Писатели, которых мы выбираем

Вячеслав Суриков
Вячеслав Суриков

Тысячи книг — одна подписка

Вы покупаете не книгу, а доступ к самой большой библиотеке на русском языке.

Всегда есть что почитать

Друзья, редакторы и эксперты помогут найти новые интересные книги.

Читайте где хотите

Читайте в пути, за городом, за границей. Телефон всегда с собой — значит, книги тоже.

Букмейт — это приложение, в котором хочется читать
Книги о книгах, биографии писателей и книги, где авторы погружают читателя в атмосферу литературного творчества.
Биография писателя-алкоголика, который написал одну книгу - ради этого он не пил несколько недель, и она у него получилась. Обладал невероятной памятью, жаждой к книгам и музыке. К алкоголю пристрастился на втором курсе филфака МГУ, почти одновременно стал игнорировать учебный процесс и спустя некоторое время был исключен. Поступал учиться уже в других городах еще дважды. Оба раза принимали, а потом выгоняли. Предпочитал обходиться без еды - только водка и пиво. После тридцати пяти начались приступы белой горячки. Умер в пятьдесят, успев написать еще пьесу и вкусить славы. Можно сказать, повезло. Талантливых алкоголиков много, они пишут стихи, музыку и картины, иногда выдающиеся, но большинство из них умирает в безвестности.
Владимир Сорокин - писатель не для слабонервных, но его нельзя просто так взять и не заметить, и когда есть возможность прочитать написанные им тексты в пересказе, ею стоит воспользоваться.
Книга, в которой Набоков свидетельствует о себе самом и своих книгах в наиболее доступной форме - в интервью. Самое занимательное - его высказывание о других писателях. Они эффективно разрушают слишком устоявшиеся стереотипы.
У Айн Рэнд, книги которой пугающе объёмисты, так много поклонниц среди женщин, что игнорировать её невозможно. Жизнь писательницы - самый наглядный пример того, какие плоды приносит воплощение её философии в жизнь. Однажды она попросила мужа прицепить колокольчики к ботинкам - её слишком раздражало, что он бесшумно заходил в дом. Тот послушно исполнил её просьбу. Против объективизма не попрешь.
Первый биографический опыт самого влиятельного книжного критика нулевых. Необычный выбор главного персонажа, оказавшийся очень удачным. Данилкин пишет о ныне живущем писателе, и мы можем сравнить то, о чем пишет автор со своими ощущениями. Я в книге увидел того самого последнего солдата империи, каковым он предстает в публичном пространстве, поражающего способностью к парадоксальному мышлению и порождению фантасмагорических образов.
Выдающийся биографический текст - одна из вершин творчества Дмитрия Быкова, который так многообразен в своих проявлениях, но биографии это то, что получается у него едва ли не лучше всего. Трилогия "Пастернак", "Окуджава", "Маяковский" сделала его автором мирового масштаба.
Данилкин - самый влиятельный критик нулевых, ныне автор уже двух выдающихся биографий пишет о путешествиях и встречах с писателями. Отличное чтение для тех, кому не хватает его рецензий, которые появляются в печати все реже и реже. Лучшие страницы в этой книге посвящены Дмитрию Быкову - он на них как живой.
Одна из лучших литературоведческих книг последнего десятилетия, и почти наверняка лучшая о противостоянии двух титанов: Есенина и Маяковского, в котором борьба шла с переменным перевесом, у каждого были свои победы, но в итоге проиграли оба.
Едва ли не последние из зафиксированных на пленку речей Бродского, где он говорит не столько о литературе, и даже не о Венеции, ставшей предлогом для разговора, сколько о самой жизни, которая на тот момент была для него почти прожитой. Ему было всего 53.
Захар Прилепин воспевает военную доблесть русских писателей, которые в его биографических зарисовках предстают настоящими супергероями: на полях сражений они бесстрашны, на великосветских вечеринках элегантны, а за письменным столом остроумны и невероятно талантливы. И хотя выводы, которые делает Прилепин крайне сомнительны, книга от этого не становится менее познавательной.
Главный герой пишет воспоминания, которые обрастают вымышленными реалиями. Чтобы глубже разобраться в своем внутреннем мире, некто Эптон Синклер творит новую отраженную реальность, в которую он втискивает себя, свою женщину и свою сестру - наиболее значимых людей в своей жизни. Потом все начинает запутываться, и он уже сам перестает понимать, где протекает его настоящая жизнь. Кристофер Прист до тонкостей разбирает это столь свойственное писателям состояние, умудряясь при этом выстроить не на шутку увлекательный сюжет.
Сборник, наполовину состоящий из воспоминаний Гениса о Довлатове и без того читанных-перечитанных и эссе о других авторов, из которых у меня наибольшую симпатию вызвал текст, посвященный Лему, там Генис делает важные для меня выводы. Он пишет афоризмами, поэтому из этой не слишком большой книги почти восемьдесят отрывков я выделил в цитаты, чтобы иногда перечитывать их и цитировать в соцсетях.
Психоанализ в русской литературе. Эткинд как всегда остроумен и наблюдателен. Как всегда много пишет о скопцах и других сектантах, но перечитать эти истории не будет лишним.
Фрагменты истории русской литературы XX века в изложении влюбленного в нее Карла Проффера - в семидесятые годы главного популяризатора творчества русских писателей на Западе.
Поэт, твой дом тюрьма. Верлен провел в ней лучшие трезвые годы. На свободе в приступах пьяного безумия пытался убить жену, мать и Рембо. Последний тюрьмы избежал, но несчастливо: в погоне за деньгами провел лучшие годы в скитаниях по Африке. Таскал на себе пояс с восемью килограммами золота. Оба пали жертвами в борьбе роковой с сифилисом.
В этой статье Маяковский разоблачает секретную технологию написания стихов. По ее прочтению начинаешь верить, что и ты можешь написать поэтический текст не хуже Маяковского, стоит приложить достаточное количество усилий. Но в этом то все и дело: в состоянии ли кто-либо еще, кроме Маяковского, посвятить свою жизнь поэзии с такой самоотдачей? Из текста "Как делать стихи" становится понятным, что вряд ли.
Павел Басинский продолжает литературоведческий сериал, начатый им книгой «Лев Толстой: бегство из рая», в которой он попытался разобраться, почему великий писатель решил покинуть свой дом в крайне преклонном возрасте и какую роль в этом сыграла его жена Софья Андреевна. Далее фокус внимания Басинского сместился на отношения Толстого с церковью вообще и с Иоанном Кронштадтским в частности. Теперь очередь дошла до детей Толстого, судьба которых большинству из нас известна мало, но вызывает большое любопытство. Басинский не бросает тем, начатых им в предыдущих книгах, он словно бы продолжает выкладывать паззл, в каждом кусочке которого мы можем увидеть часть целого и вместе с тем понимаем, что в жизни Толстого остается еще немало моментов, заслуживающих самого внимательного изучения. Один из самых впечатляющих эпизодов книги «Лев в тени Льва» — голод, случившийся в российских деревнях в 1890-х. Личное вмешательство писателя Софья Андреевна оценила скептически как очередную попытку привлечь к себе общественное внимание, о чем она пишет в цитируемом Басинском письме: «Все один и тот же источник всего в этом роде: тщеславие и желание новой и новой славы, чтобы как можно больше говорить о нем». Тем не менее это принесло свои плоды: тысячи людей были спасены в тяжелейшей ситуации. Толстой лично отслеживал, как расходуются все поступающие к нему средства, решал, куда их нужно направлять. Но, увы, именно это эпизод стал переломным в судьбе его сына. Попытки Льва Львовича действовать наравне с отцом не увенчались успехом. Сын оказался надломлен физически и духовно. И это еще один урок от семейства Толстых: «Не всегда то, что нас не убивает, делает нас сильнее».
Анна Разувалова поднимает огромный и противоречивый пласт советской культуры, с которым связаны имена таких писателей как Леонид Леонов, Борис Можаев, Василий Белов, Валентин Распутин, Василий Шукшин. И это только те, которые получили самую большую известность, заработали репутацию литературных классиков, и заняли причитающееся им по праву место на книжных полках. Разувалова, как это принято, в классических филологических трудах заново перечитывает написанные ими тексты, и заново рассматривает те обстоятельства, в которых они создавались. Она открывает спровоцированные ими иной раз подспудные, а иногда и открытые противостояния как культурной, так и политической среде. Благодаря ей мы узнаем, что «экологизм Залыгина не был тождественен экологизму Астафьева, а натурфилософская с имплицитными религиозными смыслами проблематика прозу Распутина контрастировала с социальным критицизмом Можаева». Все эти сюжеты сохраняют актуальность не только благодаря Роману Сенчину, который к писателям-деревенщикам стоит ближе всех, но и Захару Прилепину, который стоит от них чуть дальше, но также воспринял часть разработанной ими в своих произведениях идеологии. Ведь неслучайно он написал биографию Леонида Леонова, автора одно из ключевых произведения для литературы данного направления — «Русский лес». Деревенская проза раскрывается Разуваловой как один из важнейших источников формирования русской идентичности, и она влияет на нас как напрямую так и опосредовано. В ней сформулировано некий культурный код, который предопределяет ключевые стратегии поведения значительной части людей, живущих на территории России. Откуда эта вечная ностальгия по деревне, откуда это вечное сопротивление крестьян, вторгающимся в их жизнь переменам? Автор не дает ответа на эти вопросы, но так как она их разбирает, вызывает «гуманитарный» восторг.
Образцовая биография образцового премьер-министра Великобритании и лауреата Нобелевской премии по литературе. Гилберт описывает процесс Черчилля работы над текстами в тот период, когда ему было уже за шестьдесят, и тогда он писал многотомную биографию своего предка герцога Мальборо, а вслед за ней «Историю британских народов». Как правило, он диктовал тексты помощникам, пробуя на слух разные варианты. Это могло происходить ночью с часу до четырех утра. Уже в восемь еще в постели он изучал сделанные записи и собственноручно их правил. Если он не работал над книгой, и не был занят на государственной службе, то писал по пятьдесят статей в год. И это помимо выступлений перед публикой, столь любимых британцами, а затем и на радио. Неудивительно, что в жанре публичной речи ему не было равных. Чего только стоит фраза, произнесенная им при вступлении в должность премьер-министра: «Я не могу предложить ничего, кроме крови, тяжелого труда, слез и пота».
Классическая пьеса, в которой главными героями являются знаменитый писатель и начинающий драматург. В их уста Чехов вкладывает выстраданные им самим размышления о природе творчества и особенностях писательского труда. Пьеса стоит того, чтобы один раз в жизни ее прочитать, а не посмотреть на сцене.
Чайка, Антон Чехов
Антон Чехов
Чайка
  • 26.1K
  • 3.3K
  • 148
  • 546
Бесплатно
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз