Предложение действительно до 31 декабря
3месяца
премиум-подписки
за 0,99 $ 29,97 $
только для новых читателей
Литературная премия им. Александра Пятигорского учреждена «Фондом поддержки философии, интеллектуальной прозы и сохранения наследия Александра Пятигорского». Проводится ежегодно. Все номинированные сочинения входят в «Длинный список», после чего жюри выбирает произведения для «Короткого списка».
Философ и теоретик кино Олег Аронсон стал лауреатом премии имени Александра Пятигорского. Его книга «Силы ложного» — это осмысление явлений политики, культуры и искусства, для которых перестает работать логика противопоставления истины и лжи.

«Тексты Олега Аронсона не похожи на классические тексты «по философии». Инструментом для них становятся понятия, которые не входят в круг классических (общность, заражение, неценное, «неизвестный солдат» и многие другие). Это не мир «утопий», «трансценденций», «императивов», «высокого искусства» это «наш мир», мир, как мы его знаем, который кажется не ценным с точки зрения «идей». И в этом смысле прямой работы с реальностью философское письмо Олега Аронсона имеет сильную стилевую, даже поэтическую сторону».
Ксения Голубович, председатель жюри
Книга вошла в Длинный список пятого сезона Премии (2017-2018).

"Роман схватывает одну из важных черт глобальной современности – проективный характер мышления, воображения, социального поведения, управления. Мир есть результат конкретных конструирующих усилий конкретных людей, движимых конкретными целями. История есть результат изменений в поле рациональной (прежде всего экономической) ориентации. Эмоциональная мотивация также есть не что иное, как предмет рационального администрирования иррациональных аффектов. Как ни странно, именно современное искусство, – точнее рынок современного искусства и разветвленная инфраструктура, его обслуживающая, – представляет собой почти идеальную модель так понимаемого мира. Именно эту симптоматику и обнажает роман А. Степанова, увлекательно и иронично изображающий встречу «глобальных трендов» и «локальную специфику» хорошо узнаваемого провинциального уральского города, ставшего культурной столицей и местом реализации одного арт-проекта."
Илья Калинин, филолог, литературный критик
Книга вошла в Длинный список пятого сезона Премии (2017-2018).

"Эта книга, написанная философом на материале биографии собственной семьи, очерчивает столетие Октябрьской революции и историю страны через личную, семейную историю, переосмысление которой приводит автора к пусть спорным и неоднозначным, но определенно жизненно важным, и, главное, честным, бескомпромиссным выводам – не только философским, но и политическим. Из перспективы столетней истории книга безжалостно врезается в современность, не оставляя места для иллюзий. Философское осмысление российской истории представлено здесь в форме живого рассказа, подкрепленного документальными свидетельствами."
Оксана Тимофеева, философ
Книга вошла в Длинный список пятого сезона Премии (2017-2018).

"Это исключительно важная хроника предреволюционных и революционных событий начала ХХ века. Книга помогает почувствовать атмосферу, понять логику главных акторов исторической сцены, провести многочисленные параллели с современностью. Подобная «объективная панорама» написана впервые – и, по-моему, для понимания нашей истории она делает больше, чем многие субъективные её интерпретации."
Владимир Мирзоев, режиссер
Книга вошла в Длинный список пятого сезона Премии (2017-2018).

"Книга Сергея Зенкина «Теория литературы: проблемы и результаты» – результат многолетнего исследовательского труда автора по отбору и анализу литературно-теоретических идей и понятий. Автор определяет свою книгу как «учебное пособие высшего уровня», понимая под этим определенную ступень высшего гуманитарного образования, но стоит раскрыть книгу буквально на любой странице, как сразу же обнаруживаешь и другой смысл приведенного определения: это и высочайшая требовательность, предъявляемая автором к своей работе, тщательность отбора материала и продуманность деталей его представления, и конечно же, великолепный стиль изложения, который можно было бы определить как «изящная точность»."
Андрей Парамонов, философ, участник издательского проекта Фонда Мераба Мамардашвили
Книга вошла в Длинный список пятого сезона Премии (2017-2018).

"Э.Э. Шмитт «Человек, который видел сквозь лица» – практически первый роман о терактах в Европе, с глубоким анализом сути терроризма.
Шмитт сегодня – один из самых популярных и прославленных писателей."
Татьяна Арзамасова, участник группы AES+F Group
Книга вошла в Длинный список пятого сезона Премии (2017-2018).

"За актуализацию и неофициозное решение одной из самых острых и важных тем ХХ века."
Олег Лекманов, преподаватель кафедры литературно-художественной критики и публицистики факультета журналистики МГУ
Книга вошла в Длинный список и четвертого сезона (2016-2017) и пятого сезона Премии. После рассмотрения членами жюри, книга вошла в Короткий список.

"На редкость важная книга для всех гуманитариев, пытающихся найти точку зрения для овледения взором (view) и отзыва тексом (review) своего культурного объекта, будь это предмет визуального, словесного или даже мультимедийного жанра. Известный парадокс Гомбриха - ведь это и есть отправной пункт автора, профессора-искусствоведа Степана Ванеяна, великолепного специалиста методологии искусствознания, приводит его к очередному парадоксу: чтобы искусствознание стало настоящей наукой, оно должно перестать быть знанием об искусстве, а должно превратиться в знание о себе как о науке. Саморефлексивность искусствознания как науки и его деятеля обосновывает метод "текстуальной прагматики", в которую и вводит данный сборник своего читателя. Это - не просто "очерки", а тщательно выстроенная словесная система концептуальных и контекстуальных интереференций в творчестве Гомбриха с классиками минувшего века: Поппером, Варбургом, Панофским, Митчеллом, Прециози, Виндом. Данные case studies нужны автору (опять парадокс!) вписать историю и методологию русской науки об искусстве в историю европейской искусствоведческой мысли 20 века. Найти язык диалога между ними – это и есть важнейшая задача и основная ценность текстуальной прагматики Ванеяна. Ставка велика: выйти за собственные границы во всех направлениях, и дисциплинарных, и географических, и медиальных. Вызов брошен - не только искусствознанию, но и всем гуманитарным наукам. Этот жест сам по себе достоин премии Пятигорского."
Киш Илона, литературовед-русист, переводчик русской философской мысли и художественной литературы
Книга вошла в Длинный список четвертого сезона Премии (2016-2017).

"В огромном Риме, трущобном, пригородном и, порой, неприглядном, далеком от туристских маршрутов, поэт и переводчик Александра Петрова сумела разглядеть свое неожиданное отражение. Калейдоскоп римских персонажей, нарушающих границы общепринятого, помогает ей собрать воедино казалось бы разорванные эпизоды-осколки собственной жизни. Демонстративно документальный по своему материалу и одновременно лирический роман "Аппендикс" – это виртуозный уход в новую свободу, прочь от племенной зависимости в собственном прошлом, в его травмах."
Номинатор Зиник Зиновий, писатель, литературный критик

"Роман Петровой возвращает нас ко временам Апулея, когда романы писали философы. Роман, как низовой жанр, способный при этом выразить парадоксальность существования мудрости в мире, должен постоянно
возвращаться к своим истокам. В романе Петровой это возвращение произошло с наибольшей полнотой, и онтологические и экзистенциальные темы философии разыграны как необходимое следствие из самой ситуации
бытия, а не из рассуждения. Этот роман "бытийствует", а не написан и не репрезентирует бытие."
Марков Александр, филолог
Книга вошла в Длинный список четвертого сезона Премии (2016-2017).

"Эта книга Пелевина куда лучше работает как философское, а точнее, историософское эссе, чем как роман, и лучше ее как таковое и рассматривать.
Здесь главное – не пелевинская конструкция вселенной, , а его трезвый и до конца ясный без экивоков взгляд на состояние умов и вообще ума в России. Устами одного из своих героев Пелевин объясняет теперешний отечественный кризис мысли так, что это объяснение хочется поместить в учебники. Сводя "русскую идею", как она сегодня определяется в общественном сознании, к мировым ура-консервативным идеям вообще, он говорит следующее: "Она по природе своей реактивна. Она не создает повестку дня, ошарашивающую всех неожиданностью, острым запахом а послушно отрабатывает ту, что бросили ей в почтовый ящик "силы прогресса" — и при этом надеется победить в культурной войне, на которую ее вызвали этой повесткой. Ну-ну, Бог в помощь"
При этом "послушно отрабатывать" можно, разумеется, не только восхищаясь и следуя примеру, но и возмущаясь и отвергая. Важно, что мысление себя становится возможным только в присутствии этого "эталона", этого источника самостоятельного контента, а уж принимаешь ты его или отвергаешь — не важно. В этом смысле между стандартными "Как нам стыдно за себя перед цивилизованным обществом" и "А Америка Боснию бомбила" нет никакой разницы.
И ведь не то чтобы это было непонятно. Это просто не было так точно сказано."
Номинатор Наринская Анна, литературный критик

"На мой взгляд, это лучшее произведение данного замечательного писателя, которое особенно ценно своим глубоким философским постижением нынешней ситуации."
Номинатор Пепперштейн Павел, писатель, художник
Книга вошла в Длинный список четвертого сезона Премии (2016-2017).

"Признанный мастер мифологического романа, автор «Белки», «Онлирии», «Острова Ионы», в своей новой – итоговой – вещи предстает как художник-философ, вступающий в диалог с Богом и Бытием. В наш век торжествующей рациональности, апологии техники и технологий, приоритета искусственного перед естественным, технически-сделанного – перед дышащей, живородной реальностью, Анатолий Ким творит образ Мироздания, в котором мысль и эмоция, логос и агапе сплетены неразрывно, где знание есть одновременно восчувствие, где действие – не насилие над миром, а соработничество, где каждый элемент бытия, будь то одуванчик Родэй, камень Ондар, малютки облака Афонька и Вова, персонализируется, через человека, поставленного в начале времен нарекать имена тварям, обретает лицо, утверждается в своей единственности и одновременно неразрывности с Целым Вселенной. Современному человеку, в погоне за дополненной реальностью надевающему 3D очки, писатель раскрывает мир, где не нужны технические приспособления, чтобы преодолевать расстояния и эпохи, мир, в котором ничто не исчезает, но все соприсутствует, взаимопроницает, отражается одно в другом, и в каждый миг человеку, обладающему подлинным зрением и разумением вещей, открывается всеединство, глубинное родство твари. Стоя перед лицом Апокалипсиса, чувствуя не только этические, но и онтологические пределы техногенно-эгоистической цивилизации, зыбкость ее фундамента, глубинную неправду нынешнего бытийного выбора, Анатолий Ким выдвигает образ реальности, движимой энергией любви, человечества, переходящего, по мечте Циолковского, в лучистое состояние, Вселенной, подлинная основа и смысл которой – Радость и Рай.
Для Кима Рай – главная мифологема, лежащая в основании мира, определяющая пути всемирной истории, судьбу каждой личности, неважно – великой или малой, знаменитой или забвенной. К Раю устремляется все в бытии, с ним соприкасается, его ищет, обретает, утрачивает, снова находит и человек, и зверь, и цветок, и облако, и звезда, и туманность. Каждое существо, от охотника первобытных времен и ставшей на миг его спутницей Серебряной Тосико, от старушки, заботливо кормящей мышь крошками и собеседующей с ней на языке родства и любви, до Александра Македонского, Пушкина и космического философа Циолковского, несет в себе свой образ рая, скроенный по индивидуальной внутренней мерке, ощущает его живое присутствие.
Совершенная архитектоника, неслиянность-нераздельность мысли и образа, уникальность художественного зрения и авторского философского видения делает роман «Радости Рая» подлинным шедевром философской прозы. И нельзя не отметить богатство творческой палитры писателя, разнообразие интонаций, от патетики до блестящего юмора, виртуозное владение словом, раскрывающее, почти по формуле «Сезам – отворись», сокровищницу русского языка, который в руках Анатолия Кима звучит поистине как скрипка в руках Страдивари, – и это в нынешнюю эпоху упрощения слова и смысла, редукции словаря среднестатистического пользователя – интернетом и бытием!
Роман «Радости Рая» не рассчитан на поверхностное, легкое, ни к чему не обязывающее чтение. Этот метароман – своего рода вызов современной эпохе и ее читателю, прагматичному, ценящему свое время, которое – деньги, нацеленному на скорочтение, на элементарность языка и предельный схематизм мысли. От человека, вступающего в его мир, роман требует умственного и сердечного усилия, широкого культурного горизонта, внутренней готовности не поглядывать на часы, а главное – духовного самостояния, открытости диалогу с писателем, который в романной вселенной, благодаря взаимопроницаемости ее пространств и времен, оказывается рядом с ним."
Номинатор Гачева Анастасия, доктор филологии, ИМЛИ им.А.М.Горького
Книга вошла в Длинный список третьего сезона Премии (2015-2016). После рассмотрения членами жюри, книга вошла в Короткий список.

"За выдающуюся работу автора по обдумыванию и комментированию прозы Джойса."
Номинатор Щербинина Анна
Книга вошла в Длинный список третьего сезона Премии (2015-2016).

"Книга Юрчака — исследование позднесоветской эпохи через дневники, письма и свидетельства очевидцев, развивающая понятие вненаходимости как совокупности социальных практик, позволяющих одновременно участвовать в воспроизводстве господствущего идеологического дискурса и выстраивать автономные зоны, свободные от него и им не контролируемые."
Номинатор Сапрыкин Юрий, журналист
Книга вошла в Длинный список третьего сезона Премии (2015-2016).

"Александр Павлов сумел сделать современную массовую культуру объектом философского осмысления. Как известно, исторически из философии возникло множество научных дисциплин. Поэтому современная наука вынуждена считаться с философией как со своей родоначальницей.
Современная культура возникла независимо от философии. Философия вынуждена осваивать современную культуру, не находя её оснований в себе самой. Именно этим неблагодарным делом и занимается Александр Павлов, когда пытается методами политической философии исследовать современное кино или даже мультипликацию. Его труд позволяет не только включить современную массовую культуру в философский контекст, но и популяризовать саму философию среди молодежи. Тем самым Александр Павлов делает возможным превращение самой философии в феномен современной культуры. Благодаря его труду на стыке двух столь разных дисциплин возникает синергетический эффект.
Конечно, Александр Павлов следует определенной западной традиции, среди основателей которой следует назвать Славоя Жижека. Но в России подобная попытка сделана Павловым одним из первых. Что заставляет признать его новатором и выдвинуть на премию Пятигорского."
Святенков Павел, политолог, журналист
Книга вошла в Длинный список третьего сезона Премии (2015-2016). После рассмотрения членами жюри, книга вошла в Короткий список.

"Книга В.В.Малявина приглашает к путешествию в Евразию, где чтимы повседневность и высокие образцы творчества, телесный опыт и символика, география и пространствопонимание. По мере движения через текст появляется ощущение дыхания на просторе и ощущение целостности обозреваемого/необозримого региона.
Нам открывается возможность побывать в Евразии и, в то же время, посмотреть на весь мир евразийским взглядом. Автор предлагает оптику, применимую в антропологии, регионалистике, государственном и корпоративном управлении. Для самых разных исследователей и деятелей данная книга может стать очерком стратегического мироощущения и, в то же время – текстом самоизменения."
Наминатор Девятинин Павел, философ, юрист (Владивосток)
Книга вошла в Длинный список Второго сезона Премии (2014-2015).

Эта книга посвящена антропологическому анализу феномена русского левого авангарда, представленного прежде всего произведениями конструктивистов, производственников и фактографов, сосредоточившихся в 1920-х годах вокруг журналов «ЛЕФ» и «Новый ЛЕФ» и таких институтов, как ИНХУК, ВХУТЕМАС и ГАХН. Левый авангард понимается нами как саморефлектирующая социально-антропологическая практика, нимало не теряющая в своих художественных достоинствах из-за сознательного обращения своих протагонистов к решению политических и бытовых проблем народа, получившего в начале прошлого века возможность социального освобождения. Мы обращаемся с соответствующими интердисциплинарными инструментами анализа к таким разным фигурам, как Андрей Белый и Андрей Платонов, Николай Евреинов и Дзига Вертов, Густав Шпет, Борис Арватов и др. Объединяет столь различных авторов открытие в их произведениях особого слоя чувственности и альтернативной буржуазно-индивидуалистической структуры бессознательного, которые описываются нами провокативным понятием «коллективная чувственность». Коллективность означает здесь не внешнюю социальную организацию, а имманентный строй образов соответствующих художественных произведений-вещей, позволяющий им одновременно выступать полезными и целесообразными, удобными и эстетически безупречными.
Книга адресована широкому кругу гуманитариев – специалистам по философии литературы и искусства, компаративистам, художникам.
Книга вошла в Длинный список Второго сезона Премии (2014-2015).

Книга Александра Секацкого посвящена анализу важнейших процессов современности. Здесь представлена новая философия денег, исследуется тихая революция в сфере эротики и сексуальности, очерчиваются контуры новообретенной синтетической медиа-среды. Словом, автор дает абрис того мира, в котором все меньше места остается подлинному, «классическому» субъекту, однако пришедший ему на смену хуматон как последняя версия человеческого в человеке чувствует себя в этой новой реальности словно рыба в воде. Самое главное часто происходит на задворках громких событий, а затем обнаруживает себя внезапно, как нечто непоправимое и окончательно свершившееся.
Книга вошла в Длинный список Второго сезона Премии (2014-2015). После рассмотрения членами жюри, книга вошла в Короткий список.

Посвящается моим друзьям и сверстникам, поколению русских вампиров 1750–2000 гг. рождения – всем, кто вошел в эту жизнь как в приветливый ночной клуб, не зная, что приютившая нас ночь уже на исходе. В книге действуют герои романа “Empire V”, но предварительное знакомство с ним не обязательно. Вы можете начать отсюда и прочесть “Empire V” потом. Рама Второй.
Книга вошла в Длинный список Второго сезона Премии (2014-2015).

Книга составлена из работ об Осипе Мандельштаме, создававшихся на про­тяжении более чем 35 лет. В качестве ядра книги обозначились пять основных разделов, в каждом — свой лейтмотив. Первый — «Con amore» — личная встреча автора с творчеством Мандельштама. Второй — «Солнечная фуга» — этюды о том, что Мандельштам написал, третий — «Мандельштамовские места» — о том, куда его заносила судьба, четвертый — «Современники и современницы» — о тех, с кем его свела жизнь. Пятый раздел — «Слово и бескультурье» — размышления о месте Мандельштама в эпоху торжествующего постмодернизма. В приложениях — выдержки из дневников и литературная библиография автора. Это не монография о Мандельштаме, с самого начала прошитая единством замысла и исполнения. Здесь другой тип связи — концент­рический, наподобие букета. Но это и не механическое собрание перепечаток: каждый текст заново пересмотрен, многие старые публикации сплавились в одну новую.
Книга вошла в Длинный список Второго сезона Премии (2014-2015).

Борис Евсеев находит такие темы и таких героев, что соперников в их описании и разработке у него чаще всего нет – это художественные открытия. Их нельзя не заметить. И потому Евсеев – лауреат Бунинской и Горьковской премий, премии правительства России за 2012 год, финалист «Большой книги», «Русского Букера», «Ясной Поляны»… Вот и роман «Пламенеющий воздух» – это не просто лирический гротеск и психологическая драма, но и единственное литературное произведение, посвященное загадке эфирного ветра. Казалось бы, представления о нем сохранились лишь в учебниках физики позапрошлого века. Но нет: группа современных ученых с помощью новейших экспериментов пытается вернуться к разгадке этой «пятой сущности» материального мира. И становится ясно: в ХХI веке мы не можем больше сбрасывать со счетов запретные или признанные «неудобными» темы и альтернативные формы знания.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз