Галина Юзефович рекомендует

Meduza
Meduza
186Книг

Тысячи книг — одна подписка

Вы покупаете не книгу, а доступ к самой большой библиотеке на русском языке.

Всегда есть что почитать

Друзья, редакторы и эксперты помогут найти новые интересные книги.

Читайте где хотите

Читайте в пути, за городом, за границей. Телефон всегда с собой — значит, книги тоже.

Литературный критик Галина Юзефович рассказывает на «Медузе» о самых интересных книжных новинках, изданных в России. Полные тексты рецензий можно найти здесь: https://meduza.io/specials/books
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует16 дней назад
«Восстание» захватывает и волнует по-настоящему. Биография Соловьева — это единственная в своем роде, универсальная и вневременная (хотя в то же время очень конкретная и локальная) история человека, органически неспособного терпеть насилие над собой в любой — даже самой незначительной — точке. Вся его жизнь — одно сплошное, бесконечное восстание, и Николай Кононов сумел найти для рассказа об этом восстании форму, близкую к идеальной.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует20 дней назад
Книга поэта и ученого-филолога Полины Барсковой — коллекция странных, разнородных и разножанровых текстов (несколько рассказов-повестей и эссе, балансирующих на грани с поэзией, а в заключение — небольшая полуабсурдистская пьеса), сращивающих персональный — человеческий и исследовательский — опыт автора с реальными историями блокадников.

Приметные исторические фигуры (пережившие блокаду поэт и филолог Дмитрий Максимов, писатель Виталий Бианки, драматург Евгений Шварц) встречаются на страницах «Живых картин» с иными — безвестными — тенями вроде искусствоведа Тоти и художника Моисея, так некстати полюбивших друг друга накануне войны, или шестилетней Кати, играющей с мамой в невеселое буриме и сочиняющей стихи о дистрофиках. Все они — именитые, безымянные, сама Барскова и другие ее персонажи, не имеющие прямого отношения к блокаде, — на разные лады транслируют магистральную для автора мысль, вложенную ею в уста одного из героев: блокада есть особая цивилизация со всеми чертами, присущими человеческим сообществам. И цивилизация эта не исчезла без следа, но растворилась, проросла в последующих поколениях, продолжающих ощущать ее ледяное дыхание.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует2 месяца назад
Книга антрополога, посвященная, как несложно догадаться из названия, насекомым, производит впечатление оксюморона. Однако удивительного тут гораздо меньше, чем может показаться: собранная из небольших эссе, расположенных в алфавитном порядке, «Инсектопедия» Раффлза рассказывает не об анатомии или, допустим, таксономии насекомых, но об истории их драматичных и по большей части односторонних отношений с человеком.
Инсектопедия, Хью Раффлз
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует2 месяца назад
Есть подозрение, что «Гавана» Курлански писалась на волне краткой оттепели в американо-кубинских отношениях в качестве так называемой «второй книги в путешествие» — то есть как персональное и познавательное дополнение к безличному и сухому путеводителю. Однако легкий налет прагматизма (к тому же, как мы теперь знаем, несколько преждевременного — ни о каком массовом паломничестве американских туристов на Кубу речь пока не идет) не умаляет достоинств книги, главное из которых — заразительная и очевидно искренняя любовь автора к своему предмету.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует2 месяца назад
Если бы, говоря о новом романе Виктора Пелевина, нужно было ограничиться всего двумя определениями, точнее других, пожалуй, подошли бы «самый буддистский» и «самый прямолинейный» — если не за всю карьеру писателя, то во всяком случае за долгое время. В отличие от прошлогоднего «iPhuck 10», в котором обязательные для Пелевина буддистские коннотации были уведены в подтекст, а собственно текст представлял собой диковинную смесь футурологических гипотез и культурологических концепций, «Тайные виды на гору Фудзи» — откровенная духовная проповедь, уравновешенная не по-пелевински простым сюжетом и однозначной моралью.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует2 месяца назад
«1793» — просто детектив, но детектив самого высокого класса. Четко следуя классическому жанровому канону во всех его значимых деталях — начиная от пары не схожих ни по темпераменту, ни по манерам сыщиков и заканчивая сохранением интриги буквально до самой последней страницы (если не строчки), Никлас Натт-о-Даг в то же время показывает, насколько широкое пространство для авторского маневра этот канон оставляет.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует3 месяца назад
«Головокружения», долгожданная четвертая книга немецкого классика В. Г. Зебальда, опубликованная на русском, в действительности написана раньше других его романов — в 1990 году. Однако уже здесь в полной мере видны все фирменные зебальдовские приемы: тонкое смешение документального с художественным, а текста — с фотографией. Четыре новеллы романа воспроизводят эпизоды из жизни Стендаля, Кафки и самого автора (или его альтер эго), и объединяет их лишь одно обстоятельство: значимую роль в каждом играют внезапные приступы головокружения.
Головокружения, В.Г. Зебальд
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует3 месяца назад
Про новую книгу биолога Роберта Сапольски, его подлинный opus magnum, есть две новости — как водится, хорошая и плохая. Плохая новость — «Биология добра и зла» совсем не похожа на снискавшие любовь российского читателя чудесные «Записки примата». Хорошая же состоит в том, что она не только не хуже, но, пожалуй, даже лучше предыдущей — просто куда больше по объему и серьезней по теме. На сей раз, опираясь на самые свежие исследования в области биологии, физиологии и нейрологии, Сапольски берется объяснить читателю, как с научной точки зрения устроена человеческая этика, в чем корни агрессии и альтруизма и какие вообще факторы влияют на наше поведение.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует3 месяца назад
Очередная книга писателя и журналиста Андрея Шарого из его цикла о Центральной Европе (до этого были «Корни и корона», написанные в соавторстве с историком Ярославом Шимовым, и «Дунай: Река империй»). Как обычно, любопытный гибрид обаятельного лирического травелога, информативных исторических зарисовок (они набраны в два столбца и отличаются по шрифту от основного текста, так что при желании их можно читать отдельно), развернутых литературных эпиграфов, обобщающих едва ли не все, написанное о Балканах за последние два столетия, и вполне практичного путеводителя.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует3 месяца назад
То, что вся современная русскоязычная фантастика вышла из шинели братьев Стругацких, даже повторять неловко — и так все знают. Тем ценнее выглядят тексты, формально лежащие в рамках этой традиции, но при этом ею не исчерпывающиеся и способные вступить с ней в осмысленный диалог. Именно таков роман Ольги Фикс «Улыбка химеры», который поначалу прикидывается милой книжкой для подростков, а потом внезапно и коварно оборачивается пугающей антиутопией.
Улыбка Химеры, Ольга Фикс
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует4 месяца назад
Смешивая реальные исторические события с вымышленными (к слову сказать, пытаясь отделить правду от вымысла, читатель рискует ошибиться десять раз из десяти) и понемногу наращивая темп, к финалу Крахт раскручивает маховик своего повествования до поистине космических скоростей. Камерный, обстоятельный и многословный поначалу, ближе к концу роман оборачивается мощной и величественной фугой, в своем стремительном беге растерявшей почти все прилагательные и наречия.
Мертвые, Кристиан Крахт
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует4 месяца назад
История о человеке с тяжелейшим посстравматическим синдромом — последняя книга, от которой мы будем ждать иронии и остроумного бурлеска, однако романы о Патрике Мелроузе — это в самом деле очень смешное чтение. Ирония, которой проникнуты даже самые мрачные моменты, полностью исключает возможность слезливого умиления чужими страданиями, и она же парадоксальным образом создает двойственный оптический эффект. Эдвард Сент-Обин одновременно остается внутри английской традиции, предполагающей чуть дистанцированный и несерьезный взгляд даже на самые серьезные вещи, и в то же время рефлексирует «проклятие иронии», не оставляющее лазейки для непосредственного проявления чувств, извне. Способность сочетать очаровательный английский юмор с его критической рефлексией — редчайшее свойство и та область, где Сент-Обин выступает подлинным новатором.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует5 месяцев назад
Молодая, но уже очень популярная во всем мире норвежка Майя Лунде — из той породы писателей, для которых главной в книге является мораль. Именно поэтому на протяжении всего романа она с несколько утомительной настойчивостью будет напоминать читателю, что экология — это очень важно, дорога в ад вымощена маленькими компромиссами, мед нужен самим пчелам, а девочки — сюрприз! — ничем не хуже мальчиков.

Но если совершить небольшое усилие и отвлечься от зудящей пропаганды «всего хорошего против всего плохого», то окажется, что «История пчел» — это не только энвайронменталистский роман-памфлет, но и три отличные, элегантно переплетенные и зарифмованные новеллы, каждая с собственной завязкой, интригой и кульминацией.
История пчел, Майя Лунде
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует5 месяцев назад
В то время, как до начала ХХ века женская одежда оставалась областью, почти не подверженной изменениям, мужская одежда, напротив, проделала колоссальную и рискованную эволюцию. А тот насыщенный и энергичный, то скрытый, то явный диалог, который она на протяжении без малого трехсот лет ведет с женской одеждой, Холландер рисует в лучших традициях эротической «битвы полов», в которой тайная цель каждой из сторон состоит в том, чтобы уступить противнику.

«Пол и костюм» едва ли можно назвать легким чтением, поэтому браться за него в надежде на яркие исторические анекдоты (они в книге присутствуют, но исключительно в качестве иллюстраций к авторской мысли) и простые концептуальные объяснения сложных явлений, определенно не стоит. Однако если ваша цель — понять и осмыслить тот комплекс феноменов, которые сама Холландер именует «работой моды», то лучшего источника вам не найти.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует5 месяцев назад
Книга Бирд не случайно имеет подзаголовок «манифест»: помимо некоторой задиристости стиля, это означает, что многие важные мысли в ней скорее обозначены, чем раскрыты, а аргументация выглядит фрагментарной и прерывистой. Иными словами, искать в «Женщинах и власти» исчерпывающий анализ вынесенного в заглавие феномена не стоит. И тем не менее, многие идеи, сформулированные в книге, выглядят крайне перспективно и позволяют посмотреть на борьбу женщин за свои права (в первую очередь, за право на власть и публичность) под новым — и весьма необычным — углом.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует5 месяцев назад
Разные книги предлагают читателю разную мотивацию к чтению: что-то читаешь на интересе к сюжету, что-то на сопереживании героям, что-то на восхищении стилем. «Киномеханику» Михаила Однобибла, написанную им в соавторстве с женой, писательницей Вероникой Кунгурцевой, читаешь преимущественно на зудящем и неотступном чувстве раздражения. Невозможный, словно вывихнутый в каждом суставе, язык, вихляющая сюжетная линия, постоянно заводящая читателя то в топь, то в тупик, делают «Киномеханику» чтением мучительным — и вместе с тем неотвязным, более всего схожим с желанием расчесывать комариный укус.

Сбежавший из некого Учреждения Марат Родин приезжает на черноморский курорт без копейки денег, в единственных войлочных ботинках и куртке не по размеру (впрочем, и того, и другого он очень быстро лишится). Поначалу читатель убежден (и авторы любовно подпитывают в нем эту уверенность), что Марата привела «на юга» жажда мести: он ищет здесь Истца, то есть человека, по вине которого некогда попал в неволю. Однако постепенно обманчиво простая романная конструкция начинает ветвиться, обрастая подробностями, каждая из которых заставит раз за разом пересматривать и образ героя, и саму суть происходящего.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует6 месяцев назад
Если бы русская литература была устроена так же, как английская, то «Роза ветров» Андрея Геласимова стала бы хорошей заявкой на шорт-лист Букеровской премии. Консервативный и просторный исторический роман, написанный при этом свежо, прозрачно и ясно, да еще и основанный, как принято говорить, на реальных событиях (именно такова «Роза ветров») — ровно то, что неизменно высоко котируется в рамках англоязычной литературной традиции. Однако русская литература — совсем не английская, поэтому у нас роман Геласимова смотрится подозрительной экспортоориентированной диковиной, скроенной по каким-то совершенно чуждым лекалам. Как результат, первую треть книги читатель недоверчиво ждет хитрого постмодернистского коленца (не может же в современном русском романе все в самом деле быть так просто), во второй трети свыкается с мыслью, что коленца не будет, и только к третьей начинает понемногу получать удовольствие от чтения. Что, конечно, не совсем справедливо: при всех своих странностях роман Геласимова — доброжелательная к читателю, надежная и увлекательная проза, достойная если не восхищения, то во всяком случае благодарности и симпатии с самых первых страниц.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует8 месяцев назад
12-летний герой, от рождения наделенный даром видеть невидимое, приезжает на зимние каникулы к бабушке в некий город, похожий одновременно на Вену или Краков, но больше всего на Львов. За окнами притаилась позднесоветская нищета и дефицит, однако в бабушкином доме несмотря ни на что происходит древнее таинство подготовки к Рождеству. С трудом добытые продукты превращаются в ритуальные праздничные кушанья, по телевизору крутят «Шербурские зонтики», на стульях с удобством рассаживается незримая, но в целом доброжелательная нечисть, «Крестоносцы» Сенкевича (их читает на каникулах герой) близятся к развязке, на крышах лежит тяжелый волглый снег, загадочно мерцают свечи, а каждая вылазка за пределы уютного и обжитого домашнего пространства сулит герою опасности и невероятные приключения. И это неудивительно, ведь на улице стоят самые темные, самые загадочные дни в году — дни перед Рождеством.

Пересказывать «Случайному гостю» примерно так же бессмысленно, как излагать своими словами стихи. Магия, наполняющая роман Гедеонова и щедро выплескивающаяся через край, абсолютно неуловима — она заключена не в сюжете и даже не в словах, она ускользает от прямого взгляда, как тени, которые кажутся неподвижными, но приходят в движение — странное, ритмичное, завораживающее, — стоит нам на секунду отвести глаза.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует9 месяцев назад
В сборнике, составленном из четырех эссе, Зебальд задается вопросом, почему послевоенная немецкая литература так и не смогла выработать язык для разговора о катастрофическом и, как стало понятно почти сразу, совершенно бесцельном уничтожении немецких городов (в первую очередь Гамбурга и Дрездена) авиацией союзников. В послевоенной немецкой идеологии бессмысленную гибель почти миллиона мирных жителей называли первым — и необходимым— шагом на пути трансформации Германии в свободное демократическое государство. Однако чем подобный подход отличается от представления об убийстве евреев как о тягостном, но неизбежном первом этапе строительства цветущего арийского Рейха?Ответы на этот и другие вопросы, связанные с преодолением нацизма в Германии, Зебальд ищет в творчестве и биографиях немецких писателей 1950-х — 1990-х годов.
Meduza
Meduzaдобавил книгу на полкуГалина Юзефович рекомендует5 месяцев назад
Мысль о новом, авторском, художественном и, разумеется, революционном пересказе греческих мифов автоматически вызывает зевок. Количество интерпретаций античной мифологии — от феминистских до богоборческих и юнгианских — так велико, что писатель, желающий вторгнуться на эту истоптанную делянку, должен обладать либо выдающейся наглостью, либо не менее выдающейся изобретательностью.

Стивен Фрай, как несложно предположить с учетом его анамнеза, не мелочится и демонстрирует то и другое сразу. Используя древние сюжеты с обманчивой дерзостью первопроходца, словно бы не подозревающего о многих поколениях предшественников, он в то же время изумительно ловко (и едва ли случайно) ухитряется каждый раз предложить читателю версию, которая не кажется банальной или избитой.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз