. Могу лишь сказать, что захватывающий детектив плавно перетекает в лихорадочный юридический процедурал, который натурально расшатывает нервы на каждой странице. Карр опять привлекает документальных персонажей, на этот раз это знаменитый адвокат Кларенс Дэрроу, существенно освеживший риторику судебных процессов. И ныряет в феминизм с головой, рассказывая историю о том, как навязанные гендерные стереотипы порождают чудовище.
Ну и наконец-то вышел перевод последней книги из неаполитанского цикла Ферранте. Самая печальная его часть. Гений Ферранте заключается в том, что она, не меняя ни лексики, ни ритма, ни общего стиля повествования, умудряется вырастить своих героев чуть ли не с пеленок, протащить сквозь несбалансированную рефлексию пубертата, закалить в страданиях взрослой жизни и достаточно депрессивно состарить. И каждая книга, хоть стилистически они все написаны одинаково, отличается от другой, как мои 10 лет отличаются от 20 и от 30. Удивительное ощущение прожитой жизни: в начале цикла, как в начале жизни, тебе кажется, что столько всего впереди, аж дух захватывает, в середине приходит пора принимать серьезные решения и быть готовым поприветствовать последствия, а в конце понимаешь, как, наверное, понимают пожилые люди, предаваясь воспоминаниям, что только и остается, что перечитывать эту жизнь.
Один из лучших романов на русском языке, вышедших за последние лет десять. Русская учительница Вера живет в поселке Ватан с 16-летними близнецами Зариной и Андреем, которых она родила от хирурга-таджика, уважаемого в поселке человека. Когда хирурга убивают, друг намекает Андрею, что надо бы ему с сестрой и матерью делать быстренько ноги из Ватана куда-нибудь. Время неспокойное - руины Совка, гражданская война в Таджикистане и полный произвол. Когда тело убитого приезжает забрать его младший брат Джоруб, Вера с детьми, недолго думая, уезжают вместе с Джорубом в кишлак Талхак к родственникам. А родственники там замечательные: законная (aka «старшая») жена хирурга Бахшанда и ее спиногрызы. Прогрессивная Вера со своими «невоспитанными» детьми вынуждены на месте постигать все тонкости восточного этикета и до седьмого пота отрабатывать право на убежище в высокогорном огороде, пытаясь найти землю среди камней.

Примерно в это же время в соседнем кишлаке захватывает какое-то подобие власти бывший парторг Зухуршо Хушкадамов - человек хитрый, глупый, кровожадный, а если одним словом - ебанутый. Зухур окружает себя отрядом бывших зэков и выходит на люди с огромным удавом на плечах - чтоб все боялись. Идею с удавом он позаимствовал из иранского эпоса «Шахнаме», где фигурирует змеерукий царь-тиран Заххок. Одним неосторожным поступком жители Талхака привлекают внимание Зухура, и он наносит им царственный визит с тем, чтобы в принудительном порядке предложить новый экономический план. Взлохматить все пастбища, имеющиеся в собственности талхакцев, под посев мака. Визит этот самым трагичным образом отразится на судьбе Андрея и Зарины. И более-менее всех жителей Талхака.

Первая ассоциация, которая возникла по ходу чтения - «Игра престолов». При том, что, уж конечно, Медведев не думал, как бы так продолжить славную традицию Мартина. Но так вышло, что продолжил. И получилось у него покруче, причем без драконов. Его Зухур (и отражение Зухура - убогий калека Шокир) - это Рамси Сноу минус мозги плюс безумный король плюс Теон Грейджой. Военный Даврон, которого Зухур держит при себе из страха перед неконтролируемыми зэками - помесь Пса с Джейми Ланнистером - хороший человек на хреновой должности. Зарина - Санса Старк, в том смысле, что всем невеста, никому жена. И сложно не проводить эти параллели, потому что такого в русской литературе, кажется, еще не встречалось. И, конечно, сюжет. Какое-то перманентное закручивание гаек, кострище очень скверных событий, дровами в котором служат людские страхи, обиды, подлость и ее величество глупость. Зухур вместе с маком сеет в Талхаке произвол, и вот он-то цветет и пахнет получше мака. И чем дальше, тем страшнее, тем больше ты переживаешь за героев, к финалу уже каждая страница представляет собой один сплошной конфликт без намека на развязку. Медведев рассказывает эту историю голосами 7 разных героев - и ой как говорит! Настоящая полифония: у каждого героя свой словарь, свой образ мыслей и манера выражаться. Там и национальный колорит, и предания, и философские размышления, и журналистские расследования - там есть всё для того, чтобы вы не поспали парочку ночей, будучи не в силах оторваться от этой замечательной, просто написанной и, вместе с тем, очень страшной книги.
Я, честно говоря, не думала до последнего, что я этот роман поставлю на эту полку. Потому что он на любителя, но, судя по количеству положительных отзывов, на любителя широкого. Тем не менее, здесь этой книге самое место - сколько бы я не порывалась сделать паузу, почитать что-то еще - ничего у меня не вышло.
28-летний автослесарь Петров в гриппозной лихорадке пытается два дня кряду добраться до дома. Но как в кошмарном сне, где на простейшие телодвижения у тебя почему-то уходит полжизни, встречает все время разные препятствия, в основном в виде каких-то бешеных людей. Дома у Петрова бывшая жена - эдакий Декстер екатеринбургского розлива, и 8-летний сын с температурой под 40. И вот Петров добирается до дома, и вот они с женой лечат сына. А то ему на следующий день на Елку в ТЮЗ, и костюм уже почти готов, а такое разве можно пропустить? Это я сейчас, без шуток, практически целиком описала верхний слой сюжетного эпидермиса.

Но Сальников победоносно въезжает в триумфальную арку читательских симпатий не благодаря сюжету (хотя там, конечно, далеко все не так просто, и местами прям «Чёёёёё?»), а благодаря поэзии повседневности. Текст «Петровых» очень похож на безжалостно подробное домашнее видео, снятое одним планом без какой-либо видимой причины - так, чисто поиграться, проверить, работает ли техника. Камера блуждает по улицам, помещениям и лицам людей, фокусируясь на вроде бы никому не нужных окурках под мусоркой, на тряпье каком-то ссохшемся под ванной, на зассаных ступенях общероссийского архетипичного подъезда. В объектив то и дело попадают прохожие, застигнутые врасплох в своем хроническом одурении и раздражении: бабки, мамаши с детьми, алкаши какие-то, менты и прочий русский народ. А держит эту камеру человек, у которого для каждого окурка и для каждой бабки в троллейбусе найдется свое размышление, а то и целая история. И этот закадровый бубнеж парадоксальным образом затягивает, и вот ты уже думаешь: «Да, вот я тоже никогда не понимала, зачем провизоры в аптеке носят белые халаты? Блин, Петрова, дай я тебя обниму, я тоже ненавижу вдевать одеяло в пододеяльник! О, у меня мать вот точно так же делала, а я точно так же со стыда сгорала!». Иногда доходит до абсурдного - Петров страницы полторы копается в аптечке, перебирая каждое лекарство. И ты копаешься вместе с ним, подмечая, что его аптечка - это ж, по сути, твоя аптечка, его подъезд - твой подъезд. Все, что его окружает - это все твое, родное. И так вся книга - одно сплошное «узнаю брата Колю» и «как я тебя понимаю!»

Тут первыми на ум приходят, конечно же, моноспектакли Гришковца. Такой же поток сознания, простой язык и эффект машины времени, срабатывающий на упоминании шерстяных колготок, которые каждый из нас в полудреме натягивал поутру, забывая сначала надеть трусы. Как и Гришковец, Сальников показывает фокус про то, что нас, людей постсоветского пространства, вроде бы разобщенных, очень многое объединяет. Навис над нами какой-то культурный код, которому не страшны классовые различия, часовые пояса и разрыв поколений.
Очень неожиданный для меня момент. Паустовского я заперла в одном шкафу с натуралистами Пришвиным и Бианки, запихнула туда же "Записки охотника" Тургенева и не собиралась этот шкаф открывать никогда. Теперь читаю всю автобиографию Паустовского и не могу остановиться. Самая, наверное, хорошая книга - 4. Во «Времени» Паустовский описывает 2 года жизни в блокадной Одессе (20-21 гг), из которой вместе с недобитыми остатками деникинцев исчезли деньги, еда, электричество, пароходы, и собственно жизнь. Опустевшие улицы, чистый морской горизонт и голодные люди, которые пытаются найти себе пропитание при новой, еще толком не организованной власти. Там какие-то невероятные реалии описаны - как им зарплату кассир целыми листами неразрезанных купюр с непросохшей краской выдавал, чтобы не задерживать очередь. Как портовые сторожа на молах разбивали огороды с пугалами. Как горожане перетаскивали в детских колясках из района в район свое мещанское добро во время конфискации «излишков». И просто фантастически интересные житейские рассказы и литературные портреты. Но самый подробный портрет достался городу - так что если вам интересна Одесса и ее жители, история, их язык и анекдоты - то из Паустовского вы узнаете гораздо больше, чем из непонятных и очень двухмерных "Одесских рассказов" Бабеля. Заодно узнаете, как Бабель эти рассказы писал - это гораздо смешнее и интереснее, чем результат его трудов и усилий.
Те, кому понравилась повесть «Похороните меня за плинтусом», должны знать, что существует ее американский побратим «Замок из стекла». Там нет сумасшедшей бабки (хотя, нет, одна эпизодическая все же есть), но там тоже речь о необычном детстве. И о родителях Джаннет Уоллс, которые решили, что кочевать по Америке и быть нищими - это захватывающее приключение. Мнения своих четверых детей они особенно не спрашивали. Уоллс отстраненно описывает свое детство и отрочество, в котором голод чередовался с холодом, папа фантазировал и пил, а мама рисовала как заведенная свои картины и в глубине души, скорее всего, хотела бы, чтобы ее вообще оставили в покое. По мере взросления дети меняются местами со взрослыми. Папа совершает налет на копилку детей, мама ныкает шоколад под одеялом, а найденное детьми в лесу брильянтовое кольцо решает не продавать, а оставить себе, чтобы оно выгодно подчеркивало остатки ее достоинства. В то время как ее дети укрываются брезентом в спальне, потому что в потолке дыра, собирают на дороге выпавший из грузовика уголь для отопления и копаются в школе в мусорных ведрах в поисках еды. И всё это происходит с ними вовсе не по вине государства и корпораций, а по прихоти родителей.
Только не думайте, что это грустная книга, это очень веселая книга с jaw-dropping финалом и с хорошей моралью о том, что люди - странные.
Ну и если вы прочитали 2 предыдущие книги, вас должно разрывать на части от желания прочитать 3-ю. А она вот она.
Ну, собственно, продолжение Неаполитанского Цикла. Краски сгущаются, ставки повышаются. Как обычно - не оторваться.
По случаю появления русского перевода на Букмейте.

Весь "неаполитанский цикл" Ферранте полностью соответствует названию моей полки. Оторваться нереально вообще! Коль скоро у нас перевели только первую книгу "Моя гениальная подруга", могу сказать, что на английском читается очень легко и быстро.

Главные героини - рохля Ленучча и ее стервозная подруга Лила - растут в нищем квартале Неаполя, где затрещины и подзатыльники раздаются чаще, чем слово «Привет», дети вылетают из окон, а жены высиживают дома фингалы. Послушная Ленучча с детства тянется к независимой Лиле, подражает и неустанно сравнивает себя с ней, каждый раз проигрывая во всем: в красоте, в скорости ума, в элегантности и так далее. После окончания младшей школы их пути начинают качественно расходиться, но они не теряют друг друга из виду.
Благодаря своей старательности Ленучча получает совершенно необязательное для девушки среднее образование (напомню: Неаполь, 50-е годы 20 века) и постепенно понимает, что ее окружает дремучее быдло. А единственный на всю округу талантливый человек, способный в кратчайшие сроки ее догнать и перегнать во всех науках и ремеслах - то есть Лила - в каком-то пароксизме саморазрушения загнал себя в тупик матримониальной неизбежности и теперь заводит свой пламенный мотор на топливе из злобы, неактивированных возможностей и похороненных амбиций. А полыхающими выхлопами обдает всех в радиусе приятельски-дружески-родственных отношений. И, непонятно из каких побуждений, Ленучча годами добровольно подвергается этой тепловой обработке, не имея возможности сменить круг общения.
Как только у героинь вырастают сиськи, для Ленуччи начинается комбо из унижений и предательств, и в принципе, нормальная девка на ее месте давно бы отрастила между собой и такой вот «подругой» дистанцию поширше, чтоб не прозябать попусту в тени ее блистательной натуры. Но тут огромную роль играет окружение, из которого не так-то просто вырваться, созависимость и сказочная пассивность Ленуччи, которая прикипела к своей заниженной самооценке и уже по какой-то мазохистской старой памяти продолжает лететь на огонек. Она, как может, пытается извлечь пользу из этого общения, но каждый раз Лила гениально (когда нарочно, когда случайно) оставляет ее в дураках. Впрочем, чем старше становится Ленучча, тем ей очевиднее, что эти отношения ее больше деморализуют, чем подстегивают. Но друзей детства, как родителей - не выбирают. Читатель растет вместе с персонажами, видит их насквозь, обалдевает от их поведения и узнает себя, своих родителей, друзей и врагов. Российскому читателю так вообще эта книга будет более чем понятна - тут нувориши, увешанные с головы до ног золотом, размахивают своим статусом, как барсетками, главная героиня читает не только Пиранделло, но и Гоголя с Гончаровым (!!!!) и Чеховым, герои живут в спальном районе, из которого выбираться в центр начинают только по достижении лет 14 (и это целое событие), а учителя еще имеют какое-то влияние на родителей.
Жуткая книга, даром что реализм без каких-либо мистических примесей - волосы все равно будут приходить в беспокойство и пытаться принять вертикальное положение.
Джеймс Броуди - шляпник, сноб в кубе и изощренный садист, который унаследовал от отца болезненное самолюбие и уверенность в том, что суетливый адюльтер кого-то из предков с представителем голубых кровей - синоним понятия "благородное происхождение". Скрипя зубами Броуди сколотил свое мещанское состояние на торговле шляпами, заслужил уважение соседей, построил нелепый дом и принялся издеваться над домочадцами: матерью, женой, сыном и двумя дочерьми. Все пятеро - бессловесные, запуганные существа. Кому-то удастся сбежать из этого дома, кого-то Броуди сведет в могилу. В некоторых главах Кронин так описывает мытарства жертв этой домашней тирании, что нет решительно никаких душевных сил это читать. Потрясающе.
Мне не хочется портить удовольствие от чтения этой книги никакими аннотациями и историческими справками. Читайте и смейтесь. Если смотрели кино (фильм просто ужасен), не думайте, что знаете, о чем эта книга. Это одна из самых очаровательных деконструкций сказочного жанра. И главное тут не сюжет, а то, как она написана. Оба предисловия я бы советовала читать после собственно романа.
Китайский конспирологический сай-фай триллер. Уже круто звучит, да? Захватывает страницы с третьей. Особенно, если вы ничего не знаете про "Культурную революцию".

“Задача” начинается с описания ужасных событий “Культурной революции” в Китае (60-е), когда отряды хунвейбинов безнаказанно издевались над своими школьными и университетскими преподавателями, унижали их и сыпали какими-то мутными обвинениями. Эти публичные унижения нередко венчались летальным исходом, палачами иногда выступали натурально дети обоих полов, едва достигшие 14 лет. .

Главная героиня - астрофизик Е Веньцзе - становится свидетельницей того, как на одном из таких публичных унижений забивают до смерти ее отца - преподавателя физики - за то, что посмел включить в курс теорию относительности Эйнштейна. Аргументы хунвейбинов не поддаются пересказу, совсем как речь больного афазией. Репрессии распространяются и на Е - ее ссылают сначала куда-то за сто первый километр “поднимать целину”, а оттуда нехотя забирают на секретную базу “Красный берег”. Ученых-то в стране не так что бы пруд пруди. Многие светлые умы превентивно отчислились в мир иной, не в силах смириться с тем, как общество Китая хором дает задний ход. Е соглашается до конца жизни остаться на базе “Красный берег” и заниматься любимой наукой, но ее долго вводят в заблуждение относительно деятельности базы. А вот когда Е узнает, чем они там занимаются на самом деле, она без лишних раздумий одним нажатием кнопки предает все человечество, от которого лет с 16 ничего хорошего толком не видела.
А через несколько десятков лет ученые Китая опять начнут погибать. Но уже по более странным причинам.
Одна из лучших новинок этого года. Тот случай, когда спешишь дочитать, а потом проклинаешь себя за спешку, потому что не хочется расставаться с книгой. Оформление всеми силами пытается замаскировать этот роман воспитания под детскую книжечку для самых маленьких. Не ведитесь на аннотации. Внутри - очень смешной роман про маленькую натуралистку, которая так любила животных и акварель, что вымахала в предприимчивую писательницу. Хотя ей мешало всё, так как родилась она на рубеже 19-20 веков, когда юным леди не пристало ловить рыбу на мушку, пялиться в микроскоп и зарабатывать себе на жизнь собственным трудом.
Злободневный пейджтернер про войну мамаш в родительском комитете. Мать-одиночка Джейн со своим пятилетним сыном Зигги переезжает на полуостров Пирриви, населенный представителями крепкого среднего класса, и довольно быстро знакомится с местным сообществом мамаш. На ознакомительном дне в местной школе одну из будущих однокашек Зигги кто-то из детишек украдкой подушил. Мать заплаканной девочки устраивает на месте допрос с пристрастием, и жертва указывает на Зигги. Пацан все отрицает, а Джейн, которая не может вот так взять и предать (к тому же, прилюдно) своего ребенка недоверием, моментально становится парией. Но за нее вступается склочница Мадлен и тянет на свою сторону подругу Селесту - неприлично богатую мать двух близнецов. Раскол в родительском комитете, травля и инсинуации обеспечены. Генеральная интрига: школьный вечер викторин, на котором все родители убрались в лоскуты, подрались, а кто-то даже умер насильственной смертью (это не спойлер, а первые две страницы книги).
Мориарти перебирает всё, что может быть связано с семьей и детьми - и поверьте, это не менее захватывает, чем приключения Марка Уоттни на Марсе. Но роман, на мой взгляд, все же больше будет интересен женской аудитории. Из всей галереи персонажей там только два вменяемых человека и оба - мужчины. И очень много колких ремарок о том, что женщины по сути своей гораздо свирепее и безжалостнее мужчин, особенно, если речь идет о защите детенышей. Книга, конечно, исключительно феминистская, но автору как-то удается балансировать на грани, где "всех жалко, все хорошие" и не скатываться в банальное мужененавистничество. Что очень и очень хорошо.
Продолжение "Пространства откровения" с точки зрения сочленителей - высокотехнологичной фракции людей, прокачавших с помощью имплантатов мозги и общающихся невербально. Сочленители, заигравшись с экспериментами, узнали об угрозе человечеству задолго до того, как Сильвест и компания совершили свои сомнительные подвиги. И решили по-тихому свалить на край Вселенной. Но для начала им надо отжать у Волёвой тот самый мощный арсенал из 40 пушек, которые ультра скоммуниздили, пролетая мимо никем не охраняемой кометы. Как всегда, очень интересно. Даже интереснее "Города Бездны", персонажи из которого здесь тоже появляются.
Продолжение из цикла "Пространство откровения" (см. ниже). Вселенная та же, персонажи уже другие. Все такой же холодный чистый сай-фай. Дико интересный. Сюжет нет смысла пересказывать, надо читать. Ну прилетает мужик по имени Таннер Мирабель с родной планеты на другую в поисках другого мужика, чтоб отомстить. Из-за длительного перелета в голове у Таннера туман, к тому же по прибытии он подхватывает вирус, и его начинают посещать видения, которые он сперва путает с религиозным бредом (да, там религия - это в прямом смысле зараза, которую можно подхватить, иначе пополнить ряды верующих в мире ИИ и бессмертия невозможно). И эти видения будут поинтереснее, чем приключения Таннера в Городе Бездны. По ходу дела Таннер узнает, как на самом деле случилось переселение колонистов, удравших с земли, на его родную планету Окраина Неба. Если коротко - без жертв не обошлось. Суть, как и у Гранже в «Пассажире», в том, что главный герой - не тот, за кого он себя принимает. И даже не тот, за кого он себя потом будет принимать.
Ну оооооочень интересный фантастический триллер-боевик о силе слов, и о людях, которые настолько хорошо словами распоряжаются, что имеют честь называться “поэтами”, брать звонкие псевдонимы и состоять в Организации, которая, хоть убей, не знаю, чем занимается.
“Поэты” вовсе не пишут стихи, а побеги романтики вырубают на корню с первого курса. Они просто обладают даром убеждения и технологиями НЛП. Есть, понятное дело, Академия - закрытая филологическая школа, где будущих поэтов натаскивают на этот словесный гипноз, гоняя по всем литпамятникам и учебникам грамматики. Как именно они находят нужные слова - история умалчивает. То есть нет, Барри пишет много всяких разных слов, которые как будто объясняют технологию убеждения. Но это классическое “кручу-верчу-обмануть хочу”. Потому что в противном случае это была бы какая-нибудь серьезная монография об общем языке, а не крутой экшн с перестрелками. Волшебством тут чисто номинально объявлена наука нейролингвистика. Поэты учатся с помощью элементарных вопросов (“кошки или собаки?”, “какой ваш любимый цвет?”) распознавать “сегмент” человека (проще говоря, психотип). Для каждого сегмента есть свой набор слов, способных подчинить волю человека. У поэтов он тоже есть, поэтому они обречены на одиночество. “Читая” других людей и борясь с соблазном поиграть в кукловода, сами они вынуждены расхаживать с покер-фейсом, чтоб скрыть собственный сегмент и не быть “скомпрометированными” (т.е. оказаться под влиянием слов). Имена свои они скрывают тоже неспроста - магия имени, управление на расстоянии, сами понимаете...Секс по любви для них вообще опасен, тут же всплывает чудный библейский эвфемизм "познать". А то, чем занимаются выпускники Академии, засев в каком-то бизнес-центре, едва ли веселее работы в банке. Так что честь-то довольно сомнительная, но знание развращает, поэтому покидать Организацию никто не спешит.
Неудивительно, что главная героиня Эмили выросла из зазывалы-лохотронщинцы, подрабатывающей на улице карточными фокусами. Круто, что Барри тоже лохотронщик и не делает того, что само напрашивается. Он все время меняет черные на белые, и уследить за его руками до последнего момента не очень просто. Даже самым искушенным и начитанным пациентам. Это не история про Хогвартс для краснобаев (там и нет краснобаев, тебе предлагается просто поверить в то, что Эмили - мастер каламбуров), процесс обучения описан на скорую руку и заканчивается довольно-таки трагично. А место действия переносится в маленький шахтерский город в Австралии, где произошло что-то вроде экспериментального зомби-апокалипсиса. Я не хочу даже начинать пересказывать сюжет, потому что это будет преступлением.. Но если вкратце - это один сплошной гипноз и довольно мрачная история о любви. То есть о том, что образование образованием, карьера карьерой, но хорошего мужика упускать нельзя.
Наконец-то вышел перевод, и я просто могу скопировать текст, который я тут же и написала ровно год назад, выложив оригинал книги. Спустя год я читаю этот роман в переводе и с изумлением нахожу, что он точно так же влияет на меня, затягивает, уводит за собой. При том, что я отчетливо вижу все те критерии, за которые его можно возненавидеть (приторность персонажей, постгендер и пугающая поголовная "квирность", извращенец за каждым углом, реки кровищи и автор, с самурайской невозмутимостью через абзац заносящий топор над головой читателя). И прям вижу, какие потоки ненависти и возмущения польются из некоторых щелей. Ну и что. Это крутой роман. Он круто написан, и если уж впустит вас в себя, то мало вам не покажется.

Начинается все очень безобидно: четверо друзей разного цвета кожи переезжают в Нью-Йорк строить карьеру. Гаитянин Джей Би (один из ярчайших характеров книги) - художник, гей, эгоист и drama-queen; Мулат Малькольм - не уверенный ни в чем (вплоть до собственной ориентации) архитектор из очень обеспеченной семьи; простой американский парень Виллем Рагнарссон, чьи родители эмигрировали из Исландии в Швецию, а оттуда удрали в Уайоминг - актер-официант с характером сестры милосердия, защитник сирых и убогих, любимец женщин. И наконец, несчастный Джуд Сейнт Фрэнсис - человек без рода и племени, сирота, калека, юрист, математик-любитель, полиглот, пианист, швец, жнец и на дуде игрец. У него есть то, что называется beautiful mind. Но все, что касается его детства и приватной жизни, Джуд оберегает непреклонно, упорно выстраивая новую идентичность, а друзья (из уважения и по трусости) на протяжении нескольких десятилетий пытаются не смотреть в сторону огромного ярко-красного слона в комнате. Хотя всем очевидно, что с Джудом в детстве случилось что-то настолько нехорошее, что необратимо травмировало его физически и морально. Прошлое Джуда постепенно раскрывается в скупых ретроспективах, и, честное слово, этот кошмар можно было бы пережить, если бы не параллельная, гораздо более, на мой взгляд, гнетущая линия повествования о его взрослении и старении.
Тело - темница души, карта наших прегрешений и одна сплошная улика. Тело предает и ограничивает. Вот примерно в таких отношениях Джуд находится со своим телом - стыдится его и ненавидит. Он - доказательство парадокса “человек тварь живучая, но очень хрупкая”. Его душе по-катаровски желаешь не родиться вовсе, чтобы не стать заложницей телесной боли и унижений. В некоторых эпизодах, когда уже дыхание животом не помогает, приходится щипать себя, вслух напоминая, что это фикшн (причем, наглый и беспощадный), и этих людей, этого Джуда - не существует.

Янагихара визуализирует каждую деталь так, что ты оказываешься посреди этих комнат, в компании этих людей,смотришь на эти картины, интерьеры, раны. Слышишь запах рубашек и слезоточивую вонь простыней. Ты не внутри героя, но ты всегда идешь по пятам, бежишь, стоишь, лежишь рядом с ним, синхронно вздрагиваешь от прикосновений, предназначенных ему. Кажется, что можно протянуть руку и ты до него дотронешься. Но ты ничем, совсем ничем не можешь ему помочь. И это совершенно опустошающий приём. Автор так умело отрезает пути к отступлению в сторону исцеления, что к концу все эмоции героя, если так можно выразиться, логически совершенно обоснованны. Как бы поначалу не раздражал Джуд своими кровавыми ритуалами, упрямством, эгоизмом и зацикленностью на собственных бедах, чем дальше читаешь историю его жизни, тем больше начинаешь понимать и принимать его позицию. И он становится твоим потерявшимся когда-то, но вновь обретенным другом, которого хочется обнять и никогда-никогда не отпускать. Как будто это лично ты что-то упустил, и ответственность за то, что с ним произошло, отчасти лежит на тебе, и ты теперь лихорадочно ищешь выход из сложившейся ситуации, забывая что все это ирреально. Что-то я не припомню, чтобы у меня хотя бы один литературный персонаж вызывал похожие эмоции.

При такой степени погружения и детализации непонятным остается намерение автора скрыть черты лиц героев. Это люди с отрезанными головами. Вы никогда не узнаете (по крайней мере из книги), как точно выглядят все до единого персонажи.

Книга полна экстравагантных преувеличений, она мелодраматична, спекулятивна, амбивалентна в своей сказочной жестокости и сказочной же щедрости по отношению к герою, никакого динамического сюжета в ней нет, и на протяжении первых 500 страниц Янагихара упорно отмалчивается по всем базовым матримониальным статьям (отношение героя к детям, семье, женщинам, мужчинам), но ничего реальнее и повседневнее я в своей жизни не читала. Не говоря уже о замечательном языке повествования, близком родстве с изобразительным искусством (ты не читаешь, а буквально смотришь эту историю, как фильм) и километрах житейской мудрости. Но это не денежка - найдется много людей, которым она резко не понравится. Во-первых, из-за медицинской скрупулезности и изматывающей цикличности, с которыми Янагихара описывает раны героя. Во-вторых, там есть сцены насилия различных видов, включая самоистязание и насилие над детьми (последнее тезисно, без подробностей, как сквозь матовое стекло, и на том спасибо). В-третьих, потому что это пощечина институту родства и общепринятому взгляду на семью и брак. Ни у кого из главных героев нет детей, гетеросексуальных браков на всю книгу раз, два и обчелся, секс табуирован и обезображен, а дружба возведена до уровня самой высокой разновидности взаимоотношений. Парадокс (а это вообще книга парадоксов) в другом. Уж насколько Янагихара убежденный чайлдфри и волк-одиночка (как и Донна Тартт, с чьим "Щеглом" сравнивают "Маленькую жизнь" на каких-то очень зыбких и чисто внешних основаниях вроде "толстая книга про потерянных мальчиков"), все эти ее попытки сказать, что couplehood может работать совершенно иначе, и ни разу он не ценнее дружбы, ее же собственный роман и опровергает. Вдребезги. А осколки летят прямиком в разбитое трижды сердце опухшего от слез читателя. И застревают там, полагаю, надолго. Так, что не знаешь, какие бы омолаживающе-восстановительные процедуры применить, чтобы прийти в себя.

Читая эту книгу, я оказалась в полном одиночестве (удостоверьтесь, что ее читает или прочел кто-то еще из ваших друзей - вам понадобится поддержка). В темном лесу ужаса бытового, переходящего в дремучий лес ужаса экзистенциального. Когда думаешь, что герой (и вместе с ним, приставленный к нему волшебной силой злого гения, истощенный от переживаний ты) отмучился, выясняется, что все самое страшное поджидает на последних ста страницах романа, невыносимо, просто до одури печальных. Посреди какой-нибудь строчки накатывает чувство…словами не описать….Ты видишь жизнь саму по себе как череду упущений, ошибок и трат (даже несмотря на головокружительный карьерный успех всех персонажей). Это нечто хрупкое, скоротечное (красота), драгоценное (молодость), грустное (старение), неминуемое (одиночество) несправедливое (жизнь). То, что с тобой случилось. И ты теперь непонятно кому должен это жить. Что твое участие в создании этой жизни - иллюзорно. Как возникновение вселенной, твоя жизнь - последовательность случайностей, решений, сделанных зачастую даже не тобой, но влияющих на тебя необратимо. В теории, ничего нового. Но тут ты это все чувствуешь до состояния угнетенного дыхания и нервной слепоты. Как жизнь ускользает, вот прямо сейчас, когда ты читаешь, со всем, что ее не успело наполнить или исцелить. Вот об этом, как мне кажется, а не столько о дружбе, эта книга.
Старшеклассница Блю Ван Меер (в русском переводе - Синь) - с момента смерти матери постоянно переезжает с отцом (профессором политологии) с места на место. Пока он не решает бросить якорь на год в одном из городов, чтоб дать ребенку спокойно закончить школу. В школе к Блю с порога и с видимой неохотой напрашивается в друзья дымящаяся от собственных hotness и coolness местная элита, которую шушера называет “Аристократами”. Джейд - малолетняя стерва, чья мама по полгода проводит где-то то ли в горах ,то ли на море с каким-нибудь инструктором, оставив ребенка в трехэтажном особняке под надзором платиновой кредитки; Чарльз - одолженный у Тартт из “Тайной истории” приятный во всех отношениях молодой человек; Найджел - наглый гей; Мильтон - импозантный укурок, списанный то ли с Плаксы, то ли с Бунтаря без причины; и, наконец, Лула - лишний персонаж, про который нечего сказать, кроме того, что она все время молчит, а в одежде предпочитает, скорее всего, викторианские ночнушки. Всех этих ребят объединяют воскресные сборища дома у учительницы Ханны Шнайдер, которая ведет факультативный курс истории кино. Ханна, случайно познакомившаяся с Блю и ее папой в магазине, по необъяснимой причине настоятельно советует “Аристократам” подружиться с новенькой и затащить ее на воскресник. Где они в общем-то ничего не делают, кроме как лопают приготовленные Ханной отбивные, списывают друг у друга домашку и восхищаются эффектностью хозяйки дома. Естественно, Ханна очень красива в свои 40+ и представляет собой для женской части Аристократов ролевую модель, а для мужской - эротическое переживание. Зачем сорокалетняя тетка, окружившая себя вещами с помойки и животными из питомника, общается с этими подростками - не совсем понятно. О чем Блю нередко задумывается, но довольно быстро и сама становится жертвой чар Ханны и забывает обо всем на свете. До той поры, пока не находит ее висящей в петле с вывалившимся языком. И вот уже типичный роман-воспитание, разыгранный по канонам фильмов о гадком утенке в старшей школе, резко превращается в детективный триллер с упоминанием несуществующей группировки, частично списанной с Фракции Красной Армии (это которые Баадер, Майнхоф).

Но не все так просто. Кое-что в этой книге будет вас смутно (а может быть очень даже явно) раздражать: обилие цитат, сравнений, лирических отступлений, которыми героиня оформляет свою историю, демонстрируя сверхъестественную память и начитанность. За этим всезнайством легко угадывается детская беспомощность и инстинктивное желание постоянно поглядывать на взрослых: "Смотри, смотри, пап, ну правильно же я говорю?"
Так что книга хоть и бесит, но делает это намеренно, а не случайно. Ничего случайного там нет вообще. И Пессл работает по принципу иллюзиониста, который машет перед вашими глазами яркими подростками, чтоб вы не замечали взрослых.
На дворе 25 век. Несколько человек охотятся по разным причинам на одного 300-летнего “эмоционально дряхлого” юношу по фамилии Сильвест, который застрял в угрюмом захолустье, пытаясь разгадать тайну исчезновения древней цивилизации амарантийцев (челоптицы). Их смело с поверхности планеты Резургам каким-то “Событием”, но есть вероятность, что они сами наколдовали на себя это Событие, да и вообще не так уж примитивны, как поначалу кажется Сильвесту. За Сильвестом мчится на своем субсветовике команда неприостановленных и циничных ультра (трансгуманисты, променявшие оседлую жизнь с палисадничком и свечным заводиком на криосон в диагональных перелетах сквозь расширяющуюся вселенную). Сильвест нужен ультрам для того, чтобы поставил на ноги их загибающегося капитана, древнего настолько, что он, похоже, еще по телеку живого Рейгана видел. На одной из планет-стоянок к экипажу присоединяется Ана Кхури - ассасин поневоле и под прикрытием. Ее задача смахивает на правила игры “Киллер” - убить Сильвеста определенным оружием в определенном месте и без свидетелей. Причин заказчик не называет, но впоследствии Ана выясняет, что они настолько веские, что не жаль и целую планету уничтожить, если это будет гарантией того, что Сильвест перестал существовать.
Еще до середины романа эта отстраненная холодная проза начинает выдавать твисты один другого краше. Сюжет офигенно интересный, финал - дистилированная астрофизика, каждая главка заканчивается клиффхэнгером, прям как у Мартина. Но Рейнольдса еще долго не смогут экранизировать - у него абсолютно непонятные персонажи. Не знаешь к кому приткнуться, к кому привязаться, и за кого болеть. Все какие-то далекие, как звезды, на всех, по большому счету наплевать. Ну ладно, в самом финале не так уж и наплевать, но до этого еще добрых 700 страниц индифферентности. Не хватает эмоций и умозрения, Рейнолдс просто констатирует факты, не задерживая на них взгляда, не пытаясь даже представить себе образ мышления человека 25 века издания. Не совсем понятно, считать ли это минусом (наряду с не самым выдающимся литературным мастерством Рейнольдса) или крутым приёмом и абсолютно новым типом героев. Но если вы любите фантастику с яйцами и без нытья - вам сюда.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз