Что почитать из того, что я прочитала

Karina Bychkova
Karina Bychkova
47Книг7Подписчиков
Нон-фикшн, художка, никакой классики. Все эти книжки я бы посоветовала вам, если бы мы с вами дружили. Давайте дружить.
Karina Bychkova
Karina Bychkova5 дней назад
Эмоциональный капитализм, зацикленность на собственном «Я», смена атрибутов успеха в рамках маскулинности и потребительское отношение к процессу выбора партнера не щадят никого и оказывают мощное влияние на то, как мы любим. Но стоит держать в голове, что все высказанные идеи — не более чем обобщение, и в жизни, слава богу, всё гораздо сложнее. Никто не смеет осуждать другого на пути к достижению счастья, и если у вас есть потребность вести внутренний счет потерь и приобретений и оберегать свое эго, чтобы никто не наступил вам на хвост, не сомневайтесь: общество поощрит такую стратегию. Алена Швец поет: «Чертово море! Мне хочется глубже зайти, точно знаю утопит // Искоса смотрят глаза и сверкают грядущим бензиновым горем», и как раз такой подход сейчас воспринимается как проявление слабости, хотя что может быть бОльшим проявлением силы, чем демонстрация уязвимости? И классно, что комикс Лив Стремквист снимает чувство вины с этих замечательных бедолаг, выпадающих из парадигмы селф-эмпауэрмента, препарирования чувств и управления эмоциями. Я с вами, друзья. Не бойтесь, что вам разобьют сердце: как минимум вы поймете, о чем писали русские классики, ну или в крайнем случае, просто почувствуете себя очень живыми.
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала2 месяца назад
Я не ждала от этой книги ровным счетом ничего, но в итоге провела с ней три неплохих вечера, она, правда, вообще не идеальная, но очень своевременная и важная с идеологической точки зрения, ну и герои в ней не совсем картонные, как это часто бывает в российских книжках для подростков, когда ты читаешь и думаешь «мне все это кажется плоским, потому что мне 29, а не 14, или просто автор и правда безвкусный мудак?».
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала2 месяца назад
Как-то раз я смотрела в инстаграме прямой эфир с Даниилом Туровским, в котором его спросили, на что он ориентировался, когда писал «Вторжение». Отвечая, Туровский упомянул «Могилу Ленина»: мол, это, по его мнению, идеальный нон-фикшн. Конечно, слова «идеальный» и «лучший» давно стали штампами из издательских аннотаций и блербов, но в контексте частного мнения все еще вызывают любопытство. Тем более, автор «Могилы», Дэвид Ремник (сейчас главред «Нью-Йоркера»), получил за эту книгу Пулитцера, в свое время про нее много говорили, и вообще — тема интересная. И сколь интересная, столь и обширная, что, в общем, косвенно объясняет объем книги (624 печатные страницы при формате 70х100/16) и обилие рассказанных в ней историй. Работая корреспондентом «Вашингтон пост» в Москве в 1988-1991 годах, Ремник накопил колоссальное количество материала, благо сделать это было несложно: каждый день что-то происходило, страна менялась на глазах, а люди, как говорил сам Ремник в интервью «Медузе», активно шли на контакт с журналистами. Весь этот материал и лег в основу книги, каждая глава которой может читаться как сингл и чьи герои как суперзнаменитые фигуры вроде Солженицына, Меня и Алиева, так и менее известные люди типа народного депутата Заславского, решившего благоустроить Октябрьский район без особенной поддержки официальных властей, сотрудника архива Дмитрия Юрасова, создававшего поименный список репрессированных, и физика Виталия Голдовича из последнего лагеря для политзаключенных Пермь-35, рассказывавшего, как без конца стирал носовой платок в ШИЗО, чтобы не сойти с ума. Россия конца 1980-х — начала 1990-х и без того колоритный исторический фон для книги, а при добавлении деталей вроде выброшенной из окна кошки во время беседы Ремника с одним из пожилых москвичей, или гор мусора на центральных улицах столицы, или конкурса красоты «Мисс КГБ», становится еще более выпуклым. Что касается соответствия критерию той самой идеальности, с которой все началось, «Могилу Ленина» однозначно стоит читать, она интересная, подробная и насыщенная, Ремник действительно объял необъятное, но все же существует вероятность, что в какой-то момент книга вас немного раздражит: то ли затянутостью (масштабное полотно, да-да, но от некоторых кусков вроде исторической справки о Колыме или о восстании в Новочеркасске, на мой взгляд, можно было бы спокойно отказаться), то ли категоричностью симпатий и антипатий автора (Сахаров — точно ДА, Янаев — точно НЕТ). Но это все совершенно не обесценивает остальные достоинства книги: как минимум, мы можем поблагодарить Ремника — как прошлой весной благодарили HBO — за то, что в популярной форме рассказал, что происходило с нашей страной тридцать лет назад и до сих пор оказывает на нас влияние.
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
Несмотря на рамку — бывшая сотрудница Le Figaro изучает устройство алгоритмов тиндера — журналистским расследованием этот текст не назовешь. Да, какие-то факты тут есть, комментарии людей, с которыми беседовала Жюдит Депортей, тоже имеются (если вам интересно, как предположительно работает «сердце» тиндера, переходите сразу к пятнадцатой главе, в ней Жюдит обращается к тексту патента), но все же это скорее умеренно личная книжка про коллективный опыт.
Устанавливая приложение для знакомств, мы все хотим примерно одного: сократить расстояние между собой и другими людьми и получить подтверждение своей привлекательности. Неважно, кого мы ищем — партнера на одну ночь или партнера на всю жизнь (а зависит это только от того, какое расстояние каждый из нас считает безопасным), едва ли наши переживания будут уникальны. Читать про то, что испытывала и ты, в равной степени неприятно и увлекательно — как и проводить время в тиндере. Социолог и журналист Полина Аронсон говорит в предисловии: «Правильнее всего было бы снабдить ее [книгу] предупреждением о том, что содержащийся в книге материал может вызвать у читателей — и особенно у читательниц! — ярость, обиду, слезы и чувство глубокой досады». Но мне кажется, любой, кто использовал тиндер, уже уяснил: всякая попытка рационализировать то, что не поддается рационализации (привязанность, симпатия, интерес), заведомо обречена на провал. Даже если вынести за скобки рейтинговую систему и не всегда справедливую оценку «ликвидности» пользователя (кстати, тиндер голд — премиум-версия — стоит для всех по-разному), эта прилажка все равно заставит вас страдать. Никто не способен избавиться от ожиданий, и с очень высокой вероятностью ваши ожидания не будут оправданы. А вы в свою очередь не оправдаете чужие.
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
Флобер прочитал «Войну и мир», но не дожил до перевода «Анны Карениной» на французский. В руки Достоевского попали письма Толстого про религию, но смерть помешала ему развязать дискуссию. Тургенев все-таки успел восстановить отношения со Львом Николаевичем и даже исполнить у него в гостях канкан. Вывод: всех книжек не перечитаешь, всех умников не переспоришь, спеши мириться и танцевать.
Идеальный по объему и концентрации труд, помогающий эффективно освежить в памяти все, что необходимо для понимания личности Толстого и его основных произведений: особенно, если вы так и не добрались до Басинского, или добрались, но уже всё — как я — забыли.
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
Читаешь первую часть книжки и думаешь «Ну окей, мне все это знакомо, и чего», тебя увлекает сюжет, ты испытываешь радость узнавания, встречая особенно удачные мысли главной героини, которые уже и так разлетелись на цитаты, и, сама того не замечая, с каждой главой заходишь все дальше и дальше, а затем оказываешься в атмосфере липкого околосуицидального безумия, и, конечно, это уже ничего тебе не напоминает — и слава богу, но раз ты и в книжке не заметила этот переход, кто же даст гарантию, что ты заметишь его в жизни?
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
Если рассуждать грубо, «Я очень тебя хочу» — невольный реверанс «I love Dick»: те же самые письма (даже послесловие в эпистолярном жанре!), героями которых, помимо всех прочих, становятся наши старые знакомые: Крис Краус, Сильвер Лотренже и Дик Хебдидж. Да и вообще оригинальная книжка «I'm Very Into You» вышла в издательстве Semiotext(e), основанном Лотренже.
Но вообще-то тут совершенно другая история. Смысл в том, что никакой истории нет. Это действительно настоящие письма, которые в августе 1995-го отправляли друг другу Кэти Акер (писательница, публицистка и художница сорока восьми лет, через два года умрет от рака груди) и Маккензи Уорк (писатель и публицист тридцати четырех лет, впоследствии совершит гендерный переход и будет публиковаться в Verso).
Акер в Америке, Уорк — в Австралии, но каждый день они пишут друг другу имейлы, где обсуждают группу Mekons, фистинг, Батая, мотоциклы, идеологическое отличие «Симпсонов» и «Бивиса и Баттхеда», феминность/маскулинность и травести. Акер иногда нетрезва и постоянно хочет завтракать, Уорк рассказывает ей про своих подруг и просит объяснить, в чем прикол Бланшо. Они много говорят о гендерных ролях и оба признаются, что пугаются мужчин-мужчин и женщин-женщин («Иисусе, а есть еще и замужние!»). Акер и Уорк толком не понимают, что между ними, и, конечно же, все вышеперечисленное — это такой крайне интересный и насыщенный смыслами флирт интеллектуалов, каждый из которых хочет произвести впечатление на собеседника, а в какой-то момент Акер призывает Уорк к ответу, и это достаточно волнительный момент...
В предисловии Матиас Вигенер — душеприказчик Акер — говорит, что та ни за что бы не разрешила печатать переписку (свое согласие дал Уорк), но дальше он замечает: «Мертвый писатель существует только в словах, и я публикую эти письма не как откровение, а скорее как тотальный текст: в жизни Акер всё было текстом, включая ее собственную смерть». Уверена, так и есть.
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
Общество потребления и традиционные ценности испытывают кризис, отчаянная попытка спасти американскую благополучную семейственность Среднего Запада с треском проваливается. Последнее Рождество заканчивается скандалом и разбитой посудой, сын вытаскивает из ушей сережки, отец отправляется в дом престарелых. Написание любого сценария, хоть «с длинным теоретическим монологом», хоть жизненного, требует регулярного внесения поправок, в противном случае вы рискуете попасть в сюжет, где в течение пятидесяти лет будете что-то доказывать человеку, который не способен вас понять, и дело не только в болезни Паркинсона — просто все эти годы для него «любовь означала не близость, а умение соблюдать дистанцию».
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
Формально книгу можно назвать сборником монологов трех художников, одного поэта и одного издателя, но, на самом деле, она представляет собой достаточно подробную и выпуклую картину арт-сцены в целом и акционизма в частности.
Как говорит Осмоловский, к 90-м все стало искусством и все уже было, поэтому следовало вырваться за пределы искусства и делать то, что искусством назвать нельзя, — как раз эту задачу и решал акционизм.
Самодовольный Осмоловский, диковатый Мавроматти, безумный Пименов, отлетевший Бренер и интеллигентный Кудрявцев — отличные персонажи сами по себе, и «90-е» стоит прочитать хотя бы ради того, чтобы узнать три тысячи охуительных историй. Мавроматти инсценирует самоубийство, потому что не может отдать бандитам деньги, одолженные на съемку фильма про одежду «Бенеттон» и живших в ней паразитов, распространявших вирус консьюмеризма. Позже, уже в Москве, он снимает за сутки фильм «Не ищите эту передачу в программе», где Бренер бросается в ноги Марату Гельману, Пименов раздевается догола в одной из галерей, все вместе они посещают штаб-квартиру Аум Синрикё, а заканчивается всё дикой пьянкой в гостях у сотрудницы австрийского посольства (фильм утерян, и это чудовищно). Василий Шугалей разочаровывается в искусстве и решает организовать секту. Осмоловский работает на парламентских и президентских выборах 1995–1996 годов. Пименов «продает» свою девушку какому-то парню с суицидальными наклонностями, который в итоге все же прыгает с крыши. Бренер рисует знак доллара на картине Малевича, сидит пять месяцев в голландской тюрьме, а после к месту и не к месту устраивает перформансы с фекалиями. А жизнь — веселый карнавал.
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
Зачем некоторые матери вводят своим детям растворенные фекалии, как токсоплазма заставляет грызунов поверить, что круче запаха кошки ничего нет, когда «хорошие» парни все же финишируют первыми, почему после тридцати пяти вы вряд ли начнете слушать принципиально новую музыку и другие важные вопросы в популярном изложении. Читать эссе можно в любом порядке, а остроумию Сапольски хочется присудить какую-нибудь награду: шутит он точно не как биолог из Стэнфорда.
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
Артур Лишь — обаятельный гомосексуал с грустной улыбкой и смехом наоборот («ах-ах-ах») получает отказ из издательства. Литагент говорит, что главному герою романа — белому пожилому гею, гуляющему по Сан-Франциско, — невозможно посочувствовать, а знакомый критикует книги Лишь за то, что в них почти нет гомосексуальности. Мало того, что Артуру придется переписать книгу, ему предстоит пересобрать жизнь: избавиться от страха перед грядущим 50-летием и отвлечься от свадьбы бывшего. Лишь отправляется в путь, и хоть эта история про того же самого белого пожилого гея (только гуляющего не по Сан-Франциско, а по планете), не посочувствовать ему не получится. «Жизнь его так ничему и не научила; он так и не облекся в броню шутливости, которая была на всех гостях, смеявшихся кто над чем; так и ходил без кожи. И даже в гости пришел с видом туриста, заблудившегося на Центральном вокзале Нью-Йорка». Дорогой Артур Лишь, я тебя так понимаю.
Лишь, Эндрю Шон Грир
Эндрю Шон Грир
Лишь
  • 7.8K
  • 2.9K
  • 171
  • 400
Книги
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
К XXI веку институт брака и семьи значительно изменился: для того, чтобы выжить, нам уже необязательно заключать союзы на всю жизнь. Это не могло не сказаться на ценностях, которые теперь помещаются во главу угла: современные люди ждут от партнера прежде всего глубокой эмоциональной связи. Но выбирая стабильность и привязанность (любовь), мы теряем спонтанность, новизну и неопределенность (страсть), а нам бы хотелось усидеть на двух стульях. Добавьте к этому страх упущенных возможностей, создающий иллюзию бесконечного выбора и помноженный на базовый страх одиночества, фрустрирующий нас, если поиск затягивается, и мы получим еще одну пару стульев, из которой приходится выбирать. В мире, где сложно отказаться от бесконечной перетасовки вариантов, так важно почувствовать себя особенным, и при этом мы неизбежно начинаем горевать по тем сценариям, которые не пережили. Не желая отказываться от уже прожитой истории, кто-то отправляется на поиски новых смыслов — и именно поэтому решается на измены. Несмотря на то, что совершенно непонятно, что считать изменой в современном обществе (а если это секс за деньги, эротический массаж, секстинг, регистрация в «тиндере», общение с бывшими и однополые связи?), ясно одно: все эти действия разрушительно влияют не только на будущее пары, но и на ее прошлое, в момент обесценивая все, что было до этого. Полиамория и открытые отношения могут показаться выходом, но требуют масштабной этической отдачи и эмпатии со стороны всех партнеров, что на практике кажется труднореализуемым. А если учесть, что суть большинства измен не в сексе, а в желании нарушить правила, помноженном на эротическое томление и неопределенность, четко расчерченные правила этичных полиаморных отношений едва ли решат проблему неверности. Плохой прогноз для выживания видов.
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
Мальчик видит в телевизоре очертания лица в воде и тихонько вылезает из кровати, чтобы из-за двери подглядеть вечерний выпуск новостей: вдруг лицо покажут еще раз? Подросток достает спрятанное в сугробах пиво, он планирует отметить свой первый Новый год без родителей: компания подобралась не очень веселая, зато в полночь получится встретиться со знакомой девочкой, которая может позвать в гости к своим друзьям, и это жутко волнительно: позовет или нет? Юноша пытается изучать Адорно, Делёза и Беньямина, он мало что понимает, но ему нравится сам факт, что он изучает Адорно: интересно, это характеризует его как знающего человека? Тридцатилетний мужчина летит на похороны, замечает женщину, которая держит в руке книгу, которую он уже читал, и размышляет: заговорил бы он с ней, если бы встретил при других обстоятельствах? Тот же тридцатилетний мужчина стоит над гробом своего отца и думает о том, что впервые может беспрепятственно разглядывать его лицо: неужели отец действительно умер? Все это — Карл Уве Кнаусгор, он написал шеститомную сагу о своей жизни, которая называется так же, как автобиография Гитлера, и спустя 464 страницы первого тома он мне уже как родной.
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
Думаю, и так ясно, какое воздействие оказывает эта книга; если вы откладываете ее потому, что она тяжелая, скажу так: тяжело читать примерно первую треть, потому что эта часть очень личная и эмоционально заряженная. Дальше пойдет детальный, интересный и куда более спокойный текст про то, что, собственно, происходило потом (офигеть какая борьба!) и что решило следствие (ничего!).
Выводы и впечатления коротко: между имиджем и жизнью граждан государство выберет имидж; решения, принятые после Беслана, влияют на нас до сих пор (отмена прямых выборов глав регионов, ужесточение контроля прессы); тезис «вы что, хотите, как тогда» отныне весомее борьбы за свободы; оказывается, Кулаев (единственный, по официальной версии, выживший террорист) сидел в одной камере с Пичужкиным; к Дзасохову я не очень понимаю, как относиться, вроде даже и Алленова не дает ему однозначной оценки; мы все очень мало знаем про Северную Осетию.
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
Несмотря на то, что во всех аннотациях и рецензиях говорится о Вирджинии Вулф, ее появление в этой книге — всего лишь предлог, трамплин. Главная тут — сама Оливия Лэнг; в попытке оправиться от расставания она придумывает себе цель: пройти вдоль реки, в которой утопилась Вулф. По пути Лэнг действительно вспоминает дневники и сочинения писательницы, но все это скорее путешествие над поверхностью, а не под. А если уйти вглубь, станет ясно, что в действительности этот текст — первый шаг на пути к исследованию природы одиночества, вылившийся впоследствии в книгу «Одинокий город». Это попытка отменить неизбежную при расставании сепарацию и преодолеть разобщенность. Детально выписанные пейзажи, травы и цветы, достойные сада Дерека Джармена (его фигура тут тоже есть), портреты встречных людей и стародавние истории — все это помогает сократить расстояние между Лэнг, попавшей в изоляцию, и всем остальным миром, между прошлым и настоящим, между водной гладью и глубиной и, конечно, между ощущениями single и lonely, далее описанными в «Одиноком городе». На самом деле, каждый писатель всю жизнь пишет одну-единственную историю (разбитую на десятки разных книг), и даже тут образ реки будет вполне себе уместен.
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
Во-первых, меня дико будоражит история создания этой книги: Литтелл ездил в Чечню в мае 2009-го, но после убийства правозащитницы Натальи Эстемировой (15 июля того же года) переписал готовый материал с учетом этих и других трагических событий. Изменился не только текст, но и литтелловское восприятие региона в целом (вот бы почитать исходник!). Во-вторых, с начала нулевых Чечня окончательно вернулась к мирной жизни и сформировала внутри себя особые законы и порядки, изучать которые чрезвычайно любопытно. В-третьих, для документальных текстов Литтелла характерно то же отсутствие композиционных швов между бредом и реальностью, что и для его большой прозы, и от этого становится по-настоящему жутко.
Перепридуманные в угоду новой власти традиции, унижение женщин, пытки, торговля должностями, захват любого мало-мальски успешного бизнеса, непотизм, принудительные взносы для государственных служащих и тотальный контроль всех сфер общества — Чечня кажется местом, где первобытное сочетается с оруэлловским примерно так же, как проспект Путина с памятником Ахмату Кадырову. И, как показывает финал, в котором Джонатану приснился Рамзан, в конце наш след возьмут не благоволительницы.
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
Да, я никогда не была толстой, и мне давно не 16. Я с трудом могу поверить, что самый популярный мальчик выберет самую неприметную девочку, а в конкурсе красоты победит участница с неконвенциональной внешностью. Но я так же, как и главная героиня, не имею ни одного таланта, почти всю жизнь слушаю черт знает что (лучше бы даже, наверное, Долли Партон) и придерживаюсь принципа «играй по-крупному или сиди дома». Поэтому, Пышечка, респект!
Пышечка, Джули Мерфи
Джули Мерфи
Пышечка
  • 6.8K
  • 1.5K
  • 202
  • 319
Книги
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
В основе этого столкновения нет многовековой ненависти, зато есть куча предрассудков насчет национальной идентичности, культурных переплетений и целостности территорий. Ну, и, конечна, та самая история про «последний форпост христианства перед лицом исламского Востока». Книжка написана аж в 2002 году и немного устарела в плане политических прогнозов, но отлично читается в том случае, если вы совсем не в теме.
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
Агрессивный, мощный текст, легитимизирующий право не быть жертвой (а еще не быть нейтральной, удобной, законопослушной и ухоженной). Прекрасно понимаю, что подобная категоричность не может не провоцировать и призываю воспринимать ее как ту силу, о которой Депант пишет почти в самом конце.
No Kidding Press, мое увожение, классный перевод.
Karina Bychkova
Karina Bychkovaдобавила книгу на полкуЧто почитать из того, что я прочитала4 месяца назад
В 2019-м странно читать Бегбедера, но в этом есть своя прелесть: вот, пожалуйста, документ эпохи Паши Фейсконтроля, Vogue Cafe и нарочитого цинизма. Да-да, всё позади, и слава богу, наш мир уже менее жестокий, больше никакого бесконтрольного потребления, в моде искренность и открытость, как классно, что все хотят завести семью...
Но черт, бодипозитив продает не хуже образа белокурых худышек, в рекламную кампанию теперь позовут не чеченскую девочку, а самую крутую обезьянку в джунглях, да и шоперы и термостаканы для кофе — прежде всего товар, за который нужно получить деньги. Поэтому не спешите называть Бегбедера несовременным.
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз