Полка «Медузы»

Meduza
Meduza
Предложение действительно до 31 декабря
3месяца
премиум-подписки
за 0,99 $ 29,97 $
только для новых читателей
Книги, которые мы читаем.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»4 месяца назад
Александр Поливанов:

Запоздало прочел «Шапку» Войновича и понял, что все-таки предвзято отношусь к «профессиональным сатирикам»: будь то Салтыков-Щедрин, Войнович или, прости господи, Шендерович. Вроде все на месте, временами по-настоящему смешно, ритм бодрый, есть несколько неожиданных мест — но насколько же легче и изящнее писать про то же (литературный быт позднего совка) получалось у Довлатова. И еще этот сюжет с вопиюще очевидным гоголевским подтекстом («шапка=шинель»)... В некрологе Войновичу на Медузе Денис Драгунский писал, что умер настоящий старый писатель — и вот да, в «Шапке» этот «старый писатель», писатель (анти)советской школы очень хорошо чувствуется.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»5 месяцев назад
Александр Поливанов:

23 истории про молодых женщин, живущих в 1980-е, но рассказанные из 2010-х (это подчеркивается даже лексикой – например, использованием слова «адский» в современном значении). Даже не истории — очень часто рассказы обрываются ни на чем, повествование не «закрывается», в нем нет «героев» и «подлецов», добро не побеждает зло, ружье не стреляет в пятом акте. Это скорее зарисовки из 80-х, написанные для тех, кто в эти 80-е либо не жил, либо жил, но основательно позабыл. Самое интересное в книге, пожалуй, не героини, а рассказчик — выросший Лева из «Детства Левы» того же автора, который на фоне этих женщин как-то даже не живет, а находится, наблюдает за ними со стороны, недотепа, которого все время все посылают то за вином, то за штопором, и он из этого своего недотепства видит что-то такое, что незаметно остальным.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»5 месяцев назад
Александр Поливанов:

«Мой глупый земляк Солоухин зовет вас в лес соленые рыжики собирать. Да плюньте вы в его соленые рыжики, займемся лучше икотой». Этой цитатой из «Москвы-Петушков» долгое время исчерпывающе описывались мои отношения с так называемой "деревенской прозой", но вот сейчас исправляюсь. «Прощание с Матерой» — отлично выстроенная, с блестящей нагнетающей концовкой (а это редкость) проза, герои выпуклые и запоминающиеся, позиция автора — недидактическая; в общем, настоящая литература. Что-то спустя 40 лет после первой публикации кажется странным, что-то — наивным (вся линия с хозяином острова), что-то — написанным ради того, чтобы употребить редкое слово, но это совсем никакие не «соленые рыжики»
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»5 месяцев назад
Александр Поливанов:

Роман Фредрика Бакмана очень сложный и очень простой для чтения одновременно. Сложный — потому что надо следить за постоянно расширяющимися сюжетными линиями так, что к середине книжки немного теряешь ориентиры. Простой — потому что автор навязчиво проговаривает нам несколько тезисов и пользуется одними и теми же стилистическими приемами — как будто хочет что-то втолковать. Это книга, где главной героине семь лет, но при этом роман явно не для детского и, возможно, и не для юношеского чтения — но при этом вроде бы как и не для взрослых тоже. В общем, безусловный бестселлер, к тому же, кажется, очень прилично переведенный, но который не хочется рекомендовать.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»5 месяцев назад
Александр Поливанов:

Читал «Кысь» что-то типа в 11 классе, теперь вот решил перечитать, и удивительное дело: Первая часть показалась страшно затянутой, такой, которую автору очень интересно писать, а читателю очень скучно читать; а вторая — там где главный герой превращается в Санитара — бодрой, захватывающей, многогранной. В каком-то смысле эта вторая часть — осмысление и похороны 1990-х; вот, положим, гласность дала вам в руки старую культуру, так вы же ей все равно воспользоваться не сможете, а сделаете все еще только хуже.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»6 месяцев назад
Александр Поливанов:

Первый за долгое време роман, который я читал с утилитарной целью — понять что-то про страну (Голландию), в которой я только что побывал в первый раз в жизни и от которой остался в восхищенной заинтересованности. И поначалу получил то, что хотел — убедился, что в современной литературе голландцы, как и многие другие европейцы, пытаются осмыслить проблемы миграции, расовой дискриминации и позитивной дискриминации, отношений с соседями (в данном случае — с французами), «нормальности» (в смысле психологии); подтвердил догадку, что в коллективной голландской памяти Вторая мировая занимает существенное место (такого количества разнообразных памятников жертвам войны я нигде в Западной Европе не видел). Но потом все это отошло на второй план, а на первый вышел мастерски развернутый сюжет и главный вопрос, который Кох ставит перед читателями — в чем мы должны признаваться публично, а какие «грехи» скрывать ради семейного счастья (NB: речь не про измены, несмотря на «грехи» в кавычках); на какие преступления можно пойти ради детей. Читается на одном дыхании.
Ужин, Герман Кох
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»6 месяцев назад
Александр Горбачев:

Написать о войне интересно — очень сложная задача, и эта книга с ней скорее не справляется: если вы не увлечены боевой стратегией и тактикой, продираться сквозь описания боев и маршей будет сложновато. Тем не менее, труд все-таки полезный, потому что рассказывает о не самом известном фронте Первой мировой — при том, что результаты сражений на этом фронте до сих пор нам аукаются (см. войну в Сирии, ИГИЛ, да и вообще положение дел на Ближнем Востоке). Кроме того, тут изложен контекст, в котором произошел геноцид армян, — и становится понятна политическая природа ультранасилия. А самое поразительное лично для меня — внятный и четкий рассказ про природу Первой мировой войны, из которого следует, что война эта была — по крайней мере, с нынешней моральной точки зрения — ну вот совсем бессмысленной. То есть если Вторая мировая хотя бы в процессе превратилась в битву с абсолютным злом, то эта книга хладнокровно описывает, как сотни тысяч человек гибли за геополитические интересы и имперские амбиции.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»6 месяцев назад
Александр Поливанов:

В университете я ходил на семинар «Литературный быт, литературная репутация», и при прочтении «Войны» не мог его не вспомнить. Я начал книгу об ужасах войны в Чечне в ночь «смерти» Бабченко, и сопереживал лирическому герою, проникся пафосом книги. Заканчивал я «Войну», когда Бабченко «ожил», и книга почти потеряла для меня интерес. Дело тут не в какой-то обиде на Бабченко, а в силе литературной репутации — если писатель обманул меня в своей настоящей жизни, то кто поручится, что все написанное им (даже много лет назад) — правда? Тем более что проверить я все равно не могу.
Возможно, что дело еще и вот в чем: вторая часть в книге намного слабее первой, где Бабченко максимально жесток по отношению к читателю и максимально искренен. Наверное, максимально искренен.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»6 месяцев назад
Александр Горбачев:

Основополагающая книга великого французского философа, способная всерьез поколебать представления о том, как устроен мир. Тезис о том, что весь мир вокруг нас и наше восприятие реальности так или иначе сконструированы определенными институтами и агентами, в 2018 году может показаться очевидным — но во-первых, книга писалась, когда он таковым не был, а во-вторых, тут важна конкретика. Фуко подробно и блистательно анализирует, как в XVIII-XIX веках в западных обществах появились современные институты уголовного права (и в первую очередь тюрьма) — и показывает, как через них общество пропитал новый, особенно внимательный типа власти и надзора; совсем огрубляя, то, что кажется правом, после прочтения Фуко начинает выглядеть как принуждение. Если еще проще: Фуко показывает, что привычная подростковая сентенция «школа — это тюрьма» — это не просто штамп, а буквально так и есть.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»9 месяцев назад
Александр Поливанов:

Удивительное дело: когда читал, был уверен, что книга написана где-то в 1870-е, и поэтому хотел написать всякие благоглупости об условной смелости романа, о сходстве с Салтыковым-Щедриным — и о том, что несмотря на все это, роман из XXI века читается старомодно, с большим количеством лишних деталей. А теперь вот взглянул на дату — 1856 год, это еще до (привожу в пример русскую литературу, потому что лучше разбираюсь) «Отцов и детей», «Преступления и наказания» и «Войны и мира»; другая эпоха совсем. В общем, в 1856 году эти лишние детали и какая-то, кхм, негибкость автора еще более понятны и объяснимы, а роман от этого еще более важный, и в общем понятно, почему его считают одним из величайших в XIX веке.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»10 месяцев назад
Александр Поливанов:

Это мой пятый Доктор Живаго. Очень хорошо помню все пять. Первый, прочитанный по необходимости, проглоченный и не понятый. Второй оставил после себя даже не разочарование, а злость («И это вы мне предлагаете считать лучшим романом XX века»?). На третий раз я почувствовал в повествовании, которое не касалось взаимоотношений людей, поэзию, но все еще не мог простить Пастернаку композиционных натяжек и всех этих «судеб скрещений». В четвертый раз я читал запоем - проезжая нужные станции метро, по получасу останавливаясь перед турникетами на выход, чтобы почитать подольше, сопереживая героям и положениям. И вот пятый. Говорят, что великую поэзию можно отличить по «душевной дрожи»; сложно читать роман, где эта дрожь может настигнуть на каждой третьей странице шестисотстраничной книги. Сильнее всего на этот раз — тоска по невосполнимо ушедшему времени и ушедшим людям: по тем, кто был умнее и гармоничнее, кто был тоньше организован и сложнее настроен, чем я.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»в прошлом году
Александр Поливанов:

Предисловие начинается с напоминания, что Зыгарь — не историк, а журналист, и это напоминание защищает автора от большинства нападок, с которыми хочется накинуться на автора, пока читаешь книгу. Задача Зыгаря, кажется, не в установлении "правды", а в том чтобы рассказать эту историю современным читателям, дав слово всем сторонам. В «Империя должна умереть» действуют «хипстеры», «русские оккупанты», «бомжи» и «несистемная оппозиция», писатели начала XX века друг друга «троллят» и оказываются в ситуации «постправды» (и в этом есть опасность, что ее язык устареет раньше, чем содержание), но в ней действительно мало самого Зыгаря (в основном, его авторская позиция дана в примечаниях и послесловии). Книга помогает «распрямить» представления о революции и вспомнить/узнать множество деталей, но как-то немножко обидно, если это — главная книга к 100-летию революции; оказалось, что современной России нужен нейтральный, спрямляющий углы учебник, а не новое полемическое высказывание.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»в прошлом году
Владимир Цыбульский:

В книжном зацепился за книгу Ю Несбе, по которой сняли фильм с Майклом Фассбендером. Я знал, что это не первый роман норвежского писателя про сыщика Харри Холе, и открыл первый — «Нетопырь». Начал читать, через несколько страниц положил книгу на полку и пошел в редакцию. Два дня мой мозг почему-то возвращался к этому детективу. В итоге скачал в киндл и прочел. Полное ощущение, что это книга из детских серий «Альфред Хичкок и три сыщика» или «Черный котенок». Вызывает ностальгию такого рода. Местами захватывающе, местами, особенно в смысле характера героев, — полный провал. Говорят, правда, что в серии про Харри Холле есть книги и получше.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»в прошлом году
Александр Поливанов:

Из непрочитанного в детстве. Абсолютный восторг, но есть и обратная неприятная сторона: девальвация одесситов начала XX века — многие приемы того же Бабеля явно заимствованы у О. Генри.
Рассказы, О. Генри
О. Генри
Рассказы
  • 671
  • 31
  • 8
  • 28
Бесплатно
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»в прошлом году
Владимир Цыбульский:

Книга Элиезера Юдковского обычно распространяется, что называется, по сарафанному радио: кто-то вспоминает оттуда смешную историю, пересказывает другу, тот берется ее читать и так далее. На самом деле, книга, хотя и полна забавных зарисовок, представляет собой настоящий учебник по рациональному мышлению. Мне она показалась местами затянутой (в основном, в тех местах, которые мне хорошо знакомы по другим учебникам), но полезной. Юдковский направляет размышления в нужную сторону, и совсем не занудный. В конце концов, в книге полно приключений Гарри Поттера, до которых не додумалась Джоан Роулинг.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»в прошлом году
Александр Поливанов:

Начал читать книгу по рекомендации Галины Юзефович, которая обратила внимание на свежий язык Сальникова. Это действительно так, а еще мне показалось, что это, особенно в первой части. «Москва-Петушки» наоборот: перемещения в пространстве по городу/пригородам на фоне алкогольных возлияний, но при этом отсутствие всякой «литературности» и постмодернизма, ровный неэмоциональный рассказ.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»в прошлом году
Александр Горбачев:

Хроники английской истории последних 150 лет через одну из самых английских вещей в мире — футбол: это книга не столько про спорт, сколько про культуру, локальные идентичности, гастрономию, ну и главное, конечно, про людей. Книжка читается как сборник анекдотов, при этом на деле представляет собой вполне себе культурологическое исследование, позволяющее куда лучше понять, что за люди англичане, как они относятся к жизни и как изменилось их мировоззрение за последние десятилетия.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»в прошлом году
Александр Горбачев:
Дико интересная книга про то, как христиане в IV-VI веках решали, во что именно им верить (а конкретнее — был Иисус Богом, человеком или и тем, и другим, и если последнее, то в каких пропорциях). Верить в бога, чтобы полюбить книжку, совершенно необязательно — Дженкинс наглядно показывает, что кровопролитные дебаты вокруг греческих терминов, в сущности, не слишком отличаются от сегодняшних дискуссий про, например, толерантность; кроме того, рассказы о церковных соборах полуторатысячелетней давности напоминают репортажи с советского съезда народных депутатов (в том смысле, что все так же подробно и так же весело).
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»2 года назад
Александр Поливанов:

Во-первых, это одна из лучших книжек, чтобы читать перед походом — особенно для тех, кто в походы никогда не ходил. Во-вторых, этих милых, наивных, дурачащихся, пьющих и заумничащих студентов из 50-х-60 так интересно сравнивать со студентами советской «оттепели» того же времени — иногда обнаруживаются потрясающие параллели.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуПолка «Медузы»2 года назад
Дмитрий Бегляров:

История развития Иерусалима как священного центра иудаизма, христианства и ислама. От главы к главе видно, как меняется география города — как сюда переносит столицу Давид, как ее фактически заново отстраивает Ирод, как ищут по библейским описаниям Голгофу византийцы и как восстанавливают Храмовую гору мусульмане. Но самое интересное — как в разные периоды в городе уживаются тесно взаимосвязанные друг с другом религии — порой, что неожиданно, вполне мирно. Правда, один из основных выводов автора: «Как только монотеистическое учение заявляет о своей исключительности, сосуществовать с ним становится очень сложно. Поскольку каждая религия исходит из того, что она — и только она — является истинной, соседство других вер, делающих аналогичное заявление, воспринимается как скрытый вызов, и это трудно вынести».
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз