Что почитать прямо сейчас?

Горький
Горький

Тысячи книг — одна подписка

Вы покупаете не книгу, а доступ к самой большой библиотеке на русском языке.

Всегда есть что почитать

Друзья, редакторы и эксперты помогут найти новые интересные книги.

Читайте где хотите

Читайте в пути, за городом, за границей. Телефон всегда с собой — значит, книги тоже.

Букмейт — это приложение, в котором хочется читать
Отрывки из рецензий лучших русскоязычных обозревателей на самые разные книги — новые и старые, серьезные и смешные, художественные и научно-популярные, массовые и те, о которых никто никогда не слышал.
http://gorky.media
Анна-Мария Гросхольц — дитя-недомерок размером с два маменькиных кулачка — вполне реальное и всем известное историческое лицо, пусть на первых страницах эту крошечную девочку с выдающимся носом и подбородком еще не опознать. Далее — нищета; переезд к эксцентричному доктору, препарирующему трупы, чтобы делать восковые модели внутренних органов; открытие искусства восковой лепки; Версаль, где она будет давать уроки самой принцессе Елизавете; французская революция; тюрьма и, наконец, переезд в Англию, куда она привезла с собой историю Франции (сложив в ящики и обложив ватой и тряпьем), хоть Вольтер и Марат слегка помялись по пути. В 1835 году на Бейкер-стрит откроется ее первый музей — сейчас музеи ее имени есть во многих странах мира.

И пусть история героини повторяет историю знаменитой мадам Тюссо, «Кроху» никак не получится читать как биографию. Это скорее кунсткамера, собрание всяких удивительных историй и баек, столь же причудливых и притягивающих взгляд, как выдающиеся черты лица героини: заспиртованные внутренности в кабинете доктора Куртиуса, шкаф в Версале, положенный ей вместо комнаты. Вот это причудливое пространство, нарочитое и немного «чересчур», без всякой высшей писательской цели, только чтобы чрезвычайно позабавить читателя, устроено точно так же, как и восковой музей мадам Тюссо: чисто развлечься и для фоточек. В отличие от многих авторов исторических романов Кэри видит историю как пространство анекдота, где вдоволь есть чем позабавиться шутнику. И, что скрывать, такое ее прочтение тоже доставляет читателю исключительное удовольствие: смотрите, Наполеон! голова Робеспьера! Вольтер восстал из мертвых!

Из обзора Лизы Биргер.
Читать целиком: https://gorky.media/reviews/istoricheskie-lichnosti-na-vymyshlennyh-polyah/
Кроха, Эдвард Кэри
Случай, скандализировавший пуританское викторианское общество: в середине XIX века женщина сделала себе карьеру в армии (и еще какую!), на протяжении полувека выдавая себя за мужчину. Когда после смерти английского хирурга и военного врача Джеймса Барри обнаружилось, что она была кем угодно, только не Джеймсом, армия засекретила всю связанную с ней информацию на сто лет, авось забудут. Но никто ничего не забыл, а Джеймс Миранда Барри со смертного одра отправился прямо на страницы романов и биографий, и так и не сходит с них.

Патрисия Данкер из того поколения постмодернистов, для которых биография — это только точка входа для погружения в эпоху. Она может позволить себе переписать путь реального героя, всех героев, передвинуть исторических личностей по доске мира на свое усмотрение или прибавить им по 10–20 лишних лет жизни, если того требует сюжет. Но описание застолья, английского сада или повседневной жизни английских колоний требует при этом исключительной точности. Основная биография Барри, его послужной список, проносятся стремительно, а вот отправная и финальная точки пути, детство и старость, описаны маняще и подробно: как цвели герани, вились в дверях крошечные мошки и музыканты перед балом настраивали скрипочки в конюшнях — ей удается создать пространство, обещающее бесконечное удивление в каждом своем закутке. Почти авантюрная, приключенческая биография вырастает уже из этого общего для всех людей желания удивиться.

Из обзора Лизы Биргер.
Читать целиком: https://gorky.media/reviews/istoricheskie-lichnosti-na-vymyshlennyh-polyah/
Биография Толстого, которую можно назвать еще и «введением в чтение». Андрей Зорин пошел на известный риск, предположив возможность «прочтения» биографии как текста, написанного автором-героем. При всей необычности такого подхода очевидно, что перед нами одно из самых ярких и неоднозначных жизнеописаний Толстого последних нескольких лет.

Из рецензии Владимира Максакова.
Читать целиком: https://gorky.media/reviews/prihod-velikogo-startsa-o-zhizni-lva-tolstogo-andreya-zorina/
Время действия — 1852 год, глухая деревушка на самом севере Швеции. Здесь гибнет молодая девушка, и по всем приметам ее задрал медведь, так что жители отправляются в лес на поиски медведя-людоеда. И только местный пастырь (прост, как священников называют в тех краях) уверен, что медведя подставили. Вместе со своим учеником, полудиким Юсси, он проверяет почву вокруг места преступления и ищет у трупа следы неместных растений, замеряет глубину порезов на теле и вообще подходит к делу с основательностью современного криминалиста. Этот пастырь — Ларс Леви Лестадиус — реальное историческое лицо, человек, обративший саамов в христианство.

Из обзора Лизы Биргер.
Читать целиком: https://gorky.media/reviews/istoricheskie-lichnosti-na-vymyshlennyh-polyah/
На Земле неспокойно. Человечество, давно превратившееся в галактическую расу, вот-вот переступит опасную черту — и некие могущественные космические силы смахнут его одним движением, как надоедливую мошку. Не лучше обстоят дела и на планете Тратерра, недавно переместившейся в нашу вселенную из параллельной реальности. Местный хранитель системы внепространственных тоннелей, связывающих планеты в разных уголках вселенной, по совместительству Божьей милостью король Англии Ричард Глостер (не спрашивайте, как так получилось, это знает только автор), с трудом удерживается на троне, только инопланетные технологии и предельная беспощадность к врагам помогают ему удержать власть в своей мозолистой руке.

Может показаться, что Андрей Лях с его авантюрно-приключенческой прозой затесался в нашу подборку случайно. Но нет, это действительно важная для отечественной фантастики книга, без которой перечень литературных событий сезона был бы неполон. И дело не только в том, что в 2018 году «Челтенхэм» принес автору премию «Новые горизонты» (по рукописи) и что роман высоко оценили такие разные критики, как Галина Юзефович, Константин Фрумкин и Николай Караев. Роман Ляха — наглядный пример того, что происходит, когда представитель традиционного жанра пробует новые повествовательные формы. Классическая НФ герметична: законы природы познаваемы, векторы развития предопределены, пределы достижимы. В Мультиверсуме, где разворачивается действие этой книги, как и в реальном мире, не существует четких границ, есть только плавные переходы: ни одна история не имеет четко выраженного начала и конца, но в то же время все взаимосвязано, все взаимообусловленно. Это роман не для ценителей последовательности, завершенности, абсолютной симметрии — «Челтенхэм» живее, органичнее, естественней. Возможно, автор действительно нащупал тот язык, на котором будет говорить НФ будущего. И добивался ли Андрей Лях подобного эффекта сознательно или «само получилось» теперь по большому счету не имеет значения.

Из статьи Василия Владимирского.
Читать целиком: https://gorky.media/reviews/fantastika-goda/
Челтенхэм, Андрей Лях
Роман, жестоко и бесцеремонно обманывающий читательские ожидания. Формально — сплав постапокалиптики, вестерна и «мясного» хоррора, с многочисленными отсылками к классике, от «Темной башни» Стивена Кинга до «Книг крови» Клайва Баркера, от «Семи самураев» Курасавы до «Кровавого меридиана» Кормака Маккарти. Охотник на демонов пробирается по выжженной пустыне, чтобы догнать маньяка-расчленителя со сверхспособностями и завершить свой главный жизненный квест, закрыть гештальт. Мальчик бежит из города, захваченного бандитами, чтобы позвать на помощь, но натыкается только на чудовищ, монстров из ночных кошмаров, один другого краше — все привычно, все в рамках дозволенного.

Однако все это лишь тонкая пленка поверхностного натяжения над бездонным океаном бессознательного: совершенно невозможно определить, где в «Золотой пуле» закачиваются описания прямого действия, жуткие воспоминания героев и начинается кошмарный бред. Чайна Мьевиль, автор «Вокзала потерянных снов», любит называть себя «представителем развлекательного крыла сюрреалистов». Но до Врочека и Некрасова ему далеко. Трансгрессия, переход непроходимой границы между возможным и невозможным, лежит в основе их метода — по крайней мере, когда они работают в соавторстве. В «Золотой пуле» мы то и дело сталкиваемся с абсурдом, потоком сознания, полной потерей связности, языковым хаосом, размывающим реальность, — и на уровне абзаца, и на уровне эпизода, и на уровне всего романа в целом. Это раздражает, чтоб не сказать «бесит». Читатель ждет от авторов, что они присядут у костерка, раскурят трубочку и на два голоса начнут неспешный рассказ. А те мечутся в жару и мучительно, бессвязно выплевывают горячечный бред — св. Антоний, насмотревшийся вестернов и начитавшийся постапа. Вместо связного рассказа о неких событиях, пусть кровавых, пусть невыносимо жестоких, мы получаем концентрированный выплеск растревоженного бессознательного. Тяжелый читательский опыт, надо признать, — и не сулящий в финале катарсиса, «очищения через страдание». Но его новизна целиком и полностью искупает этот дискомфорт.

Из статьи Василия Владимирского.
Читать целиком: https://gorky.media/reviews/fantastika-goda/
Сборник «Ягоды» состоит из девяти рассказов разной степени оторванности от мира, в котором мы живем. Объединяет их, на наш скромный взгляд, одно — столкновение с жестокостью. Не с банальной жестокостью насилия (хотя и в таком виде она в рассказах Михайлова встречается), а с жестокостью в каком-то абсолютно глубинном, бытийственном значении. Опыт ее переживания становится опытом сокрушительной встречи с главным препятствием, стоящим на непонятном пути странноватых, жалких и бесконечно великодушных персонажей Михайлова.

Из рецензии Эдуарда Лукоянова.
Читать целиком: https://gorky.media/reviews/ne-umu-no-serdtsu-yagody-romana-mihajlova/
Ягоды, Роман Михайлов
Оливер и Элио впервые заговорили на родном американском в 2007 году, а вернулись в 2019-м, Паоло-Пол, главная фигура «Энигма-вариаций», предъявил сорта любовной лихорадки в 2017-м. Выстрелив Асиманом практически залпом, дав прочитать три его романа почти одновременно, российские издатели неожиданно сместили акценты в поэтике автора, сделав очевидным то, что, возможно, прошло мимо мимо читателей других стран, равномерно, с паузами потребляющих «новых асиманов».

В России, вопреки реальной логике, выстраивается не двухтомник, а скорее трилогия: в «Назови меня своим именем» Оливер и Элио любят друг друга, в «Найди меня» они, будучи взрослыми, мечтают вновь войти в те теплые воды, герой же «Вариаций» близок к ним вплоть до неразличимости, в итальянском отрочестве пережив влюбленность, напоминающую «Call Me By Your Name», а через годы оказавшись на профессорском месте, то есть там же, где находится и Оливер, ищущий утраченное время, и Сэмюэль, отец Элио, сумевший остановить мгновение в новой любви.

Из рецензии Константина Кропоткина.
Читать целиком: https://gorky.media/reviews/davaj-bez-davaj-andre-asiman-i-ego-nezhnaya-proza/
Энигма-вариации, Андре Асиман
Найди меня, Андре Асиман
Профессор лондонского Королевского колледжа наводит историческую резкость на мифологизированный и туманный шестьдесят восьмой. Для этого Вайнен сопоставляет массовые протесты в различных странах западного мира (Франция, США, Западная Германия, Великобритания), выстраивает причинно-следственные связи, рассматривает, какую роль играли рабочие внутри протестных движений, оценивает значимость повестки гендерного и сексуального освобождения, разбирается с тем, насколько насильственным был протест `68. Наконец, историк проясняет, как так вышло, что вчерашние радикалы стали новыми функционерами. Это взвешенное исследование с хорошо расставленными акцентами (дорогого стоит хотя бы лингвистическое чутье Вайнена, который уделяет особое внимание языковым трендам тех лет), и, что важно, оно помогает понять, действительно ли мы слышим в протестах 2010-х эхо полувековой давности или нам только кажется.
Сказать, что все знают Дэна Симмонса, было бы преувеличением, но о его «Гиперионе» и «Эндимионе», «Друде, или Человеке в черном» и особенно о «Терроре» (экранизирован в 2018 году в формате телесериала, продлен на второй сезон) слышали определенно многие. Так вот, сюрпрайз: помимо всех этих (и многих других) здоровенных романов Симмонс пишет повести и рассказы — по крайней мере, писал еще несколько лет назад. Нечасто, с годами все реже, но за четыре десятилетия таких текстов накопилось три с лишним десятка. Теперь, на радость поклонникам и в посрамление хейтеров, все они собраны в одном гигантском томе объемом 1 120 страниц, аналога которому нет, кажется, даже в США. В «Сироты вечности» вошли три авторских сборника, «Молитвы разбитому камню» (1991), «Любовь-Смерть» (1993) и «Миров и времени сполна» (2002), плюс несколько текстов, публиковавшихся на языке оригинала россыпью, — часть произведений заново отредактирована дотошной Екатериной Доброхотовой-Майковой, часть переведена с нуля, часть публикуется на русском впервые.

Из обзора Василия Владимирского.
Читать целиком: https://gorky.media/reviews/frantsuzskie-pigmei-sumrachnyj-nuar-i-rytsari-v-seroj-flaneli/
Марсель Дюшан, автор едва ли не самого радикального жеста в искусстве XX века, практически не давал интервью. Однако за два года до смерти, в 1966-м, он провел пять обширных бесед с художественным критиком Пьером Кабанном, в которых прояснил, как сам видит собственное творчество и жизнь. Из этих познавательных текстов складывается образ немногословного и невозмутимого мудреца, презревшего суету художников-живописцев и выбирающего осознанное бездействие. Впрочем, это не должно вводить в заблуждение (после смерти Дюшана оказалось, что он, вопреки заявлениям, последние 20 лет в тайне работал над инсталляцией), но должно прояснить, почему куратор Роман Минаев называет Дюшана «художником, который всех ****** [одурачил]».

Из обзора Ивана Напреенко.
Читать целиком: https://gorky.media/reviews/dich-antiurbanizm-narodnost-knigi-nedeli/
Стостраничное эссе известного биолога и писателя, напоминающее конспект большой и важной книги. Общая идея эссе простая и вполне оригинальная. По мнению Уилсона, важным аспектом эволюции является альтруизм, требовавшийся для создания из множества клеток единого организма, соединявший организмы в сообщества и т. д. Вершиной эволюции при таком подходе получается эусоциальность — сообщество животных, которое можно принять за цельный организм, в котором четко разделяются функции, а отдельные касты отказываются от размножения.

Из обзора Антона Нелихова.
Читать целиком: https://gorky.media/reviews/anatomiya-gnomov-i-kentavrov/
Политика составляет значимую часть человеческой жизни и воспринимается как некая особенность нашего вида, его отличительная способность. Биолог Франс де Валь (обычно его фамилию переводят как де Вааль) показал, что это не так. Политика старше человечества, она играет большую роль и у других приматов.

Де Валь на протяжении нескольких лет наблюдал за колонией шимпанзе, живших на острове в зоопарке голландского города Арнема, и кропотливо записывал, кто из них, с кем, когда и как общается. Из дневниковых записей выстроился удивительный сюжет о том, как шимпанзе образовывали союзы и коалиции, чтобы добиваться своих целей.

Из обзора Антона Нелихова.
Читать целиком: https://gorky.media/reviews/anatomiya-gnomov-i-kentavrov/
С первых же страниц дебютный роман Эндрю Ридкера «Альтруисты» весьма ощутимо напоминает романы Джонатана Франзена: та же дисфункциональная семья, та же комедия положений на фоне социального абсурда, в который превратилась жизнь современной Америки. В центре романа — история Артура Альтера, неудачливого профессора с ипотечным кредитом, и двух его детей, Мэгги и Итана. У всех троих напряженные отношения друг с другом, финансовые проблемы и беспокойные поиски собственной сексуальности: Артур завяз в безрадостном романе с молодой коллегой, Итан открывает для себя отношения с мужчинами, Мэгги мечется в поисках призвания. Когда жена Артура, Франсин, умирает, оставив детям по завещанию немалую сумму, Артур зовет Мэгги и Итана, чтобы предложить им отдать деньги на спасение семейного дома.

Предложение, разумеется, не встречает со стороны детей никакого энтузиазма. Тут-то и открывается идеальное пространство для всякого рода комических столкновений. Потому что если Франзен испытывает к своим комическим героям исключительное сочувствие, то Ридкер никакого сочувствия не демонстрирует. Герои у него несимпатичные и много о себе воображающие. Главное достоинство «Альтруистов» в том, как выстраивая все эти семейные нарративы, роман жестоко, остроумно и беспощадно над ними же смеется.

Из обзора Лизы Биргер.
Читать целиком: https://gorky.media/reviews/ne-stal-belym-i-ne-postupil-v-kolledzh/
Альтруисты, Эндрю Ридкер
Наш социальный мир устроен так, что даже самые важные, прописные истины имеют свойство стираться и забываться, уходить на второй план. Поэтому современным людям, одержимым, по мнению ученых и экспертов, почти маниакальной погоней за новизной, неплохо об этих прописных истинах время от времени напоминать. Попыткой напомнить о них можно счесть и последнюю книгу известного американского политического ученого Фрэнсиса Фукуямы «Идентичность: стремление к признанию и политика неприятия». В ней автор снова выводит на первый план современной политики и международных отношений борьбу за признание индивидуальной и коллективной идентичности в качестве важнейшего объяснительного принципа современного общественно-политического знания. По его мнению, «требование признания и уважения своей идентичности — это универсальное понятие, которое охватывает многое из того, что происходит сегодня в мировой политике».

Из статьи Тимофея Дмитриева.
Читать целиком: https://gorky.media/reviews/pochemu-politika-identichnosti-stala-ugrozoj-dlya-liberalnoj-demokratii/
Книга про грибы с витиеватым названием, как нечасто случается, переведена не с английского, а с немецкого. Ее автор — миколог, специалист по грибам. Профессия достаточно редкая, на всей планете едва ли наберется тысяча микологов, что мало отражает значимость грибов в биосфере и даже в жизни человека. Как справедливо говорят микологи, наша планета вообще-то является планетой грибов (хотя с этим утверждением могли бы крепко поспорить специалисты по бактериям и червям).

Из обзора Антона Нелихова.
Читать целиком: https://gorky.media/reviews/griby-ptitsy-ryboobraznye/
Участие в освобождении Парижа, подготовка кубинской революции, ловля нацистских подлодок в Атлантике: бывший разведчик и куратор музея ЦРУ Николас Рейнольдс пишет биографию Хемингуэя с позиций коллеги, концентрируясь на вовлеченности писателя в операции американских и советских спецслужб. Фактура не то чтобы феноменальная, но теперь она впервые собрана под одной обложкой в столь концентрированном виде и изложена в формате документального боевика.

Пожалуй, книга многое объясняет в фигуре Папаши Хэма. В прочтении Рейнольдса сложный военно-шпионский опыт Хемингуэя оказывается одной из ключевых причин, по которой тот разочаровался в литературе и в последние годы жизни мучился от неспособности написать ни строчки.
Лев Толстой очень любил детей. Литературовед Наталья Михновец отслеживает житейские маршруты дочерей писателя — любимицы семьи Татьяны, рано умершей подвижницы Марии, пышущей энергией Александры. В интерпретации биографа все три «будто являли собой определенный этап» жизни и духовных исканий собственного отца, неизменно находясь «в его орбите».

Но даже не отрицая мощнейшего воздействия Льва Николаевича на судьбы своих отпрысков трудно не подивиться, сколь яркими и самобытными характерами обладали каждая из героинь этих страниц. Работа основана в том числе на малодоступных источниках, которые раньше нигде не цитировались.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз